Уникальная коллекция

Уникальная коллекция

(Billy Rose Theatre Collection)

 

 

 

 

 

 

Театральная коллекция Нью-йоркской публичной библиотеки — один из самых больших и отлично оснащенных театральных архивов мира.

Свое официальное имя он получил в 1979 году, когда Billy Rose Foundation передал в дар библиотеке богатейшее собрание театральных документов, охватывающих все направления театрального искусства на значительном хронологическом отрезке от ХVII века и до настоящего времени. Коллекция постоянно обновляется и растет за счет добровольных пожертвований и покупок материалов по истории американского и мирового театра у частных лиц и театральных организаций. В основу коллекции легли материалы таких выдающихся деятелей американского театра, как Давид Беласко (David Belasco), Робинсон Лок (Robinson Locke), Георг Бек (George Beck). Коллекции фотографических материалов включают в себя тысячи фотографий актеров, театральных спектаклей. Тщательно собираемые театральные рецензии и программки служат богатой базой исследования различных областей театрального искусства.

Мне удалось поработать в этом театральном архиве. Такая практическая работа была частью моей годичной стажировки в Фэафилдском Университете (Fairfield University) штата Коннектикут. Архив нуждался в специалисте русского театра для перевода и организации имеющихся в архиве русских материалов, таким образом, мне посчастливилось стать первым русским человеком, изучавшим эти материалы. Многие из них показались мне уникальными, и с любезного разрешения куратора театральной коллекции Боба Тейлора и старшего архивиста Мэри Эллен Роган, я хочу поделиться своими наблюдениями с исследователями театра. Возможно, кто-то найдет там давно разыскиваемые материалы, для кого-то эта коллекция станет отправной точкой для новых изысканий. Именно этот архив долгое время оставался вне поля зрения российских ученых, которые традиционно обращаются к материалам русских архивов Колумбийского и Гарвардского университетов. 

 

Коллекция Элизабет Рэйнолдс Хэпгуд

(Elizabeth Reynolds Hapgood)

Элизабет Хэпгуд (1894-1974) – переводчица. Лучше всего известна как первый переводчик работ К.С.Станиславского на английский язык. Перевела пять книг Станиславского, сделав его имя и его систему знакомой всякому американцу, интересующемуся театром. В разные годы преподавала русский язык и русскую литературу в Тэфт колледже, в Хонтер колледже и Колумбийском университете. Интерес к русскому языку и литературе Элизабет Хэпгуд проявила, будучи еще студенткой колледжа. В становлении ее как личности большую роль сыграл ее будущий муж, Норман Хэпгуд (Norman Hapgood) (1868-1937) — литературный и театральный критик, драматург, впоследствии дипломатический работник. В 1910 году, вместе с мужем, Элизабет Хэпгуд впервые побывала в России, они прожили месяц в Петербурге и месяц близ Валдая. В эту поездку она впервые посетила Художественный театр, который остался ее любовью на всю жизнь. Затем Элизабет Хэпгуд продолжила свое образование в Парижской школе Восточных языков, безукоризненно изучив русский язык. Дважды она ездила в Россию после революции: в 1923 и 1937 году. У нее установилась прочная дружба со Станиславским, Немировичем-Данченко, Качаловым, Леонидовым, другими деятелями МХАТ, которая еще более окрепла после поездки художественников в США.

В 1930-е годы Элизабет Хэпгуд создала фонд Станиславского, в основу которого легли деньги за издание работ Станиславского в Америке, сохранилась ее деловая переписка по работе фонда: многочисленные запросы к частным лицам и организациям, бумаги и счета по расходам фонда. Часть денег этого фонда постепенно выплачивалась наследникам Станиславского, часть шла на поддержание работы по пропаганде русского реалистического театра в Америке.

Элизабет Хэпгуд вела обширную переписку на английском, французском, немецком и русском языках.

Наверное, не ошибусь, если скажу, что треть всех писем, полученных Хэпгуд от русских корреспондентов, содержит слова благодарности за ее благотворительную деятельность в отношении артистической эмиграции из России. Чего только ни делала Хэпгуд для российской интеллигенции – помогала с оформлением виз, устраивала на обучение, помогала деньгами и вещами, переводила литературные произведения и официальные запросы.

