Пески Zero

Пески Zero
Когда в стране разразился 1991 год, мы все приняли его по-разному. Кто-то в силу возраста просто не смог воспринять те значительные перемены, которые произошли или только начали происходить в стране. Кто-то принял их с радостью и жаждой долгожданной свободы… А кто-то, спустя всего несколько лет после такого «счастливого события» был вынужден покинуть Родину. Уезжали, конечно, по разным причинам, но мне кажется, что иные вместо освежающего глотка той самой свободы все больше задыхались от горячего и беспринципного ветра перемен, принесшего не влагу, но сухой и колючий песок действительности 90-х годов.
Да, многие уезжали. И не только из России, но и из бывших союзных республик, ставших вдруг независимыми государствами. Но вопрос «почему?», обращенный к этим людям, звучит также неестественно, как и «а что было бы, если бы вы остались?». Ответов на эти вопросы множество, и, в то же время, ни одного. Решения, принимаемые нами однажды, часто изменяют все дальнейшее течение жизни и приводят к совершенно непредсказуемым последствиям. Как при этом остаться самим собой, сохранив память и верность той культуре, которая была заложена в тебя с детства? — вот это хороший вопрос.
На кишиневском театральном фестивале «МОЛДФЕСТ.РАМПА.РУ», ежегодно проводимом в ноябре, мне посчастливилось посмотреть спектакль «Женщина в песках» израильского театра «Zero» и познакомиться с режиссером и исполнителем главной роли – Олегом Родовильским. Это человек с непростой судьбой, актер и режиссер, выпускник Ташкентского государственного института театрального искусства. В 1995 году он вместе со своей женой Мариной Белявцевой уехал в Израиль и за это время сумел не просто остаться в профессии, но и создать там свой небольшой театр. После спектакля мне довелось побеседовать с ним.
 
