Шухрат Иргашев: Я - человек мира

Шухрат Иргашев: Я - человек мира

Для тех людей, что жили в 60-е-70-е годы в Узбекистане, фильмы режиссера Эльёра Ишмухамедова «Нежность» и «Влюбленные», снятые по сценариям Одельши Агишева, стали сенсацией, подлинным откровением. Такого кино в этой республике до этого не видели! Молодежь их пересматривала раз по двадцать и, естественно, боготворила игравших там актеров, которые в одночасье стали знаменитостями. Среди них был и герой этой публикации: худощавый, скромный, интеллигентный парень, который влюбил в себя наряду с героиней Анастасии Вертинской в фильме «Влюбленные» многих юных кинозрительниц. После этих фильмов я стал следить за судьбой Шухрата Иргашева и был несказанно рад, когда он появился на сцене любимого мной Ташкентского русского драматического театра им. М. Горького. Кстати, это была тоже сенсация: Ш. Иргашев стал первым узбеком, вышедшим на сцену русскоязычного театра. Хотя, если признаться честно, в Узбекистане в то время никто не придавал значения национальности человека, Ташкент вообще был настоящим «вавилоном»: только в нашем классе учились представители восьми национальностей! Но все же появление узбека на русскоязычной сцене, хоть и в крошечных ролях в гоголевском «Ревизоре», было явлением необычным. При этом Шухрат Иргашев не бросил кино: он много снимался в узбекских фильмах, получил звание…

В середине 70-х я уехал в Москву и потерял его из виду. А в 90-е он и сам пропал с экранов, да и не только он. Тогда казалось, что кинематограф республик Советского Союза окончательно умер. Потом, однако, дело пошло на лад, и Шухрат Ибрагимович вновь появился на кино- и телеэкранах, причем российских. Сначала в сериалах, а потом и в большом кино. Наверное, «с голодухи» по работе он стал сниматься с таким рвением, что за последние десять лет сыграл около двухсот киноролей! Кстати, недавно он снялся в нашумевшем фильме «Высоцкий. Спасибо, что живой» в роли злобного и надменного генерала узбекского КГБ. Вообще «отрицательных» персонажей (в том числе «оборотней в погонах») в киножизни Ш. Иргашева гораздо больше, чем «положительных» героев. Ко всему прочему он обладает способностью сыграть в каждой роли несколько пластов, обнаружить какое-то «двойное дно», и зритель, в том числе, и автор этих строк, порой даже в самых обычных его персонажах выискивает какой-то второй план и даже «фигу в кармане». Недавно, например, Шухрат Иргашев снялся в роли простого тренера по плаванию, но я думаю, что многие зрители явно заподозрят, что на экране появился новый антигерой — «оборотень в тренировочном костюме»...
Очутившись на фестивале «Киношок» в Анапе, я с радостью увидел на пляже моего любимца: это был уже не совсем молодой, не очень худощавый, но вполне молодцеватый, статный мужчина. Самое главное, что его глаза остались теми же, что и раньше: теплыми и немного насмешливыми. Я подошел к компании членов узбекской делегации и с некоторым трепетом представился. Познакомились. Выяснилось, что Шухрат Ибрагимович ныне существует «на трех берегах»: в Ташкенте, Москве и в Брюсселе. Мы разговорились, я напомнил ему о славном «хлебном городе» Ташкенте, о делах давно минувших дней, и он согласился дать мне интервью для публикации в «Иных берегах». Начал я разговор с принятого в Узбекистане обращения к очень уважаемым людям, прибавив к его имени окончание «ака», что в переводе с узбекского означает «старший брат».
 
 
 
Берег первый. Хлебный город Ташкент.
 