Элизабет Хэпгуд поддерживала переписку с членами большой семьи Станиславского.

Наиболее длительной была ее переписка с Игорем Алексеевым, сыном К.С.Станиславского, работником Дома-музея Станиславского. Продолжалась она несколько десятилетий; началась за несколько лет до смерти Константина Сергеевича, судя по последним датированным письмам – длилась и в 70-е годы. Первые его письма приходили из Франции, затем он переехал в Москву. По просьбе Элизабет Хэпгуд он переписал письма матери, в которых она поведала сыну о последних днях жизни и смерти К.С. Станиславского. Хэпгуд постоянно интересовалась новыми изданиями работ Станиславского, как в России, так и в Восточной Европе, работой театров и Дома-музея по пропаганде работ Станиславского. Помимо деловых писем, посвященных денежным вопросам между Хэпгуд, как представителем интересов наследников Станиславского в Америке, и Игорем Алексеевым, немало и дружеских, личных писем. Они рассказывали о жизни семьи Алексеевых в Москве, Игорь делился новостями о здоровье, жизни и учебе дочери и внуков.

Несколько писем от Марии Петровны Лилиной написаны вскоре после смерти Станиславского. Письма Лилиной личные: о здоровье, семейных делах. На мой взгляд, они подчеркивают те дружеские отношения, которые установились у Хэпгуд с членами семьи Станиславского. Явственно слышится ее боль за положение дел в театре, наследие Станиславского, будущее системы. Мария Петровна повествует, как, пытаясь постигать систему, она занималась со студийцами «Молодой студии». Нелестные нотки можно уловить в ее отзывах о прошедшем 40-летнем юбилее МХАТ, о новом поколении мхатовских артистов, интригах и хитросплетениях театральной жизни.

Смело можно ставить на второе место по объему имеющихся русских писем, переписку Элизабет Хэпгуд с членами семьи Л.Н.Толстого. В 1953 году Хэпгуд перевела на английский язык книгу Александры Толстой «Жизнь моего отца», по всей видимости, была членом толстовского общества в Америке, не раз помогала многим членам огромной семьи Толстого, разбросанной буквально по всему миру.

Но наиболее длительные и доверительные отношения связывали ее с Александрой Сагацкой-Толстой, внучкой Л.Н.Толстого, бывшей женой Игоря Алексеева. После их развода и отъезда Игоря в Москву, А.Сагацкая-Толстая осталась во Франции. Именно оттуда, начиная с поздних двадцатых и заканчивая ранними семидесятыми, приходили ее письма. Через Сагацкую-Толстую передавались деньги для наследников Станиславского в СССР. Она же вела и денежную отчетность. В 1940 и 1953 году Александре Сагацкой-Толстой удалось побывать в СССР, до этого она в течение многих лет пыталась повидать дочь Ольгу, покинувшую Францию вместе с И. Алексеевым, и внуков, родившихся в СССР. Впечатлениями о своих поездках она делилась с Хэпгуд. Письма эти весьма любопытны, в них содержатся интересные характеристики советских реалий, в том числе, как трактуется в СССР творчество ее деда, что представляет собой нынешний МХАТ. Надо сказать, что за творчеством МХАТ Сагацкая-Толстая наблюдала весьма пристально, она давала подробный отчет парижским гастролям театра, рассказывала Хэпгуд о своих встречах с ветеранами МХАТА в 1958 году. 

Нельзя назвать обширной переписку Элизабет Хэпгуд с Михаилом Чеховым, но можно смело утверждать, что они были близко знакомы в те несколько лет, в течение которых М.Чехов жил и работал в Коннектикуте и Нью-Йорке до переезда в Калифорнию в начале сороковых. В архиве Элизабет Хэпгуд сохранились несколько его шуточных поздравлений и небольших записок на русском языке. Хэпгуд переводила для Чеховской студии инсценировку рассказов Ф.Достоевского. Имеется соглашение об условиях этого перевода. Также для М.Чехова она переводила несколько его официальных писем, по всей видимости, в это время Чехов плохо владел английским, потому что черновики, написанные его рукой, состоят из комической смеси русских и английских слов.