Д.Х.Вы родились в Ташкенте?
О.Р. Да, я и Марина – мы оба родом оттуда. Как позже выяснилось, мы даже были соседями. Мы вместе учились в Ташкентском государственном институте театрального искусства (ныне Ташкентский государственный институт искусств им. Манона УйгураД.Х.) на курсе Наби Абдурахманова при ташкентском государственном русском Театре Юного Зрителя. Потом театр переименовали в Молодежный театр Узбекистана, он так и называется сегодня.
Д.Х. После учебы вы работали в этом театре?
О.Р. Мы учились и работали одновременно. Марина поступила туда еще до меня. В итоге, она восемь лет там проработала, а я только четыре-пять. Оттуда мы и уехали в Израиль.
Д.Х. А почему уехали?
О.Р. По национальности. (Улыбается.) Но это не ответ... У меня нет однозначного ответа на этот вопрос. Думаю, что одна из самых выговариваемых причин – это отсутствие перспектив в ташкентском ТЮЗе. И это несмотря на то, что я был достаточно востребован в репертуаре театра. Сейчас наши однокурсники – ведущие мастера сцены, заслуженные артисты и т.д. Но меня что-то потянуло…
Д.Х. У вас были какие-то предложения работы в Израиле?
О.Р. Нет. Все было с чистого листа. Я уезжал абсолютно в никуда, в неизвестность, не понимая толком, что делаю. Может, это и к лучшему, потому что если бы знал и понимал, — наверное, не решился бы. Но, несмотря на это, на то, что за эти шестнадцать лет у нас были достаточно сложные времена, я ни разу не пожалел о том, что уехал. Хотя культурная и театральная ситуация в Израиле несравнимо сложнее и беднее, чем в российском пространстве. Поэтому нам так важно и интересно приезжать сейчас на фестивали в Россию и СНГ. Это настоящая творческая индикация того, в каком состоянии находишься ты сам, и в каком состоянии находится современный российский и зарубежный театр. Для нас это ощущение очень важно, в Израиле мы его получить не можем.
Д.Х. Как вы жили в Израиле до создания своего театра?
О.Р. Я в Израиле шестнадцать лет. Театр существует восемь. К тому времени, когда мы начали его создавать, мы уже были достаточно востребованными артистами. Мы много играли и на русском, и на иврите. Были и детские, и взрослые спектакли.
Д.Х. А язык учили прямо на месте?
О.Р. Да, от проекта к проекту он потихоньку совершенствовался. Я начал преподавать то тут, то там, ставил хореографию, ставил спектакли. Удалось даже поставить спектакль на арабском языке.
Д.Х. Арабском?
О.Р. Да. Дело в том, что мы сотрудничали и сотрудничаем с Арабско-еврейским театром в Яффо. Под одной крышей существуют два театра: арабская и еврейская труппы, которые иногда работают над совместными проектами. Они проводили фестиваль-читку современной арабской пьесы и специально для этого получили разрешение на перевод некоторого количества арабских пьес на иврит. Несмотря на то, что для многих арабских драматургов существует запрет на постановку их пьес в Израиле, в этот раз им дали разрешение на две читки. Одну из таких пьес, под названием «Пляска смерти», принадлежащую перу известного египетского писателя, классика египетской драматургии Тауфику аль-Хакиму, именем которого назван национальный театр в Каире, поставил я. Сначала на иврите с арабскими и еврейскими артистами, а потом и на арабском языке.
Национальный театр «Габима» совместно с лондонским королевским театром проводил фестиваль современной английской драматургии. В рамках этого фестиваля мне тоже удалось поставить спектакль-читку по английской пьесе. То есть к моменту создания нашего театра мы много работали, причем на совершенно разных языках. Видимо, в какой-то момент пришло ощущение необходимости собственного творческого пространства, территории нашего города Zero.
Д.Х. А откуда взялось такое название?
О.Р. Когда мы называли наш театр, у меня не было никакого объяснения. Скорее всего, сработала интуиция. А потом, когда мне стали часто задавать этот вопрос ваши коллеги журналисты, я стал выдумывать, и придумал достаточно много объяснений. Например, если говорить об азартных играх, то Zero – знак азарта, знак последнего шанса, куража. Потом, ноль и круг вообще – это энергетически очень интересная фигура. Кроме того, этот символ совпал с тем кругом, который мы видим в спектакле «Женщина в песках». Вдобавок, ноль – это магическая цифра, которая любое число меняет до неузнаваемости. И так далее.
Д.Х. Отличное название. Думаю, можно придумать еще много трактовок. Скажите, ведь создать театр – это, прежде всего, собрать коллектив. Какие люди к вам пришли? Кто они?
О.Р. Мы начинали вдвоем. И за очень короткое время стали обрастать людьми. Сегодня у нас практически постоянная команда артистов, несмотря на то, что каждый спектакль, по сути, строится по проектной системе. В зависимости от необходимости, мы набираем то количество людей, которое нам нужно. Но мы очень дорожим нашими артистами, и поэтому они у нас часто переходят из спектакля в спектакль. Иногда мы даже специально придумываем для них роли, чтобы они не выпадали из нашего ритма работы.
Д.Х. Получается настоящая труппа…
О.Р. Практически. За исключением того, что мы не платим постоянную зарплату. У нас работа строится на других условиях. Но бывает и так, что артисты уезжают, переезжают и т.д., и мы знакомимся с новыми молодыми ребятами. Интересно, что у нас в театре играют артисты не только из бывших стран Советского Союза (у нас очень широкая география: Красноярск, Владивосток, Ташкент и другие города России, Узбекистана, Украины), но и работают молодые ребята, которые приехали в Израиль совсем юными – 10-12-летними – и закончили израильские театральные школы. Они продолжают оставаться верными русскому языку и с удовольствием работают для русского зрителя.
Д.Х. Фактически вы сохраняете для этих ребят связь с русским языком, русской культурой.
