Самый русский город Германии

Самый русский город Германии

Автор выражает искреннюю признательность за помощь в подготовке материала сотрудникам Государственного музея А.С.Пушкина и лично Марине Вершевской

Так сами немцы нередко называют столицу федеральной земли Гессен, в прошлом герцогства Нассау. Висбаден стал родным для нескольких поколений потомков Пушкина. Здешнему казино мы обязаны «Игроком» Достоевского, а тенистым аллеям, обрамляющим Курхауз — тургеневскими «Вешними водами». Но этими великими именами поле тяготения, возникшее между Россией и маленьким уютным немецким городком, отнюдь не ограничивается.

Брак по любви и расчету

Маленькие, но гордые немецкие государства в течение нескольких столетий составляли самый популярный «брачный клуб» Европы. Герцогство Нассау, образованное в 1806 году волей неукротимого корсиканца, тоже в него входило. «Вступительный взнос» был сделан в 1837 году, когда принцесса Терезия, старшая дочь герцога Вильгельма Нассауского стала супругой принца Петра Ольденбургского, который доводился правнуком Екатерине Великой, внуком Павлу I и племянником царствовавшему императору Николаю I.
Ее брату Адольфу тоже было суждено связать свою судьбу с Россией. После смерти первой жены, матери Терезии и Адольфа, герцог Вильгельм решился на второй брак. Его избранницей стала Паулина, принцесса Вюртембергская. Это в сказках мачехи недобры к приемным детям, в жизни нередко бывает иначе. Родная сестра Паулины, принцесса Фредерика Шарлотта Мария (в крещении Елена Павловна), вышла замуж за младшего брата царя – великого князя Михаила Павловича. Идея сделать родственные узы еще более прочными казалась сестрам весьма привлекательной. Адольф должен был унаследовать престол после своего отца и представлял собой прекрасную партию для любой из великих княжон.
Выбор был весьма широк: у Елены Павловны было три дочери, одна другой краше – Мария, Екатерина, Елизавета. Но у красавиц княжон были опасные конкурентки – дочери самого императора Николая – Мария, Ольга и Александра. Елена Павловна мечтала выдать свою младшенькую – прелестную Лили (так Елизавету звали домашние) за Адольфа Нассауского и готова была сделать все возможное для осуществления своих надежд. Летом 1840 года великокняжеское семейство отправилось на отдых в Бад-Эмсе. Там и состоялось знакомство Елизаветы с Адольфом.
Лили было всего 14, она находилась в том дивном возрасте, когда сквозь детскую непосредственность уже начинает проступать очарование грядущей женственности. Молодой герцог был пленен. Адольф только что унаследовал трон после внезапной кончины отца, самое время было подумать о женитьбе. Согласно семейному преданию он сразу же попросил у великой княгини руку ее дочери и получил согласие. Но этого было недостаточно – по традиции особы, принадлежавшие к императорскому дому, должны были получить высочайшее дозволение на брак. В этом и состояла главная сложность: государь был не прочь выдать за герцога Адольфа свою среднюю дочь Ольгу. Старшая, Мария, незадолго до этого вышла замуж за герцога Максимилиана Лейхтенбергского. Одной соперницей стало меньше, но это ничуть не успокаивало Елену Павловну. Отношения между старшей и младшей ветвями царской фамилии сделались весьма напряженными и для водворения мира в семействе Николай объявил, что его племянницы такие же великие княжны, как и его дочери, и герцог Адольф волен сам решать, кто станет его избранницей.
Елена Павловна понимала, что взять в жены дочь царя – перспектива более чем заманчивая. В Висбаден полетели письма к герцогине Паулине, полные просьб как-то повлиять на пасынка. Сделал ли Адольф свой выбор по влиянию собственного сердца или под влиянием мудрой мачехи, мы уже никогда не узнаем. Однако время на размышление у молодого герцога было: все решилось только через четыре года в 1843, когда обе заинтересованные стороны встретились в Баден-Бадене. Вскоре Адольф отправился в Петербург, просить у царя руки его племянницы. Разрешение было милостиво дано не в последнюю очередь благодаря тому, что к тому времени нашелся жених для младшей дочери императора – великой княжны Александры. Принц Фридрих-Вильгельм Гессен-Кассельский был не менее достойной кандидатурой, чем герцог Адольф.