Я уже отмечала, что Элизабет Хэпгуд постоянно помогала русским иммигрантам, в особенности, людям искусства. Вероятно, с такой помощи началось ее знакомство с Тамарой Дайкархановой, руководителем школы актерского мастерства в Нью-Йорке, бывшей мхатовкой. Первые письма Т. Дайкархановой содержат благодарность за помощь школе и приглашения на различные творческие мероприятия. Затем они становятся друзьями, и переписка делается более личной. Впрочем, к Тамаре Дайкархановой мы еще вернемся, потому что Billy Rose Theatre Collection располагает ее собственной коллекций, весьма интересной и по-своему уникальной.

Небезынтересна переписка Хэпгуд с Сергеем Васильевым, мужем Тамары Дайкархановой. С.Васильев служил в царской армии, покинул Россию после Гражданской войны, эмигрировал в Америку в 1945. Из контекста его переписки с Хэпгуд могу предположить, что Сергей Васильев «баловался литературой». Знаком с Керенским, Евреиновым, состоял в переписке с ними. Отцом Сергея Васильева был профессор математики, близкий знакомый семьи Толстых, в письме к Хэпгуд Васильев поведал рассказ отца о последних днях жизни Толстого и причинах его ухода. Васильев был кем-то вроде учителя для Элизабет Хэпгуд. Его письма содержат глубокие рассуждения о специфическом пути развития России и русской литературы. Интересны его воззрения о судьбах революционеров и революционного террора в России. К сожалению, у меня не было возможности выяснить подробнее род занятий и дальнейшую судьбу Сергея Васильева. Но удалось узнать, что рукопись его воспоминаний хранится в Бахметьевском архиве Колумбийского университета. Это 10 небольших тетрадей, повествующих о революциях 1905 и 1917 годов и Гражданской войне.

Три письма и короткая телеграмма на английском языке от Вл.И. Немировича-Данченко отправлены в 1931г. из Женевы. Письма эти показались мне дружескими, они содержат подробный рассказ о текущих событиях, словно являются частью длительной переписки. После этой находки, а также после сомнений моих американских коллег, почему в архиве Э. Хэпгуд нет ни одного письма от Станиславского, у меня родилась мысль, что письма от Станиславского и Немировича-Данченко должны были быть весомой частью архива Хэпгуд! Вполне возможно, что как наиболее ценная и значимая часть ее архива они могли быть переданы ею в другие архивы значительно раньше. Одна открытка от В.Качалова и пара коротких записок от Л.Леонидова (с которыми, судя по контексту, она была в приятельских отношениях) находились в папке не идентифицированных писем. Все это, возможно, подтверждает мое предположение о существовании большего количества писем мхатовцев в архиве Хэпгуд.

Большой по объему является переписка Элизабет Хэпгуд с журналистом и писателем Сергеем Сыромятниковым. По всей видимости, они стали друзьями еще во время первой поездки Хэпгуд в Россию. Основная часть переписки относится к 1930-м годам, когда С. Сыромятников живет в Ленинграде, занимается переводческой деятельностью, преподает в Восточном Университете. Письма его длинные и подробные. Описания природы и впечатления от прочитанных книг, экономическая ситуация в послереволюционной России и положение интеллигенции, опасения за судьбы молодого поколения и чистоту русского языка; ничто не ускользает от взгляда литератора. Хэпгуд по мере возможности старалась помочь ему; высылала посылки, передавала деньги и книги. Последнее письмо из этой папки написано братом Сыромятникова Василием, он сообщает Хэпгуд о смерти Сергея.

В архиве имеются материалы о гастролях МХАТ в США. Их немного: черновик Хэпгуд на английском языке с рассказом о визите нескольких членов театра Белого дома и встрече с президентом США Келвином Кулиджом. Вырезка из американской газеты с коротким сообщением о приеме членов МХАТ американским президентом и групповой фотографией. На фотографии члены МХАТ во главе со Станиславским и Немировичем-Данченко изображены вместе с Элизабет и Норманом Хэпгуд, с организатором гастролей мхатовцев в США – Отто Каном (Otto Kahn).