О.Р. И для них, и для тех ребят, которые приходят к нам с родителями на детские спектакли. Мы очень дорожим этой частью нашего репертуара, потому что считаем это своей миссией – давать возможность людям сохранить русский язык. Потому что в Израиле ситуация с русским языком не сама собой разумеющаяся. Это не естественное поле, на котором находятся семьи. Условно говоря, в том или ином городе есть так называемая «русская улица», которая все равно находится в некотором напряжении по отношению к израильской жизни. Сама эта жизнь с ее неизбежными законами ассимиляции и адаптации приводит к этому. Русские репатрианты в силу своих культурных потребностей создали такую «русскую улицу» естественным путем как определенного рода противовес иному образу жизни. Я не сравниваю, что лучше, что хуже, просто этот образ жизни не совсем соответствует их культурным чаяниям.
Кроме того, если вы зайдете в Интернет и посмотрите репертуары израильских театров, вы легко найдете тридцать представлений на любой вкус (но только не на самый притязательный). И как может частный небольшой театр конкурировать с ними, особенно, если в его репертуаре Набоков, Кобо Абэ, Шолом-Алейхем и т.д.? И это одна из причин, по которой значительное место в репертуаре занимают детские спектакли. Нам очень важно, чтобы у пап и мам, которые молодыми приехали в Израиль, по-прежнему оставалось желание сохранить русский язык, часть русской культуры для себя и своих детей. Такие родители хотят подарить ребенку ощущения своего собственного детства, того праздника, который они испытывали при походе в театр. Поэтому на детских спектаклях я всегда призываю родителей садиться в зал вместе с детьми, а не сидеть в фойе, что, к сожалению, иногда случается. Родители часто не отдают себе отчет в том, что лучшее семейное общение – именно во время спектакля. Родители могут объяснить ребенку какое-то непонятное слово, например, из «Конька-Горбунка». Им вместе с ребенком необходимо пережить эти ощущения. Поэтому наш детский репертуар не предполагает того эксперимента, который мы практикуем во взрослых названиях. Это очень классический и аккуратный подход к материалу, абсолютно традиционный. В отличие от современных детских театров в России, мы не можем экспериментировать, мы должны дать людям ту сказку, которую они помнят со времен, когда были маленькими и хотят подарить-передать своему ребенку. Это наша цель. А вот во взрослых спектаклях мы позволяем себе то, ради чего создавался театр. Не подчиняться формату, диктату и бюджету.
Д.Х. А почему вы в большей степени обращаетесь не к драматургии, а к большой прозе? Откуда это стремление?
О.Р. От недостатка рассудка. (Смеется.) Дело в том, что все эти произведения – и «Защита Лужина», и «Заколдованный портной», и «Женщина в песках» – это те произведения, которые не отпускали меня очень давно. У меня есть еще одно образование. До театрального я получил еще и филологическое образование, закончил Ташкентский университет. И эти произведения сидели во мне давным-давно и не давали мне покоя. А теперь они каким-то образом вылезают из меня в виде спектаклей. Мы сначала приняли решение, что будем делать «Женщину в песках», а потом я, перечитав роман, понял, что натворил! Но отступать было уже поздно, и мы взялись за инсценировку. Мы всегда сами готовим материал к постановке, вместе с Мариной. Иногда написано, что автор инсценировки она, а я режиссер или режиссер-постановщик, но это все очень условно, потому что мы все делаем вместе, и отдать кому-то первенство сложно. Каждый раз, уже в процессе работы над новым спектаклем, мы зарекаемся браться за прозу – хватит уже, надо взять нормальную пьесу. Но каждый раз мы снова оказываемся в ситуации, когда нами завладевает ощущение материала, который может стать театром. И мы снова начинаем превращать прозу в театр. То же самое часто происходит и с детскими постановками, например, со спектаклем «Веселая Азбука», который в октябре участвовал в фестивале «Минифест» в Ростове-на-Дону. Это спектакль по стихам Маршака. Когда вы привносите в театр стихи – это очень увлекательная и интересная задача. Мы с увлечением занимаемся таким переносом и в детском репертуаре.
Д.Х. Расскажите про спектакль по Шолом-Алейхему. Это последняя премьера?
О.Р. Да, это недавний спектакль по рассказу «Заколдованный портной», но туда еще включены фрагменты «С ярмарки». Дело в том, что это далеко не однозначный спектакль, он вызывает споры и иногда даже неприятие критиков. Но всегда интерес – это главное. Дело в том, что нам не хотелось подходить к Шолом-Алейхему так, как к нему часто подходят в других театрах. Обычно Шолом-Алейхем – это такой «Тевье-молочник» и стереотип некоторого еврейского местечка. Это определенные позы, жесты, танцы и т.д. Как правило. Я не видел еще спектакля по Шолом-Алейхему, который бы принципиально выбивался из этих рамок, хотя может быть, они и есть.
Этот рассказ написан по старинной хасидской притче, которую рассказывают детям. Это сказка про козу. И она бы и осталась такой забавной историей, если бы герой Шолом-Алейхема не сошел с ума. Мы уцепились за этот поворот истории, и попробовали начать с него, совершенно изменив весь ход событий. Наш спектакль начинается с конца, в нем присутствует еще один персонаж, которого нет у автора. Я не хочу раскрывать всех перипетий, но этот спектакль – наш собственный нетрадиционный взгляд на Шолом-Алейхема. И история это совсем не смешная. Ни еврейского юмора, ни еврейских штучек, которые всегда подспудно ищут в подобных материалах, в спектаклях на данную тему, у нас нет.
Вообще, можно сказать, что для нашего театра очень важен собственный взгляд на мир, на литературу и на театр. Когда ты берешь материал и прочитываешь его совершенно по-своему, и задаешь абсолютно свой рисунок. Это то, что мы видим сегодня на примере спектаклей, которые гремят на весь мир: на примере «Дяди Вани» Туминаса, на примере Эйхмановских работ в балете и т.д. Когда это доказательно и совершенно свежо. Это то, что нас всегда привлекает. Поэтому мы берем парадоксальный прозаический материал и пытаемся сделать из него театр.
Д.Х. Какие у вас планы на будущее?
О.Р. Сейчас мы восстанавливаем «Защиту Лужина» по Набокову. По объективным причинам он игрался очень мало, но в начале года выйдет в новой версии. Мы добавляем туда артистов, немного меняем оформление. Будем пытаться возить его по разным фестивалям, потому что израильскому театру с русской классикой грех не попасть в Россию. И есть еще масса дальних планов, о которых говорить пока не хочу.
 
