"Мировая душа" русской балетной эмиграции

"Мировая душа" русской балетной эмиграции

 

 

 

 

 

 

«Вот за поворотом прямо под нами открылся Позитано.

Заколдованный уголок, не тронутый пагубой

цивилизации, он прислонился к горе, нависающей

над синим морем, таким синим, какого мы никогда

не видели. Мы шли по улочкам этого рыбацкого селения,

где время остановилось много веков назад и столетиями

ничего не менялось. Говорят, с поры Одиссея,

который устоял против пения сирен».

 

Франко Дзеффирелли.

Автобиография

 

 

Вот эта улица, вот этот дом – Via Sistina в Риме и квартира Никола Гоголя, «il grande sсrittore russo». Из этих окон – далеко-далеко в «пространство, объятое тоскою» уносились, текли «мертвые души». Мы же – не странно ли? – из нашего холодного, снежного пространства видим итальянские сны: растворенные навстречу солнцу ставни, апельсиновые рощи и зонтики пиний по холмам, ароматы цветов с острова Капри, иконописные лица среди головокружения колонн и шума акведуков, карнавальные дни и ночи со звуками тарантеллы...

Кто о ком грезит?

Вы не поверите – и на том берегу грезят о нас. И витает эхо «русских сезонов» по Риму, вблизи уж совсем «нашего» Сорренто, по набережной Позитано. Такой перекрестный ход физики назовут интерференцией – наложением мотивов один на другой. Скрещение судеб художников и затем судеб искусства, в общем, известно и неоднократно описано. Но удивляет, что итало-русское плетение не ретроспективно, не к одному XIX веку привязано, а вполне живо и имеет сегодняшнее продолжение.

В сентябре на Амальфитанском побережье в городке Позитано, близ Неаполя в 41-й раз вручалась Международная премия «За искусство танца имени Леонида Мясина». Основанная в 1969 году художественным критиком синьором Альберто Теста (ныне почетный президент) она собрала в своем активе множество славных имен, практически весь цвет мирового танца. Идею Премии последние три года успешно развивает артистический директор Даниеле Чиприани. Из каких бы стран ни съезжались лауреаты, так или иначе, здесь всегда повторяется несколько русских имен.

У истоков мифологизации этого места стоит Леонид Мясин (1895–1979), артист и хореограф «Русских сезонов» Сергея Дягилева. С берега он увидел окутанный дымкой древнегреческих мифов островок Ла Галли. Сюда поместил Гомер своих безжалостных певиц – Сирен. И якобы сам Посейдон сотворил Позитано, вертикальный город, что рвется из Тирренского моря скалисто вверх пенно-белыми крышами. Чья душа не откликнется на зов природных начал, видя это вблизи? А что говорить о дягилевцах, пропитанных артистизмом и эстетизмом, хоть на сцене, хоть в жизни. Так или иначе, Леонид Мясин в начале 1920-х приобретает архипелаг из трех островков (один побольше, два другие совсем малы) и устраивается здесь на многие десятилетия. Организует танцевальную студию, принимает гостей, словом, живет и здравствует! После его смерти Ла Галли перешел к сыну, но не надолго. В 1982 году Рудольф Нуреев награжден Премией Позитано и приезжает ее получать. Теперь его очередь впасть в экстаз влюбленности. В 1988-м танцовщик приобретает Ла Галли и владеет им до своей смерти в 1993-м.

Все это уже история города. Пещеры сарацинов в отвесных скалах давно превратились в роскошные отели; вместо парусников аргонавтов в гавани дремлют яхты; оперная музыка, что в крови у итальянцев, раздается из каждого ресторана (не в пример российскому черноморскому побережью с его «высокоинтеллектуальными» хитами). Казалось бы, чего еще этому блаженному месту, где по пляжу и ресторанчикам ходят без охраны мэр Микеле де Лучия и вице-мэр, лично следя за ходом дел.