Несколько писем от А.А.Санина и его сестры из Франции в основном содержат слова благодарности к Хэпгуд за ее заботу о них.

Несомненный интерес представляет имеющийся в архиве Э.Хэпгуд черновик статьи А.Вишневского. Вероятно, Вишневскому была поставлена задача записать свои самые яркие впечатления о Художественном театре. Подробно актер повествует о репетициях спектаклей «Царь Федор Иоаннович», «Чайка», «Юлий Цезарь». Приводит он первые скептические мнения о нарождающемся театре как о «выдумке богатых купцов» и «бреде литератора», неудобном, несшем следы увеселительного заведения Щукина, здания в Каретном ряду. Воспоминания о гастролях 1906 года в Берлине, когда спектакль «Царь Федор Иоаннович» посетил король Вильгельм. Вишневский приводит выписку из немецкого журнала о впечатлении короля от постановки художественников. Текст статьи отпечатан на пишущей машинке и подписан артистом, можно предположить, что он готовился для какого-то издания и был прислан Хэпгуд для перевода.

Для исследователей теоретического наследия Станиславского могут представлять огромный интерес тексты «An actor prepare». В нескольких коробках заключены отпечатанные на машинке варианты на русском и английском языке. Листы изобилуют русскими и английскими рукописными надписями, в основном касающимися перекомпоновки текста и указаний переводчику. Не могу утверждать, чьей рукой – Станиславского или его секретарей написаны эти замечания, но они свидетельствуют о многотрудной творческой работе их создателя и блистательного переводчика.

В апрельском номере за 1963 год журнала «Players Magazine» опубликованы подготовленные Хэпгуд материалы о Станиславском. Это выдержки из личного письма Л.Д.Духовской, рассказывающие о смерти Станиславского, статья Хэпгуд о гастролях в США и визите художественников в Белый дом. В журнале опубликованы несколько фотографий Станиславского, Леонидова и Хэпгуд, вероятно во время приема в доме Хэпгуд. Их можно озаглавить: «Станиславский шутит», потешно выглядит дамская сумочка, нацепленная как борода, прищепка на носу…

В архиве Хэпгуд имеются и несколько оригинальных фотографий. Они относятся к периоду пребывания МХАТ в Америке. На них изображены Хэпгуд, Качалов, снятые вдвоем и в сопровождении нескольких человек на городской улице возле какого-то большого здания.

В письмах к Хэпгуд упоминается круг ее приятелей, знакомых русских иммигрантов, с которыми она находилась в разнообразных связях. Трудно оценить степень их сотрудничества, но нелишне отметить часто упоминавшиеся имена: Варвара Булгакова, Леонид Теремин, Ричард Болеславский, Лев Булгаков, Мария Успенская, Андрис Жилинский, Вера Соловьева, Иосиф Шапиро, Роман Гуль, Герман Севастьянов, Андрей Седых.

Многие письма к Хэпгуд проникнуты щемящими нотами ностальгии, поисками себя в чужой культуре, размышлениями о судьбе новой России. С этой точки зрения, переписка Элизабет Хэпгуд может представлять большой интерес для исследователей русской иммиграции в разные годы. Занятно, что в 40-е, 50-е годы многие из писем написаны с соблюдением старой орфографии, использованием «ять», употреблением титулов и устаревших слов. 

Коллекция Тамары Дайкархановой

Она представляет собой два фотографических альбома, одну папку с отдельными фотографиями, вторую – с буклетами и газетными вырезками. Тамара Дайкарханова была артисткой МХТ до 1917 года, но и после ее перехода в театр «Летучая мышь», и в годы эмиграции во Франции, Англии, Америке она продолжала называть себя «членом компании». Из материалов ее архива можно сделать вывод, что она выехала во Францию вместе с театром Н.Ф.Балиева. В иммиграции в Америке Дайкарханова сначала организовала в Нью-Йорке собственную театральную школу, затем вместе с Акимом Тамировым создала Академию сценического грима. Несколько газетных вырезок на русском и английском языках посвящены ее деятельности в США в разные годы. Тамара Дайкарханова прожила долгую, активную жизнь, и ее биография может быть показательным примером для исследователей российской артистической иммиграции в Америке.