***
 
Вернемся немного назад. Восемь лет для театра – срок с одной стороны небольшой, а с другой – вполне достаточный для того, чтобы смело сказать о том, что он возник неслучайно. Тогда, в 2003 году первым спектаклем этого театра стала постановка по роману Кобо Абэ «Женщина в песках», и с ней в конце ноября прошлого года театр приехал на кишиневский фестиваль.
В небольшом зале кишиневского Театра «С улицы Роз», вздохнувшем более свободно после недавнего ремонта, все равно невозможно было найти свободного места, как впрочем и на всех остальных спектаклях этого фестиваля. Но что-то особенное чувствовалось в атмосфере зала, чем-то непривычным веяло с практически пустой сцены, словно иллюстрирующей слова Питера Брука о «бедном театре» (сценография самого Олега Родовильского). Небольшая соломенная ширма, несколько деревянных палок и глиняный горшок. А вокруг – кольцо из белых и серых тряпок, символизирующее ту самую отвесную стену песка, которая должна стать одновременно тюрьмой и смыслом жизни двух обыкновенных людей.
Все началось с протяжных и печальных звуков виолончели (композитор Михаил Глозман). И из этих звуков, завывания песка и окутавшей сцену темноты вдруг вырвался странный человек в непонятном костюме (художник по костюмам Полина Адамова). На нем было не то кимоно с широкой черной юбкой-хакама, не то просто черные шаровары с белой рубашкой, поверх которой был надет ядовито оранжевый спецжилет со множеством карманов. Уже в этом костюме ощущался намек на конфликт традиционности и современности.
Перед зрителями явился не офисный работник, привыкший целыми днями просиживать в четырех стенах, лишь изредка выезжая на природу, но азартный путешественник. Не энтомолог по профессии, но истый и искренний любитель, коллекционер насекомых и ловец песка, старающийся узнать о нем все. Трудно сказать, почему на протяжении всего спектакля именно с песком ассоциировался и так рифмовался образ этого человека. Возможно, дело в хриплом и мистическом голосе Олега. Быть может, свою роль сыграли и те ритуальные танцы, которые герои – он и она (Марина Белявцева) – совершали над тряпками, символизировавшими песок. Так или иначе, но, несмотря на определенную условность в их действиях и в декорации, манера игры актеров и их естественность (почти в первобытном смысле этого слова) заставляли многих зрителей почувствовать реальность песка и дуновения горячего ветра. На сцене словно оживали те времена, когда люди придавали огромное значение ритуалам и испытывали суеверное уважение к силам природы – к ветру, воде, огню и песку.
Но одной из главных сил в этом спектакле оказалась любовь. Это чувство, постепенно выраставшее внутри главного героя, меняло его, заставляя пройти путь от ненависти до искренней нежности к человеку, с которым он был обречен прожить всю оставшуюся жизнь.
Образ, который создала на сцене Марина Белявцева – гораздо более многогранный, чем кажется на первый взгляд. Это не просто отчаявшаяся женщина, единственным смыслом жизни которой является уборка песка. Под этой внешней простотой скрывается настоящая женщина, бесконечно внимательная ко всем словам и действиям главного героя. Марина играет свою роль на полутонах, словно скрываясь под маской, давая при этом зрителю возможность почувствовать, насколько сильна ее привязанность к человеку, живущему рядом с ней в этой глубокой песчаной яме.
Трудно поверить, что этот спектакль длится не более полутора часов. Тем не менее в нем не только сохранена фабула и основные линии главных героев выдающегося романа Кобо Абэ, но и поразительным образом передана атмосфера книги. Многие зрители, выходя после спектакля, признавались, что в какой-то момент они словно на себе ощутили воздействие горячего песка, обволакивавшего их, забивающегося под одежду, в рот, не дававшего дышать. И побег героя из своей тюрьмы перед самым финалом спектакля воспринимался и им, и зрителями как глоток свежего воздуха или холодной воды.
Как роман гениального японского писателя, так и этот спектакль оставляют возможность для читателя или зрителя найти в них что-то свое. Кто-то назовет роман философской притчей об утерянной свободе и смирении, кто-то увидит там глубокие религиозные корни, восходящие к обрядам и ритуалам древности, кто-то скажет, что это социальный роман, в котором каждую песчинку можно легко сравнить с человеком и т.д. Но на сцене на первый план выходят именно человеческие отношения. И оказывается, что этот роман и спектакль, поставленный по нему, — о любви двух людей. И можно сколько угодно говорить о том, что актерам удается удержаться на тонкой грани между реалистической и условной манерой существования (а это действительно так), можно долго рассуждать об образах того же песка и тюрьмы, в которой оказались заточены двое героев, но в финале становится понятно, что речь все это время шла о любви, принимавшей такие неожиданные формы.
Если вернуться к вопросу, с которого я начал, вопросу, касающемуся жизни самих Олега и Марины, а также всех тех людей, которые, пройдя через такие или похожие испытания, оказались окруженными миром совершенно другой страны и сумели сохранить в нем свою культуру, родной язык и просто самих себя, то спектакль «Женщина в песках» дает нам, по крайней мере, один из возможных ответов. Любить, поддерживать друг друга и быть вместе. Почему же иногда это так сложно?

Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская
24 октября 2012

Дорогие друзья!

Приносим свои извинения в связи с задержкой публикаций на сайте в связи с техническим сбоем.

Мы делаем всё возможное!

15 марта 2010

15 марта пришла весть горькая и страшная — не стало Татьяны Владимировны Загорской, изумительного художника-дизайнера, отличавшегося безукоризненным вкусом, любовью к своему делу, высоким профессионализмом.

На протяжении долгих лет Татьяна Владимировна делала журнал «Страстной бульвар, 10» и делала его с таким пониманием, с таким тонким знанием специфики этого издания, с такой щедрой изобретательностью, что номер от номера становился все более строгим, изящным, привлекательным.

В сентябре 2009 года Татьяна Владимировна перенесла тяжелую операцию и вынуждена была отказаться от работы над «Страстным бульваром», но у нее оставалось еще ее любимое детище — журнал «Иные берега», который она придумала от первой до последней страницы и наполнила его своей высокой культурой, своим щедрым и светлым даром. Каждый читатель журнала отмечал его неповторимое художественное содержание, его стиль и изысканность.

Без Татьяны Владимировны очень трудно представить себе нашу работу, она навсегда останется не только в наших сердцах, но и на страницах журнала, который Татьяна Загорская делала до последнего дня с любовью и надеждой на то, что впереди у нас общее и большое будущее...

Вечная ей память и наша любовь!

25 декабря 2009

Дорогие друзья!
С наступающим Новым Годом и Рождеством!
Позвольте пожелать вам, мои дорогие коллеги, здоровья и благополучия! Радости, которое всегда приносит вдохновенное творчество!
Мы сильны, потому что мы вместе, потому что наше театральное товарищество основано на вере друг в друга. Давайте никогда не терять этой веры, веры в себя и в свое будущее.
Для всех нас наступающий 2010 год — это год особенный, это год А. П. Чехова. И, как говорила чеховская героиня, мы будем жить, будем много трудиться, и мы будем счастливы в своем служении Театру, нашему прекрасному Союзу.
Будьте счастливы, мои родные, с Новым Годом!
Искренне Ваш, Александр Калягин

***
Праздничный бонус:
Новый год в картинке
Главные проекты-2010 в картинке
Сборник Юбилеи-2010 в формате PDF

27 октября 2008

Дорогие друзья, теперь на нашем сайте опубликованы все номера журнала!
К сожалению, архивные выпуски доступны только в формате PDF. Но мы
надеемся, что этот факт не умалит в ваших глазах ценности самих
текстов. Ссылку на PDF-файл вы найдете в Слове редактора, предваряющем
каждый номер. Приятного и полезного вам чтения!