Но вот на главном пляже что-то затевается: смонтирована сцена, расставляются ряды кресел, танцовщики в трико пробуют пол, а звукорежиссеры – фонограмму, и в растворенные балконы отелей мощно стремится тема Сергея Прокофьева: сцена у балкона из «Ромео и Джульетты». В вечернем гала-концерте собран классический и современный балетный репертуар от Мариуса Петипа до Джона Ноймайера. А главным героем Премии Позитано этого года стала живая легенда русского балета – хореограф Юрий Григорович. Он приехал. Это знают из римских новостей. Накануне в Зале депутатов Итальянского парламента дал пресс-конференцию. На ней официальные приветствия и восторги быстро сменились на интереснейший разговор о том, ради чего, собственно, все собрались. Юрий Николаевич рассказывает о Мясине и о Нурееве, которых знал. А в более широком смысле говорит на примере их судеб о путях передачи художественной информации, культурном плетении, составляющем узор искусства.

Отъезд молодого артиста Большого театра Леонида Мясина за границу с труппой Дягилева в 1914 году никакой сенсации не произвел. Путь артиста прошел в Европе и США, мы знаем его пунктирно. Побег молодого Рудольфа Нуреева в 1960-м взорвал общественность, привел к тектоническим сдвигам в самосознании русского балетного артиста; за ним устремились, его «прыжок из тоталитарного СССР» повторяли неоднократно, но резонанс слабел. От Мясина остались некоторые балеты, их иногда восстанавливают. От Нуреева осталась легенда безоглядности, то, как он «выпрыгнул» из советской ситуации, преодолел тяготение и прожил жизнь по своему хотению.

Ситуация Григоровича совершенно иная. Ему для самоосуществления вовсе не требовалось никуда бежать и выпрыгивать. Требовалась труппа – и он ее построил, лучшую в мире, возможности ее в то время сравнить было не с кем. И он дал труппе на много десятилетий репертуар, в котором она себя осуществила. Не он куда-то устремлялся – к нему стягивались силовые линии мирового балета, взгляды и ожидания. Он ставил по миру, спокойно отказывался от руководства крупнейшими оперными домами – главным делом всегда был Большой театр. Он остался свободным в творческом смысле, и его своеобразная экстерриториальность оценена самыми разными артистами. На его спектаклях за кулисами издавна столпотворение русских балетных эмигрантов нескольких поколений. Так было в Лондоне, Нью-Йорке, Вене, конечно, Париже, где его обступали «наши». С ними и общаться-то не рекомендовали. Но какие запреты, когда идет навстречу Бронислава Нижинская, Александра Данилова, Джордж Баланчин, Вера Карали, Серж Лифарь, когда зовут к себе в дом Марк Шагал, Игорь Стравинский...

Эти связи нужно осознать более широко – как стоящие над большой политикой скрещения художественных направлений, их не антагонистическое взаимодействие. Собственно, высокие профессионалы иначе не могут. О чем разговаривали они на несанкционированных встречах, – о проблеме разоружения или войны в Индокитае? Да о работе все, будто не прошло двух страшных войн и революций, где погибли их товарищи, не существовало десятилетий железного занавеса. Балерина Вера Карали как ни в чем не бывало вспоминает вариацию из московской «Спящей красавицы»; Игорь Стравинский – восстанавливает в памяти и транслирует Григоровичу первую «Весну священную»; Мясин в своей парижской студии передает ему и Наталье Бессмертновой «Фавна»...

Поражает всеобщая связанность судеб, как в гениальной пьесе, где ни один даже эпизодический персонаж не существует сам по себе, но лишь во взаимодействии с другим. Григорович ведь на одну четверть итальянец. Его дедушка, гастролировавший в Петербурге циркач из конного аттракциона Труцци, влюбился в русскую бабушку и остался в России. Потомки их, став артистами, начинают возвратное движение и наезжают на историческую родину в Италию. Георгий Розай, дядя Григоровича, артист Императорских театров примкнул к труппе Дягилева и попал в Рим в 1910-х, есть его фотография на Колизее. А уж потом и Юрий Николаевич пришел сюда со своими легендарными спектаклями Большого балета, затем своими постановками в Римской опере и Миланской Ла Скала, а также грандиозным балетным проектом «Игра героя», осуществленным у подножия Колизея и Цирка Массимо.