Большая коллекция ее фотографических материалов неописана, только некоторые из карточек подписаны, чаще всего рукой дарителя. Конечно, несложно узнать портреты Станиславского, Качалова, Балиева, но большинство снимков трудно идентифицировать с первого взгляда. Некоторые фотокарточки молодой Т.Дайкархановой явно отражают учебный процесс, возможно, в одной из мхтовских студий. На многих снимках представлены сцены из театральных спектаклей, фильмов. Весьма любопытны фотографии актеров и сотрудников МХАТ на пароходе во время возвращения из американского гастрольного турне. Снимков много; одиночные и групповые, шуточные и серьезные. На одной из отклеившихся карточек с изображением Станиславского надпись: «Васе на память о нашем отбытии из N.Y.». Но, повторюсь, большинство снимков не подписаны, и еще ждут своих исследователей.

Наиболее интересной частью архива Дайкархановой мне представляются материалы, посвященные деятельности Н.Ф.Балиева и театра «Летучая мышь». Причем, к российскому периоду относится лишь небольшая часть документов: программки театра от 1917 и 1918 годов с участием Дайкархановой, одна афиша и несколько анонсов на украинском языке этого же периода.

Основная часть материалов посвящена зарубежному периоду деятельности «Летучей мыши» после 1918 года. Парижские программки, буклеты, проспекты театра на французском языке оформлены Судейкиным. (Его наброски есть в одном из альбомов Дайкархановой). Печатная продукция театра на английском языке британского и американского периодов «Летучей мыши» оформлены Добужинским, Бенуа. Буклеты объемные, многостраничные, занимательно оформленные, с множеством фотографий, на которых запечатлены труппа театра, актеры, сцены из спектаклей. Тексты буклетов посвящены истории театра на протяжении российского и эмиграционных периодов, творческим портретам отдельных актеров и спектаклей.

Документы на русском языке о заграничном периоде деятельности Н.Балиева и «Летучей мыши» представлены в архиве Т.Дайкархановой в виде газетных и журнальных статей. Причем, как это водится, большинство обзорных статей о творчестве Балиева вышло в русскоязычной прессе после его смерти в 1936 году. Смерть Балиева потрясла артистическую иммиграцию. Церковные панихиды по нему служились во всей Америке. Газеты публиковали воспоминания о нем, о его славном детище «Летучей мыши». Наверняка эти материалы будут представлять интерес для специалистов; период его творчества после вынужденной эмиграции мало описан, воспоминания, изданные в США, вряд ли публиковались в СССР. Театр и его создатель был понят и оценен не только русскоязычной, но и американской театральной общественностью, и это подтверждается тем фактом, что похоронен Н.Балиев на кладбище Линдон Хилл на Лонг-Айленде в фамильном склепе известного театрального деятеля Беласко. 

Документы, посвященные деятельности Театра Русской Драмы

В первой половине ХХ века в Нью-Йорке существовало одновременно от двух до пяти театральных трупп, работающих на русском языке. Деятельности одной их них – «Театр Русской Драмы» посвящены довольно обширные материалы, содержащиеся в 14 папках. Как гласит аннотация, они были переданы в Славянский отдел Нью-Йоркской публичной библиотеки анонимным дарителем, а в 1980-х годах перешли в собственность Billy Rose Theatre Collection.

Своеобразная летопись театра о 16 театральных сезонах с 1939 по 1955 год была составлена, вероятно, очень ответственным человеком. Тщательно собирались программки, фотографии со спектаклей, газетные вырезки, анонсы, рецензии, составлялся репертуар каждого из сезонов.

Честность историка в подборке рецензий позволяет нам непредвзято взглянуть на деятельность Театра Русской Драмы. Мнения самые различные: от обвинений в любительщине до высочайших похвал в адрес коллектива как хранителя русских культурных традиций. Зачастую на страницах газет возникали горячие дискуссии. О репертуаре, о трактовке русской классики, о задачах и значении театра в жизни русской общины и американской культуры в целом. Тщательность ведения театральной «отчетности» позволяет проследить фазы слияния театра из двух, трех коллективов в единый, затем обратную тенденцию, отметить кадровые «потери и приобретения».