Венчание состоялось 14 января 1844 года и после медового месяца, проведенного в шумных петербургских балах, коих по случаю сего знаменательного события давалось немало, молодые супруги отправились в Висбаден. Елизавета любила мужа, но расставание с родными, с привычным образом жизни воспринимала очень болезненно. Ее новые обязанности требовали и характера, и недюжинного здоровья, а хрупкая нежная Лили, увы, ни тем, ни другим не обладала. Однако она была герцогиней и стремилась выполнять выпавшую на ее долю миссию достойно.
Писатель и издатель Николай Греч опубликовал в «Северной пчеле» подробнейший отчет о празднествах, устроенных в княжеской столице по случаю бракосочетания монарха: «Все дома не только на главной улице и по примыкающим к ней, но и в целом городе были разукрашены цветочными и зелеными гирляндами и венками, завешаны коврами; везде красовались вензеля А и Е (Адольф и Елизавета) с разными надписями. Все окна наполнены были зрителями и зрительницами, разодетыми по-праздничному. По левой стороне стоял в линию пехотный полк, в мундирах темно-зеленых, очень похожих на наши русские. По правую сторону улицы расположились отряд горских стрелков, граждане по цехам, общества пения и представители уездных и сельских волостей. При самом въезде в город были выстроены великолепные триумфальные ворота с колоннадою, увитые свежей зеленью и цветами. На стороне, обращенной к городу, надпись «Приветствуем тебя в кругу своем, августейшая чета!». Внутри ворот: «Любовь народа есть драгоценнейший камень в царском венце, и день, радостный для государей, есть праздничный для народа».
Елизавета была прекрасна, как бывают прекрасны в такой день все новобрачные, но не только внешней красотою пленила она сердца подданных своего супруга: «Красота юной царевны поразила и восхитила всех, а невыразимая кротость, снисходительность, непринужденная, льющаяся из сердца приветливость, довершили очарование. «Как прекрасна, как любезна, как добра герцогиня, наша герцогиня!» — твердили все, взирая на нее с душевным наслаждением. И это не было притворством или лестью…»
Светский хроникер, каковым по сути и был Греч в данном случае, должен придерживаться неписанных правил своего жанра, особенно когда речь идет об августейших особах. И все же, если поначалу восхищение висбаденцев, возможно, и было данью светским приличиям, то очень скоро они убедились — герцогиня Елизавета и вправду заслуживает их самой искренней любви.
В бюджете любого королевского дома предусмотрена статья на личные расходы супруги монарха. Однако Елизавета еще при составлении брачного договора отказалась от получения этих средств и направила их на благотворительность. И начала она с того, что повелела выкупить из ссудной кассы все вещи, заложенные туда бедствующими своими подданными!
Нуждающиеся могли сами обратиться к герцогине за помощью, но она не ограничивалась рассмотрением просьб многочисленных просителей, но и сама через своих приближенных узнавала о тех, кому требовалась поддержка. Надо отдать должное молодой государыне – она отнюдь не поощряла тех, кто впал в бедность через нерадивость. По ее распоряжению был куплен довольно большой участок пригодной для хозяйствования земли в пригороде Висбадена, разделен на участки и роздан бедным семействам, готовым эти участки возделывать. Можно только удивляться такой мудрости в юной правительнице.
Первая в Висбадене детская лечебница тоже была создана по распоряжению герцогини Елизаветы. Она сама уже ждала ребенка, в ее распоряжении были лучшие врачи, но она понимала, что в медицинской помощи нуждалась каждая мать и каждый младенец. Герцогиня сама разработала правила для будущей лечебницы и выделила сумму из своих ежегодных доходов на ее содержание. На прием к личному врачу герцогини, доктору Вейзенталю, прибывшему с ней из Петербурга, любое семейство, независимо от положения и достатка, могло привести своих захворавших чад, если они не достигли 14-летнего возраста. Нуждающимся лекарства выдавались бесплатно, а тяжело больных детей врач посещал на дому. Если семья была очень бедна, то она могла получить не только еду и одежду для ребенка, но в зимнее время и дрова для отопления жилища.
Герцогине Елизавете не суждено было увидеть плоды своих усилий: лечебница открылась 1 декабря 1845 года, а она ушла из жизни почти за год до этого события – 16 января, родив дочь, которая прожила всего несколько часов. По иронии судьбы ее собственную болезнь – чахотку, врачи определили слишком поздно. К тому же беременность не дала им возможности проводить интенсивное лечение. Убитый горем герцог решил увековечить память любимой жены, возведя для нее храм-усыпальницу, который был бы виден со всех концов города.