Этот биографический факт особенно оживил гостей на его пресс-конференции в Итальянском парламенте, а потом на вечере в его честь в Музее Рима. Пришли не только представители ведущих итальянских и мировых изданий, но близкие и далекие друзья. У ворот, когда он подъехал, его встретила балетная примадонна Карла Фрачи – они не виделись лет тридцать. И пошли, и пошли, не отпуская друг друга, пышными анфиладами Музея Рима в зал с гигантскими гобеленами, а за ними потянулись все мы, знакомые и незнакомые наблюдатели. В раскрытые окна старинного особняка било вечернее зарево великолепной Пьяццы Навона с изнуренными от жары тритонами, уставшими поливать себя из огромных фонтанов Бернини. Много говорили о культурной близости, скорее, даже неразрывном родстве, сохранении великолепия старого искусства, что продолжает жить. Григорович вспоминал эти и другие эпизоды общей картины прошлого, и оно в его сознании выступало огромной и содержательной панорамой жизни художника. И лучшего места для этого, чем сердце Вечного города, пожалуй, было не найти.

Среди сущностных и вечных вопросов всплывали и милые, юмористические эпизоды. О том же Мясине. Как-то, в 1970-х, в один из приездов Большого балета в Париж Григорович застал его озабоченным. «Что-то случилось, Леонид Федорович?» – «Да, видите ли, Юрий, никак не могу наладить связь своего острова с берегом...» О том же Нурееве, поселившемся затем на острове и жаловавшемся Григоровичу – вулканическая порода, из которой построен замок, оказалась нестойкой, сыпется и постоянно требует ремонта... Понять экстравагантность этих жалоб нужно в историческом контексте; в то время наши прославленные артисты жили за границей на суточные, и не у всех были домашние телефоны.

Интерес к хореографу не ослабевал все время его пребывания в Италии. За насыщенной программой в Риме последовал Позитано. Там Бахрушинский музей развернул выставку из своих фондов: фотографии, эскизы декораций и костюмов, афиши, все, что отражает творческий путь. На открытии выставки присутствовал и выступил новый посол Российской Федерации Сергей Сергеевич Разов (эффектный, представительный мужчина), сказавший: «Мы живем в эпоху Григоровича».

...И вот кульминация – Приз Позитано в номинации за «За великую карьеру» вручается Нашему! И мы так рады за Нашего, хотя и понимаем, что очередная награда (их счет перевалил за пятый десяток) как бы ничего нового не прибавляет его облику. Но дело не в том. Помимо эпохального творчества он объединил собственной личностью разновременные культурные срезы от Мариуса Петипа (даже раньше, от романтизма) – до сегодняшней цеховой балетной практики. Григорович удерживает их как нечто единое, неделимое, не имеющее ни политических, ни географических барьеров.

Великий итальянский режиссер театра и кино Франко Дзеффирелли, как бы патронирующий Приз Позитано, направил послание: «Приз имени Мясина за танец всегда был для меня захватывающим событием. Он позволил нам наблюдать за развитием Искусства Танца, освещавшего в течение веков человеческую историю выдающимися деятелями, их можно причислить к крупнейшим личностям, порожденных гением человека. Позитано остался верен великим талантам, которые его выбрали, и я всем сердцем надеюсь, что он сумеет продолжать свою престижную традицию. Желаю всем деятелям искусства, принимающим участие в этом событии, обрести вдохновение, завещанное нам великими представителями международного классического балета. Посвящаю мой эскиз одному из шедевров русского драматического театра – пьесе Антона Чехова „Три сестры“, Юрию Григоровичу и русской культуре».

При этих последних словах мне и всем русским, прибившимся к Амальфитанскому побережью, стало невмоготу хорошо. Эскиз же, врученный на память от Мэтра лауреатам Премии Позитано, добавил переживаний. Это декорация к последнему, четвертому, кульминационному действию, где разрешится судьба трех героинь, и несчастные вот-вот поймут «зачем живут, зачем страдают». На рисунке теплого коричневатого тона, почти по ремарке Чехова изображен «старый сад при доме Прозоровых. Длинная еловая аллея, в конце которой видна река».

В связи с постановкой в Римском театре «Элизио» в 1952 году Дзеффирелли писал: «... в последнем акте, в саду, вся декорация будет прозрачной и очертания предметов, деревьев, домов и т.д. будут едва различимы, точно все это теперь стало размытым воспоминанием. Яркие тона первого акта я постепенно пригашу, чтобы они смешались и утратили определенность цвета в этом саду, который будет напоминать забытую в комоде выцветшую семейную фотографию».

У Дзеффирелли примерно как у Владимира Дмитриева в спектакле МХАТа 1940 года, даже березы на первом плане (только дом, который сестры сдали без боя, справа, а не слева). Как он угадал? Разве мог видеть спектакль Вл.И.Немировича-Данченко? Да и вообще, может ли чувствовать у себя в Риме, как мы чувствуем это в Перми, Старой Руссе, Тамбове, Одессе, Мелихове? Что он понимает о русском «пространстве, объятом тоской», где знать итальянский язык непозволительная роскошь; и звучат надрывные монологи Ирины, забывшей, как по-итальянски окно (мне всегда в этом месте пьесы хочется ей подсказать прямо из зала: «La finestra!»).

А, получается, знает, понимает, чувствует «il grande scrittore russo». Отметивший недавно 90-летие, режиссер безвыездно живет на Via Appia, на севере от Рима и шлет чеховский привет в Позитано интернациональному балетному цеху. И цех, где добрая половина лауреатов работала с Григоровичем в других театрах или награждалась им на иных конкурсах, откликается. И мы готовы согласиться с Чеховым – есть «мировая душа». Существует одна на всех – и на уехавших, и на оставшихся.

О, Дзеффирелли! О, Григорович! О, Посейдон и его Сирены вместе взятые... Словом, о Боги – кажется, так восклицают в древних текстах! – неужели позитанские дни прошли и не повторятся? От имени театральной общественности, да, что там – всей русской интеллигенции – требую продолжения сказок об Италии.


Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская
24 октября 2012

Дорогие друзья!

Приносим свои извинения в связи с задержкой публикаций на сайте в связи с техническим сбоем.

Мы делаем всё возможное!

15 марта 2010

15 марта пришла весть горькая и страшная — не стало Татьяны Владимировны Загорской, изумительного художника-дизайнера, отличавшегося безукоризненным вкусом, любовью к своему делу, высоким профессионализмом.

На протяжении долгих лет Татьяна Владимировна делала журнал «Страстной бульвар, 10» и делала его с таким пониманием, с таким тонким знанием специфики этого издания, с такой щедрой изобретательностью, что номер от номера становился все более строгим, изящным, привлекательным.

В сентябре 2009 года Татьяна Владимировна перенесла тяжелую операцию и вынуждена была отказаться от работы над «Страстным бульваром», но у нее оставалось еще ее любимое детище — журнал «Иные берега», который она придумала от первой до последней страницы и наполнила его своей высокой культурой, своим щедрым и светлым даром. Каждый читатель журнала отмечал его неповторимое художественное содержание, его стиль и изысканность.

Без Татьяны Владимировны очень трудно представить себе нашу работу, она навсегда останется не только в наших сердцах, но и на страницах журнала, который Татьяна Загорская делала до последнего дня с любовью и надеждой на то, что впереди у нас общее и большое будущее...

Вечная ей память и наша любовь!

25 декабря 2009

Дорогие друзья!
С наступающим Новым Годом и Рождеством!
Позвольте пожелать вам, мои дорогие коллеги, здоровья и благополучия! Радости, которое всегда приносит вдохновенное творчество!
Мы сильны, потому что мы вместе, потому что наше театральное товарищество основано на вере друг в друга. Давайте никогда не терять этой веры, веры в себя и в свое будущее.
Для всех нас наступающий 2010 год — это год особенный, это год А. П. Чехова. И, как говорила чеховская героиня, мы будем жить, будем много трудиться, и мы будем счастливы в своем служении Театру, нашему прекрасному Союзу.
Будьте счастливы, мои родные, с Новым Годом!
Искренне Ваш, Александр Калягин

***
Праздничный бонус:
Новый год в картинке
Главные проекты-2010 в картинке
Сборник Юбилеи-2010 в формате PDF

27 октября 2008

Дорогие друзья, теперь на нашем сайте опубликованы все номера журнала!
К сожалению, архивные выпуски доступны только в формате PDF. Но мы
надеемся, что этот факт не умалит в ваших глазах ценности самих
текстов. Ссылку на PDF-файл вы найдете в Слове редактора, предваряющем
каждый номер. Приятного и полезного вам чтения!