Репертуарные предпочтения, безусловно, отдавались русской классике. «Вишневый сад», «Дядя Ваня» А.Чехова, «Свои люди — сочтемся», «Гроза», «Бесприданница», «На бойком месте», «Бедность не порок», «Без вины виноватые», «Волки и овцы» А.Островского, «Власть тьмы» Л. Толстого, «Ревизор», «Женитьба» Н.Гоголя, «Дети Ванюшина» С.Найденова. Вечера художественных миниатюр, одноактные комедии и водевили занимали не последнее место в репертуаре. Помимо русской классики шли и советские пьесы А.Толстого, М.Булгакова, К.Симонова, неизменно вызывая бурные обсуждения в прессе.

Актерские силы подобных коллективов были весьма пестрыми; профессиональные актеры, начинавшие карьеру в дореволюционных антрепризах и крупных театрах, соседствовали с любителями, порой уже плохо говорившими по-русски. Приведу имена актеров, долгое время сотрудничавших с Театром Русской Драмы: В.Зелицкий, Т.Тарыдина, Б.Броденов, Е.Комиссаржевская (жена Н.Балиева, иногда выступавшая и под его фамилией), С.Трояновский, Ф.Бахтияр-Мирза, Л. и В.Шупинские.

Режиссерами этого театра в разные годы были Л.Луганов, В.Бастунов, Е.Евгеньев, И.Ланской, В.Зелицкий. Последнему принадлежит честь создания Театра Русской Драмы и объединения под этим названием разрозненных российских театральных сил. В архиве имеются две папки, целиком посвященные творческой деятельности В.Зелицкого.

Ф.Ф.Комиссаржевский, с 1919 по 1954 годы живший возле Нью-Йорка, поставил в Театре Русской Драмы спектакль «Гроза».

Помещения, арендуемые русскоязычными театрами, находились в Манхэттене, пусть не в театральном дистрикте, но поблизости. Зачастую помещение работало на манер дореволюционных Общественного или Дворянского собраний, собирая под своей крышей русскую общественность на Новый год, Масленицу, Рождество, юбилеи.

На мой взгляд, база для исследования организационной и творческой работы русских театральных коллективов Нью-Йорка в первой половине ХХ века, реально существует. 

Коллекция Бориса и Лиды Броденовых

Документы Бориса Броденова отчасти повторяют материалы о Театре Русской Драмы, с которым он сотрудничал на протяжении десятилетий. Это программки спектаклей, фотографии, рецензии. Затем Б.Броденов поступает на службу в только что открывшуюся радиостанцию «Голос Америки», где становится одним из первых русских дикторов. Первоначально радио находилось в Нью-Йорке, затем было переведено в Вашингтон, куда и переехала чета Броденовых. Вашингтонскому периоду и работе в «Голосе Америки» посвящена отдельная папка, она содержит радио сценарии, отдельные тексты, фотографии.

Лида Броденова была опереточной певицей. Увесистый альбом с фотографиями и газетными вырезками достаточно подробно повествует о ее творческом пути. На английском языке написана небольшая работа о ее творческой деятельности, которая также находится среди документов. Значительную часть архива Броденовых составляет личная переписка. В основном это письма Бориса к Лиде, очень нежные, проникнутые настоящим чувством. 

Коллекция Иосифа Булова (Joseph Bulloff)

Иосифа Булова и его супругу Любу Кадисон (Luba Kadison) называли самыми значительными фигурами еврейской сцены в Америке. В 1927 году труппа еврейского театра из Вильно эмигрировала в США. Булов и Кадисон работали в Чикаго, Нью-Йорке, Бостоне, затем в период депрессии в Восточной Европе, Аргентине, в конце тридцатых вновь вернулись в США. Основной архив И.Булова находится в Гарвардском университете. Нью-Йоркский архив располагает частью его материалов, посвященных подготовке к выходу в свет книги «On stage, off stage: Memories of a lifetime in the Yiddish Theater». (На сцене и за кулисами; воспоминания о Еврейском театре). Печатные и рукописные черновики книги, фотографии, переписка с издателями составляют основное содержание этой коллекции.