— Шухрат-ака, в Ваших интервью и статьях о Вас ничего не сказано о Ваших родителях. Давайте исправим это упущение: расскажите, пожалуйста, о них. Имели ли они отношение к театру или кино? Легли ли Ваши актерские устремления на «удобренную почву»?
— Я с детства хотел стать актером, любил что-то показывать, кого-то изображать. И даже попал в театральную студию. Раньше у каждого приличного предприятия были свои клубы или дворцы культуры. И я занимался в студии во Дворце культуры фабрики «Красная заря». Руководила нами Алла Ефимовна Кацулер, помню ее до сих пор. Отец очень сердился и говорил: «Ты кончай этот балаган!». А когда я сказал, что буду поступать в театральный институт, он очень возмутился и велел мне поступать в Политехнический. Его можно было понять: он был первым узбекским инженером-металлургом. Но я никогда «не дружил» ни с математикой, ни с физикой. У отца был друг — знаменитый актер, народный артист СССР Наби Рахимов. Он часто бывал у нас в доме, и я очень ему симпатизировал, поскольку он был человеком очень общительным и остроумным. Наверное, это добавило мне решимости пойти в театральный. Так что сомнений не было. Но если бы я не стал актером, то, наверное, посвятил бы свою жизнь путешествиям.
— Значит, все же сын пошел против воли отца? Это ведь редкость в узбекских семьях!
— Да, пошел. Сказал, что если мне не разрешат, то я уйду из дома. Тогда на отца «надавила» мама (она была простой домохозяйкой), и он сдался. Более того, поднял на ноги всех своих друзей, чтобы те помогли мне поступить в Ташкентский театрально-художественный институт им. А.Н.Островского. Я был единственным узбеком на русском курсе Иосифа Вениаминовича Радуна.
— Тогда в институте преподавали легендарные люди, москвичи, приехавшие во время войны в Ташкент…
— Да, они и организовали этот институт. Это были легендарные педагоги и по истории театра, и по философии, и по русской литературе. Настоящие интеллигенты, лично знавшие Станиславского, Мейерхольда, Качалова, Хмелева…
— Что произошло в Вашей жизни после института?
— Сначала мы с моей однокурсницей, впоследствии актрисой Ташкентского театра им. М. Горького Тамарой Машеевой сыграли дипломный спектакль по простенькой мелодраме о любви двух молодых людей: парень спасает своей любовью девушку от рака крови и т.д. Спектакль получился живой, интересный. Но с ним у меня связано очень своеобразное воспоминание. Мы репетировали месяца полтора, вообще не выходя из зала. И я настолько погрузился в спектакль, что когда мы отыграли два раза, никак не мог выйти из роли. Ведь опыта еще не было, а хотелось прожить роль по-настоящему. И я постригся наголо, никуда не ходил, читал дома книгу Тарле «Наполеон». И ничем другим не мог заниматься, все время прокручивал в голове коллизии спектакля. Так что была опасность так и остаться в этом образе… Из-за этого чуть не завалил экзамен по политэкономии. А по отношению друг к другу у нас с Тамарой остались такие теплые чувства, как будто у нас действительно была настоящая любовь.
— Спустя пятьдесят с лишним лет я не могу забыть Вашу первую роль в ташкентском Театре им.М.Горького – уморительно смешного бессловесного «дельартовского» персонажа в гоголевском «Ревизоре», который дирижировал маленьким военным оркестриком. Он никак не ассоциировался с Вашими в то время уже знаменитыми лирическими киноролями в фильмах «Нежность» и «Влюбленные» Эльёра Ишмухамедова. Но, как мне помнится, в театре Вы прослужили недолго. Значит, кино перевесило?
— Театр я любил всегда, и хотел бы там работать. Но ко мне в Театре им. М. Горького относились, прежде всего, как к киношному человеку. Особенно ревниво относился к этому главный режиссер. Кстати, из-за «Ревизора» я был вынужден уйти из театра. Меня утвердили на большую роль в кино, которое снималось в Таллине. А параллельно должны были открыться гастроли театра в Новосибирске. И главреж разрешил мне сниматься, но при условии, что я буду прилетать на спектакли. Представляете: из Таллина в Новосибирск! В результате в день открытия гастролей висел приказ о моем увольнении. Ребята написали письмо с просьбой восстановить меня. Но тут меня утвердил Камиль Ярматов на главную роль в своем фильме «Гибель черного консула». Его ослушаться не мог никто, он — народный артист СССР, депутат Верховного совета. (Кстати, сейчас его имя носит киностудия «Узбекфильм».) Меня в результате взяли в штат киностудии. А вечером, зайдя в театр, увидел, что меня восстановили и там. Ну, прямо как в кино! В конце концов, я не смог разрываться и ушел из театра.
— Не жалеете?
— И да, и нет. Но, видно, такая уж судьба. Между прочим, мне рассказывали, что Ярматов после съемок пророкотал своим басом: «Он из-за нас ушел из театра, надо его отблагодарить. Дайте ему звание, что ли!» И мне через год дали заслуженного артиста. А было мне всего двадцать пять лет. После этого половина театра со мной не здоровалась. В самом деле: люди бьются годами за звание, а какой-то юнец получил. Как будто я взял что-то чужое…
— Я читал, что Вы играли потом в «Ильхоме»?
— Нет, не играл, хотя Марк Вайль предлагал мне роль в спектакле «Магомед, Мамед, Мамиш». Но все же на сцене «Ильхома» я сыграл. В Студии киноактера с актрисой Фаридой Муминовой мы играли гельмановскую «Скамейку» и два раза сыграли ее в помещении «Ильхома». И вот что было интересно: раньше, когда я выходил на сцену театра, зритель мне помогал. Но после того, как много поработал в кино, где после слова «мотор» все затихает, я ощутил, что реакция зрительного зала мне мешает!
— Есть ли еще какие-то кардинальные отличия между актерской работой в кино и театре?
— Как вы знаете, роль в кино составляется из кусочков, которые режиссер может потом смонтировать и, если ты недотянул, вытащить тебя за счет монтажа. То есть в кино режиссер — больший хозяин, чем в театре. Хотя и тут он все подробно выстраивает, но потом, на сцене все зависит только от актера. Второй дубль здесь невозможен. Настоящий актер проверяется в театре, тут не за что спрятаться, невозможно обмануть.
— Не влияет ли на качество работы в кино то, что приходится играть роль фрагментами: сегодня — смерть героя, завтра – его молодость?
— В кино надо ощущать роль целиком. Если ты ее чувствуешь, знаешь, то уже неважно, с какого места будешь играть. Это – специфика производства.
— Хотелось бы поговорить о человеке, который сыграл важнейшую роль в Вашей судьбе. Это режиссер Эльёр Ишмухамедов. Как начиналось Ваше сотрудничество?
— Это был 1966 год, только что случилось ташкентское землетрясение, я был на втором курсе института, женился. И мне безумно хотелось сниматься в кино! По молодости казалось, что именно кино позволит тебе стать… не то, чтобы популярным актером, а интересной, значимой фигурой. Я ведь по сути дела оставался уличным мальчишкой, хотя много читал, ходил в кино. А Эльёр старался быть для нас не только режиссером, но старшим товарищем и в чем-то педагогом. Он старше меня всего на три года, но в том возрасте это была приличная разница. Тем более, что он учился в Москве, общался с большими педагогами, мастерами советского кино. И он все время нас воспитывал. Например, одному актеру он составил список книг, которые тот обязан был прочесть. Он всячески старался поднять наш уровень. Эльёр Ишмухамедов – это личность! Новое узбекское кино началось именно с него. И, прежде всего, с его фильма «Нежность». В отличие от фильмов на колхозные и рабочие темы это было красивое, легкое, светлое кино! Кстати, этот фильм получил главный приз на фестивале дебютов в Локарно!
— А картина «Влюбленные», как мне кажется, вообще не вписывалась ни в какие традиционные рамки тогдашнего узбекского кино. Теперь я удивляюсь: как пропустили?!
— Дело в том, что Шараф Рашидов, первый секретарь ЦК Компартии Узбекистана, любил и поддерживал Эльёра. Наверное, сказалось то, что после Локарно весь мир заговорил о новом узбекском кино.
 
Берег второй. Не верящая слезам Москва.
 
— Эльёр Ишмухамедов «подхватил» Вас и спустя почти сорок лет после громадного периода Вашей неработы в кино? Почему вы не снимались?
— К 1991 году у меня уже был опыт, я не то чтобы почувствовал себя мастером, а профессионалом, т.е. стал по-настоящему понимать, как и что играть. Получил звание народного артиста, был одним из секретарей нашего узбекского киносоюза. Но начался ужасный период. Распался Советский Союз, кино практически умерло. И вдруг как будто выбили почву из-под ног! У меня было двое маленьких детей. Чем только я ни занимался в то время, чтобы прокормить семью!
— А чем, если не секрет?
………
 
— Но хоть какие-то роли в этот период у Вас были?
Последний фильм мой был в 1992 году: «Согдиана» — совместная узбекско-алжирская картина. А потом все, как отрубило! И только в 2003 году Эльёр Ишмухамедов пригласил меня на небольшую роль в сериале «Ангел на дорогах».
— Легко ли вошли в работу?
— Поначалу волновался: я ведь не снимался больше десяти лет! Что будет?! Но вошел в кадр, увидел перед собой камеру, световую аппаратуру, рядом – партнеров, и как будто не было десяти лет простоя! Моя психофизика все вспомнила. И все пошло легко, как будто я только вчера снимался! Не знаю, хорошо ли, плохо ли получилось, но то, что я был уверен в себе и спокоен, это факт.
— Вы всегда так спокойны и уверены на площадке?
— Практически всегда, если вижу, что нравлюсь режиссеру. Если он пытается на меня давить и показывать, что он здесь главный, то я начинаю нервничать и «зажиматься».
— Ну, Эльёр Ишмухамедов, судя по всему, не из таких, он-то Вас любит?
— Да, у нас с ним крепкие дружеские отношения. Я его понимаю с полуслова. Вспоминаю сериал «Катя». Моей роли не было в сценарии. Он придумал для меня роль керосинщика. В его сериале «МУР» я сыграл Сажина. Вообще, мы с ним работаем постоянно, в каждой картине он что-то для меня находит.
Ваши прежние роли в узбекском кино и нынешние, которые сыграны в фильмах, снятых на московских студиях, кардинально отличаются друг от друга. Если раньше Ваши персонажи были нежными и интеллигентными, порой — героическими, то теперь стали жесткими, колкими, резкими. Ваши нынешние герои порой обладают, как принято говорить в актерской среде, явным отрицательным обаянием. Почему это произошло?
— Раньше я играл самого себя. Впрочем, мне именно такая задача и ставилась! Важно, чтобы все было органично, не надо было придумывать какую-то характерность. Сейчас я, играя роль, придумываю персонажа. Ведь в сценарии зачастую обозначен лишь «скелет» героя, а надо, чтобы он «оброс мясом», его надо одеть, определить его характер, обозначить привычки. И очень важно внутренне оправдать его поступки. И поэтому я стараюсь «лепить» своего героя. Не знаю, правда, получается ли… Но однажды меня встретил какой-то парень на улице и с жаром стал расспрашивать: «Это Вы играли в «Мече»? Здорово! Но Вы же в жизни не такой?!» А я сыграл в этом сериале подлого офицера милиции, «оборотня в погонах». Думаю, что слова парня – это своеобразная похвала. Сейчас я снимаюсь в роли олигарха, в Киеве начались съемки фильма, где я – вор в законе, «смотрящий по городу». Потом надеюсь сыграть тренера по плаванию, обычного, хорошего парня. Так что не все роли у меня отрицательные. В сериале «Демоны» я, например, сыграл честного, благородного полковника, про таких как он говорят: «Слуга царю, отец солдатам».
— И все же, почему режиссеры видят в Вас всяческих подлецов и оборотней? Может, где-то в глубине Вашей души подобные черточки есть? Ведь недаром говорят: актер все черпает из себя?
— Я думал об этом, но не могу ответить на этот вопрос однозначно. Во всяком случае, я не такой хищник. Более того: я вообще неконфликтный человек. Ну если только сильно «достанут» меня, то… Но все же приходится искать что-то на дне души. Правда, я себя всегда успокаиваю мыслью о том, что только прекрасный человек может хорошо сыграть негодяя.
— Многие согласятся со мной, что в любой Вашей роли существуют какие-то тайные пласты. Даже в небольшой роли в фильме «Ничего личного» режиссера Ларисы Садиловой, где Вы сыграли простого служаку из частного охранного предприятия, я стал ждать «вскрытия» каких-то черных пятен в душе героя. Но режиссер мои ожидания не оправдала…
— В таких случаях многие узбеки говорят: «Э, буни тегида бир гап бор», что в переводе означает: «Э, что-то за этим скрывается!» Но ведь каждому актеру интересно играть неоднозначный характер. Должна оставаться какая-то тайна. Если удается сыграть два-три плана, то это хорошо.
— Вы, пожалуй, единственный узбек, который так активно снимается в российском кино. Вы, судя по всему, пустили корни и на российском «берегу». Никогда не испытывали такого состояния, которое можно выразить формулой: «Свой среди чужих, чужой среди своих»?
— Нет! Во-первых, здесь много актеров, с которыми я снимался еще при советской власти. Часто приезжал на озвучание. Я ведь езжу в Москву уже лет тридцать пять, пожалуй. Так что «белой вороной» или гастарбайтером я себя не чувствую.
 
Берег третий: Столица Европы.
 
— Шухрат-ака, и все же кем Вы себя ощущаете прежде всего: ташкентцем, москвичом или, может быть, брюссельцем?
— Честно говоря, я – человек мира. В Москве я себя чувствую хорошо, в Ташкенте – еще лучше. Да и в Бельгии – тоже ничего, я ведь туда езжу уже двенадцать лет. Там живет моя жена с двумя дочерями. Они – граждане Бельгии. Старшая закончила в Брюсселе киношколу, работает в продюсерском центре. Младшая еще учится в школе. Жена по профессии киноинженер, живя в Ташкенте работала в лаборатории. Уехали они потому, что было тяжело, кино умерло…
— Чем Вам интересен Брюссель и вообще Бельгия? Дают ли они пищу для ума и сердца?
— Брюссель и Бельгия, конечно, очень интересны. Я много попутешествовал по Бельгии, это Брюгге, Гент, по местам боевой славы Тиля Уленшпигеля – замечательные города, замечательная история. Конечно, дают пищу для ума и сердца – почему они живут так, а мы иначе?..
— Есть ли у Вас хоть какая-то возможность в Бельгии реализовать себя как творческого человека?
— К сожалению, нет. Без языка никуда. Только как фотограф.
— Смотрят ли Ваша жена и дочки российское ТВ и, в частности, фильмы, в которых играет папа? Как реагируют?
— Смотрят, реагируют по-разному. Если хорошо – хвалят, если плохо – промолчат.
— Не сложно ли Вам жить на три страны, на три таких не похожих друг на друга «берега»?
— Нет, не сложно, наоборот, меняя страны, я получаю абсолютное удовольствие. Ну представьте сами: Ташкент, Брюссель, Москва и мой любимый Киев – везде я себя чувствую замечательно. Ташкент – моя родина, я его очень хорошо знаю и люблю. В Москве, в Киеве я много работаю. А в Бельгии путешествую, общаюсь с дочерьми, супругой. Я скучаю по ним, но больше 20-ти дней в Бельгии мне уже тяжело. Лучше всего я себя чувствую, конечно, в Ташкенте.
— Менталитет людей в этих странах в значительной степени отличается. Легко ли перестраиваетесь, переезжая из страны в страну? Или Вы везде создаете свой особый микроклимат?
— Я всю жизнь путешествую, работа в кино связана с постоянными командировками. С 1966 года я постоянно в разъездах, поэтому если я долго нахожусь в одном месте, я начинаю скучать. Если бы я не стал актером, я наверное стал бы путешественником.
— У Вас ведь есть близкие и в Москве?
— Да, в Москве у меня старшая дочь. И внуки здесь учатся. Внучка – на третьем курсе в РУДЕНе, внук – на втором в МИСиС.
— По стопам отца никто не пошел?
— Нет. Хотя и внучка очень артистичная. Занималась бальными танцами, внук хорошо поет. Я думаю, они сделали правильный выбор. Ведь профессия моя – зависимая. Все время чего-то ждешь. Иногда кому-то намекаешь: «А нет ли чего-нибудь?..» Ведь сейчас уже многое понимаешь, многое умеешь, силы еще есть. А возраст не тот, ты ограничен его рамками в кино!
 
Художник по приготовлению плова, губернатор и олигарх.
 
— Насчет возраста Вам пока рано говорить. Вон и Ваши поклонницы пишут на сайтах, что Вы в свои 67 выглядите на 55. А другой Ваш фан замечает, что наряду с искусством кино Вы стали «художником по приготовлению плова»! Да и я помню незабываемые застолья на фестивале «Киношок», которые устраивает узбекская делегация. И изюминкой их является Ваш плов, или «ош», как говорят узбеки.
— Да, плов для меня – это первое дело. Всегда говорю: «Я – человек простой и непритязательный. Могу кушать плов каждый день по два раза!» И с удовольствием готовлю его, когда есть такая возможность. Ведь плов – это не только еда, это, прежде всего, общение. На «Узбекфильме» была традиция: пока кто-то уезжает на съемку, другие ребята идут на базар, делают закупки, так называемый «харажат». Приходят в чайхану, там – дрова, казан, посуда. Пока мы приезжаем со съемок, плов готов.
— Неужели и в семье Вы сами готовите плов при наличии дочерей и внучат?
— Конечно, плов – это дело мужское! Они пусть готовят все остальное.
— Но это же колоссальный труд! А Вы, уставший после съемок, становитесь возле казана…
— Да какой труд! Это настоящее удовольствие – сделать приятное своим близким.
— И все же вернемся к кино. Вы за свою жизнь переиграли много разных героев, характеров и профессий: военных, КГБшников, вора, олигарха. А недавно даже какого-то губернатора. Таких крупных личностей играть сложнее, чем, например, обычного тренера?
— Все равно начинаешь фантазировать: кто он такой, кем был, почему поступает так, а не иначе?! Создаешь героя из каких-то кусочков, из деталей, как мозаику. Михаил Чехов советует «мечтать о роли», и я стараюсь это делать. Прочел сценарий и начинаешь «мечтать», процесс порой даже идет помимо тебя. Это очень приятное занятие: фантазировать о роли, о герое, о характере. Потом пробуешь, ищешь… У Шпаликова есть замечательные строчки: «Бывают крылья у художников, \ портных и железнодорожников. \ Но лишь художники открыли, \ как прорастают эти крылья. \ А прорастают они так: \ из ничего, из ниоткуда. \ Нет объяснения у чуда, \ и я на это не мастак!»
— Но я все же думаю, что олигарха играть сложнее, чем тренера. Ведь Вы не можете нафантазировать, как живет, что чувствует олигарх!
— Почему? Я даже знаком с одним из них. Он – обыкновенный человек. Но есть в нем что-то такое, что дает ему внутреннюю свободу. Он знает свою силу! Но в случае с моим киногероем для меня главное, что он – отец. Его дочь попала в неприятную ситуацию. А у тренера другие качества. Там я играю про другое.
— Помнится, в начале Вы рассказали о дипломном спектакле, когда не могли выйти из роли. А вдруг не смогли бы выйти из роли олигарха!
— Я, честно говоря, был бы не против не выходить из нее. Можно было бы хоть чуть-чуть ощутить его достаток.
— Ну, актерам грех жаловаться, ваш брат в кино всегда получал неплохо!
— Не скажите. При советской власти актер после ВГИКа получал за съемочный день десять рублей. А если приводили на съемку ишака, то его хозяин получал двадцать пять. Нам говорили: «Думайте о творчестве, а вы все о деньгах!» Сейчас нас не обижают: и платят неплохо, и организовывают процесс съемок, грех жаловаться. Сейчас главный человек на площадке – актер!
— О каких ролях сейчас мечтаете?
— Хотел бы сыграть человека моего возраста, узбека, отца большого количества детей, со всеми проблемами, сопровождающими жизнь семьи. Чтобы он с гордостью женил сына, выдал бы замуж дочь. Чтобы мой герой потом спокойно ушел от дел и вообще из жизни, зная, что он сделал в жизни все, что ему было положено.
— Думаю, если эти строчки прочитают ваши друзья и коллеги Эльёр Ишмухамедов и Одельша Агишев, они задумаются о сценарии и съемках фильма о жизни Шухрата Иргашева!
— Худо хохласа, что в переводе с узбекского значит – дай Бог!
 

 


Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская
24 октября 2012

Дорогие друзья!

Приносим свои извинения в связи с задержкой публикаций на сайте в связи с техническим сбоем.

Мы делаем всё возможное!

15 марта 2010

15 марта пришла весть горькая и страшная — не стало Татьяны Владимировны Загорской, изумительного художника-дизайнера, отличавшегося безукоризненным вкусом, любовью к своему делу, высоким профессионализмом.

На протяжении долгих лет Татьяна Владимировна делала журнал «Страстной бульвар, 10» и делала его с таким пониманием, с таким тонким знанием специфики этого издания, с такой щедрой изобретательностью, что номер от номера становился все более строгим, изящным, привлекательным.

В сентябре 2009 года Татьяна Владимировна перенесла тяжелую операцию и вынуждена была отказаться от работы над «Страстным бульваром», но у нее оставалось еще ее любимое детище — журнал «Иные берега», который она придумала от первой до последней страницы и наполнила его своей высокой культурой, своим щедрым и светлым даром. Каждый читатель журнала отмечал его неповторимое художественное содержание, его стиль и изысканность.

Без Татьяны Владимировны очень трудно представить себе нашу работу, она навсегда останется не только в наших сердцах, но и на страницах журнала, который Татьяна Загорская делала до последнего дня с любовью и надеждой на то, что впереди у нас общее и большое будущее...

Вечная ей память и наша любовь!

25 декабря 2009

Дорогие друзья!
С наступающим Новым Годом и Рождеством!
Позвольте пожелать вам, мои дорогие коллеги, здоровья и благополучия! Радости, которое всегда приносит вдохновенное творчество!
Мы сильны, потому что мы вместе, потому что наше театральное товарищество основано на вере друг в друга. Давайте никогда не терять этой веры, веры в себя и в свое будущее.
Для всех нас наступающий 2010 год — это год особенный, это год А. П. Чехова. И, как говорила чеховская героиня, мы будем жить, будем много трудиться, и мы будем счастливы в своем служении Театру, нашему прекрасному Союзу.
Будьте счастливы, мои родные, с Новым Годом!
Искренне Ваш, Александр Калягин

***
Праздничный бонус:
Новый год в картинке
Главные проекты-2010 в картинке
Сборник Юбилеи-2010 в формате PDF

27 октября 2008

Дорогие друзья, теперь на нашем сайте опубликованы все номера журнала!
К сожалению, архивные выпуски доступны только в формате PDF. Но мы
надеемся, что этот факт не умалит в ваших глазах ценности самих
текстов. Ссылку на PDF-файл вы найдете в Слове редактора, предваряющем
каждый номер. Приятного и полезного вам чтения!