Последний приют недолгой любви

В Висбадене до сих пор жива легенда, что место, выбранное для храма на вершине горы Нероберг, нравилось самой Лили: она чаще других выбирала его для своих прогулок. «Это предпочтение не было ли тайным, бессознательным предчувствием, что из всей живописной и благами ущедренной Нассауской области… вскоре один этот уголок останется за нею в вечное и неотъемлемое владение», — написал князь Петр Вяземский, услышав эту легенду.
Построить в немецкой земле истинно православный по архитектурному решению храм оказалось делом весьма непростым. Герцог сменил нескольких архитекторов: то проект не нравился ему самому, то безутешной матери Лили – великой княгине Елене Павловне. Наконец проектирование поручили архитектору Филиппу Хофману, который, дабы не повторять ошибок предшественников, отправился в Россию изучать православное зодчество. Петербургские храмы, возведенные по проектам Константина Тона, ему не понравились и архитектор отправился из новой столицы в старую. В кремлевских храмах нашел он то, что искал: проект Хофмана удовлетворил венценосных заказчиков. Строительство завершили в начале 1855 года, освящение во имя святой праведной Елизаветы приурочили ко дню рождения Елизаветы Михайловны —14 мая. Герцог Адольф до конца своих дней, а он пережил жену на шестьдесят лет, выделял средства для поддержания храма в должном состоянии.
Наследовавший Адольфу сын от второго брака поддерживать традицию родителя не захотел. Взойдя на трон, он издал указ, по которому действующий храм объявлялся простым мавзолеем, где разрешалось вести службы только в строго определенные часы, а в остальное время с причта, как и с обычной публики, за вход в храм бралась плата. Переговоры о покупке здания российской короной затянулись на несколько лет: он перешел в собственность правительства только в 1912 году. После революции заботу о храме взяла на себя церковная община, но средств этих едва-едва хватало на скромный текущий ремонт. В 1974 году церковь св.Елизаветы была взята немецким правительством под охрану как памятник архитектуры. Начались консервационные и реставрационные работы. Сейчас после нескольких реставраций храм на горе Нероберг снова сияет строгой своей красотой.

«Немецкая Ницца»

Вторую половину XIX столетия без преувеличения можно назвать золотым веком гидропатии. Минеральные воды целебны и сами по себе, но нельзя не брать в расчет и так называемый эффект плацебо: если пациент верит в то, что средство ему помогает, ему и в самом деле становится легче. Мягкий климат, перемена обстановки, комфортабельные отели – немцы всегда знали толк в уюте – вот простой рецепт популярности таких курортов. Висбаден воспользовался всеми преимуществами, доставленными ему природой. По словам княгини Марии Барятинской, этот город «был чем-то вроде Монте-Карло и являлся местом встреч интеллектуалов всей Европы». Гоголь, Жуковский, Достоевский, Тургенев, Набоков, Бунин… Список можно продолжать, но зачем?
Не забудем, что у россиян особого выбора мест для лечения не было: долгое время посещение кавказских вод было скорее экстремальным приключением, нежели оздоровительным предприятием, волей-неволей приходилось ехать за границу. И ехали. Лицейский соученик Пушкина, граф Модест Корф, приехав весной 1872 года в Висбаден из Италии, которую россияне, между прочим, почитали земным раем, восторженно писал: «Это наслаждение, какого я еще не испытывал за всю мою длинную жизнь».
Русским путешественникам Висбаден во многом и обязан своим процветанием: владельцы отелей и модных магазинов, кондитерских и, конечно же, казино благословляли щедрость русской души. Большинство приезжало ведь вовсе не ради лечения, а исключительно в поисках развлечений и находили их тут на любой вкус и кошелек. Доктор Александр Левин, постоянно проживавший в Висбадене, составил весьма недурственный путеводитель по Висбадену. Там было все, описания достопримечательностей, перечень увеселительных заведений и концертных площадок, адреса «русских» пансионов и, разумеется, очерк о целебном действии здешних вод. На висбаденском почтамте даже принимали телеграммы на русском языке, если они были написаны латиницей.

Витражи истории

Мысль устроить при храме-усыпальнице православное кладбище возникла уже во время освящения. Князь Вяземский, присутствовавший на церемонии, писал: «Мысль прекрасная и да благословит ее Господь Бог и даст ей созреть и осуществиться! <…> Отрадно каждому из нас думать, что если суждено будет ему умереть на чужбине, то есть в ней гостеприимный уголок, освященный русским богослужением, где можно будет отдыхать, как дома, вместе с родными земляками, и где на родном языке будут молиться о здесь лежащих и повсюду православных».
Решение было более чем разумным: русская «колония» в Висбадене была довольно многочисленной, некоторые наши соотечественники жили тут долгие годы и когда обрывался их земной путь, не всегда у родственников была возможность вернуть прах умерших на родину. И дело было не только в значительных материальных затратах, пресловутый русский бюрократизм с его извечным крючкотворством делал порой такой естественный шаг практически неосуществимым. Висбаденское кладбище в течение длительного времени оставалось чуть ли не единственным действующим русским некрополем в этой части Европы, и находили на нем последний приют не только местные обитатели.
Всего на кладбище около восьмисот захоронений, почти треть из них приходится на дореволюционные времена. В «гостеприимном уголке» на Нероберге покоятся дети императора Александра II — светлейший князь Георгий Юрьевский и его сестра графиня Ольга Юрьевская-Меренберг, княгиня Варвара Бутера ди Радали, князья Р.Г.Гагарин, В.С.Кочубей, П.В. Репнин, граф Б.С.Шереметев и представители семейства Воронцовых-Дашковых, бароны Корфы и фон дер Палены, Юлия Кюхельбекер — сестра лицейского товарища Пушкина и один из его друзей по обществу «Зеленая лампа» литератор Никита Всеволожский.
А вот могил потомков самого Александра Сергеевича на этом кладбище искать не стоит. Его младшая дочь Наталья, морганатическая супруга младшего брата герцога Адольфа – Николауса Нассауского, похоронена вместе с мужем на Старом кладбище. Наши соотечественники нередко находили последний приют не на православном кладбище, а на Старом, рядом с могилами своих родственников. Только после смерти горячо любимого мужа графиня Меренберг узнала, что не имеет права быть похороненной в фамильном склепе герцогов Нассауских (первой в семейный склеп положили герцогиню Паулину). Идти на скандал было не в правилах Натальи Александровны, поэтому в завещании она выразила желание, чтобы ее кремировали, а пепел развеяли над гробом мужа.
В 1913 году, пережив супруга на семь лет, Наталья Александровна скончалась. Ее дочь от первого брака – Анна Кондырева-Дубельт, узнав о грядущей кремации, обратилась к немецким властям с просьбой разрешить похоронить мать по православному обряду. Но просьбу отклонили, ссылаясь на завещание покойной. В итоге был найден компромисс: тело графини Меренберг было кремировано, и урна с прахом установлена на надгробии ее мужа. В том же склепе был впоследствии похоронен сын этой необычной четы – граф Георг-Николаус Меренберг.
Имена, вписанные в историю России, хоть как-то да сохранились, а вот те, кто при жизни не был столь известен, могли безвозвратно раствориться во тьме времен. Хотя у многих есть потомки, которым судьба родственников, покоящихся на чужбине, далеко не безразлична. Нас приучили к тому, что полотно истории надо писать широкими мазками, что на нем достойны запечатления только личности выдающиеся. Но история больше похожа на собрание витражей, каждый искусно собранный из стекол, различающихся и цветом своим и размером. И каждое из этих стеклышек важно для целостности возникающей в витраже картины. Выпадение хотя бы одного, пусть самого маленького, уже нарушает гармонию.
В 1939 году в газете «Wiesbaden Tagblatt» Карл Херберт опубликовал статью «Русское кладбище Висбадена и его могилы», высказав предположение, что никогда не удастся узнать о тех людях, что нашли последний приют далеко от родины, потому что «… книги и источники, которые могли бы повествовать о них, или где-то гниют, или хранятся недоступно для нас в какой-нибудь библиотеке где-то в далекой России…» Так бы оно и было, пока не нашелся человек, который решил восстановить утраченные «осколки» витража истории православного кладбища Висбадена. Петербургская исследовательница Марина Вершевская взяла на себя воистину титанический труд. Многие считали ее затею совершенно безнадежной, а главное абсолютно «нерентабельной».

Когда в начале 90-х многое из дотоле недоступного перестало быть таковым и архивы впустили в свои недра жаждущих истины, она занялась разысканиями, еще не зная, сколь долгими, трудными и увлекательными они будут. Для нее восстановление судеб наших соотечественников стало не погоней за громкими сенсациями, не желанием сделать имя на «горячих» фактах. Неутомимая исследовательница, Вершевская перелопатила горы папок в российских архивах, но этим не ограничилась. Гессенский главный государственный архив, городской архив Висбадена, Собрание нассауских древностей в музее Висбадена, Гессенская земельная библиотека – куда она только не обращалась, чтобы восстановить не только имена-фамилии, но и фрагменты биографий, жизненные траектории, приведшие этих людей на чужбину. Сколько разорванных нитей, связующих времена, ей удалось восстановить, сколько семейных историй обрели благодаря ей навсегда казалось бы утраченную целостность. Мирное кладбище на горе Нероберг уже не является собранием «безымянных» надгробий. За каждым могильным камнем – судьба, вырванная из цепких объятий забвения. Если не навсегда (что есть вечного на этой земле!), то надолго.
 


Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская
24 октября 2012

Дорогие друзья!

Приносим свои извинения в связи с задержкой публикаций на сайте в связи с техническим сбоем.

Мы делаем всё возможное!

15 марта 2010

15 марта пришла весть горькая и страшная — не стало Татьяны Владимировны Загорской, изумительного художника-дизайнера, отличавшегося безукоризненным вкусом, любовью к своему делу, высоким профессионализмом.

На протяжении долгих лет Татьяна Владимировна делала журнал «Страстной бульвар, 10» и делала его с таким пониманием, с таким тонким знанием специфики этого издания, с такой щедрой изобретательностью, что номер от номера становился все более строгим, изящным, привлекательным.

В сентябре 2009 года Татьяна Владимировна перенесла тяжелую операцию и вынуждена была отказаться от работы над «Страстным бульваром», но у нее оставалось еще ее любимое детище — журнал «Иные берега», который она придумала от первой до последней страницы и наполнила его своей высокой культурой, своим щедрым и светлым даром. Каждый читатель журнала отмечал его неповторимое художественное содержание, его стиль и изысканность.

Без Татьяны Владимировны очень трудно представить себе нашу работу, она навсегда останется не только в наших сердцах, но и на страницах журнала, который Татьяна Загорская делала до последнего дня с любовью и надеждой на то, что впереди у нас общее и большое будущее...

Вечная ей память и наша любовь!

25 декабря 2009

Дорогие друзья!
С наступающим Новым Годом и Рождеством!
Позвольте пожелать вам, мои дорогие коллеги, здоровья и благополучия! Радости, которое всегда приносит вдохновенное творчество!
Мы сильны, потому что мы вместе, потому что наше театральное товарищество основано на вере друг в друга. Давайте никогда не терять этой веры, веры в себя и в свое будущее.
Для всех нас наступающий 2010 год — это год особенный, это год А. П. Чехова. И, как говорила чеховская героиня, мы будем жить, будем много трудиться, и мы будем счастливы в своем служении Театру, нашему прекрасному Союзу.
Будьте счастливы, мои родные, с Новым Годом!
Искренне Ваш, Александр Калягин

***
Праздничный бонус:
Новый год в картинке
Главные проекты-2010 в картинке
Сборник Юбилеи-2010 в формате PDF

27 октября 2008

Дорогие друзья, теперь на нашем сайте опубликованы все номера журнала!
К сожалению, архивные выпуски доступны только в формате PDF. Но мы
надеемся, что этот факт не умалит в ваших глазах ценности самих
текстов. Ссылку на PDF-файл вы найдете в Слове редактора, предваряющем
каждый номер. Приятного и полезного вам чтения!