Мне показалось, что в Billy Rose Theatre Collection имеется немало документов для исследования еврейского театра в Америке. «Jewish speaking companies» (еврейско-говорящих трупп) существовало немало. Иногда, как в случае с труппой из Вильно, коллектив эмигрировал всем составом, зачастую создавался уже в эмиграции. Архив располагает немногочисленными материалами Берты Калиш (Bertha Kalish). Актриса и антрепренер, она начала свою карьеру в Еврейском театре, а затем перешла на англоязычную сцену. Газетные вырезки, фотографии, представленные в архиве, прослеживают ее творческий путь. Часть материалов посвящена работе в спектакле по пьесе Осипа Дымова «The slave» («Рабыня»), которая была посвящена Берте Калиш. Осип Дымов (1879-1959) один из немногих драматургов-эмигрантов, кому удалось полнокровно войти в литературную и театральную жизнь Америки. В славянском отделе Нью-йоркской Публичной библиотеки представлены 9 его пьес на английском и 11 на русском языках. Осип Дымов был репертуарным драматургом, его пьесы шли в Театре Русской драмы, Еврейском театре, на англоязычной сцене, также он выступал в качестве сценариста. Его архив находится в Колумбийском университете.

Для исследователей творчества Александра Грановского могут быть небезынтересны документы, собранные всего в одной папке и озаглавленные «Jewish academic theatre of Moscow». В 1928-1929 годах театр Александра Грановского совершал европейское турне. Предполагались гастроли в Америку и Канаду в декабре 1929 г. и к делу подключились американские продюсеры, в том числе Отто Кан.

Материалы содержат расписание и репертуар европейского турне театра, соглашение об условиях гастролей между «Thefimo Company of Paris» (Грановский) и Arthur Kober production. Представителем А. Грановского в Америке был Иосиф Шапиро, который и вел основные переговоры. В документах содержатся варианты репертуара для американского турне, черновики затрат американской стороны и гонорара для театра Грановского. Огромное количество телеграмм на английском и французском языках свидетельствует об интенсивных переговорах, которым мешали то визовые условности, то неблагоприятная политическая обстановка. Не могу утверждать окончательно, но, судя по имеющимся источникам, гастроли не состоялись.

Billy Rose Theatre Collection располагает немногими материалами Мстислава Добужинского. Его основной архив находится в Библиотеке конгресса США. В Нью-Йоркском архиве я обнаружила немногочисленные программки, свидетельствующие о его работе в Чеховской студии, Метрополитен опера, Бостонском симфоническом оркестре, выставочные буклеты интерьеров и садов, созданных по его эскизам.

Часть документов о творческой деятельности Александры Экстер также находится в Billy Rose Theatre Collection. В основном это газетные и журнальные статьи, выставочные буклеты, анонсы.

Архив располагает материалами о творчестве Бориса Тумарина – актера, режиссера, театрального педагога, эмигрировавшего из Риги и сделавшего блестящую карьеру в Америке. Документы в основном представлены режиссерскими экземплярами пьес, набросками сценографии.

Деятельность Алексея Ротова, русского хореографа и исполнителя, эмигрировавшего в 1926г., представлена газетными вырезками, фотографиями. Бывший участник труппы Мордкина имел талант комического, характерного танцовщика, активно работал в США.

Также в Billy Rose Theatre Collection находятся документы на русском языке, посвященные выдающимся русским танцовщикам и танцевальным коллективам, деятельность которых протекала в Америке. Мне не хватило времени, чтобы просмотреть эти материалы, но американские архивисты заверили, что их немало и они также не были исследованы прежде.

Нью-Йоркская Публичная библиотека и ее архивные отделы открыты для исследователей. Источники, которыми они располагают, зачастую уникальны. На базе Billy Rose Theatre Collection есть возможность проводить не только собственные изыскания, но и организовывать совместные проекты. Судя по моему собственному опыту, руководство библиотеки и архива откликнется на подобные предложения охотно.

 

 

 


Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская