"Дом моего детства"

"Дом моего детства"
Фарид Тагиев — актер Московского Театра на Юго-Западе. Родился и вырос в Баку. Там же окончил Университет культуры и искусства, факультет «Актер театра и кино». Начинал как драматический актер в Русском драматическом театре имени Самеда Вургуна в Баку. На гастролях (ноябрь 2005г.), организованных для театра Центром поддержки русских театров за рубежом СТД РФ (ВТО) по городам России – Белгород, Орел, Брянск – был отмечен российской театральной критикой как перспективный молодой актер за роль Константина Треплева в спектакле «Чайка». С 2006 г. – актер Московского Театра на Юго-Западе.
У всех театральных детей похожие судьбы. Их с малолетства таскают с собой в театр мамы, которым не с кем их оставить дома, а в детском саду не оказалось места. Фарид жил в театре лет с четырех. Так и запомнил себя: между кулисами и маминой гримеркой. Его мама — актриса Бакинского Русского драматического театра Наталья Багирова (в замужестве Тагиева) была живой легендой азербайджанского театрального искусства и до сих пор эту утрату восполнить невозможно. Вот и получается, что фраза «незаменимых нет» не всегда себя оправдывает. Ушла Наташа, и зритель осиротел. Потому что у театра нет альтернативной кандидатуры на ее амплуа. Сына она приводила с собой, оставляя с коллегами в актерском предбаннике, где для него все народные были просто дядями — Котиком, Толиком, Сашей. А публика шла в театр, чтобы увидеть Адамова, Фальковича, Маркатуна, Шаровского, его маму – Наталью Тагиеву. И как-то так вышло, что в сознание маленького Фарида театр вошел как общий большой дом. Ему даже казалось, что люди во всем мире живут именно так, как живет он, его мама и все эти дяди и тети, которых называют актерами.
Я рос в театре, как некоторые растут во дворе. Для меня грим, костюм и человек, который только что был просто дядей Сашей, казались обычными и привычными. Для меня это было настолько естественным, что я думал, именно ТАК и живут люди во всем мире.
И как долго ты заблуждался?
Мне кажется, лет до тринадцати-четырнадцати. Только в этом возрасте я получил относительную «свободу» и мог передвигаться по городу самостоятельно. Вот тут-то и начались дворовые «университеты»: первые драки до крови, первые влюбленности, первая сигарета. Но потом я стал заниматься спортом и так увлекся, что ничего более важного в моей жизни какое-то время и не было…
Он говорил, а я, глядя на него, вспоминала, как Наташа беспокоилась о будущем сына. Ей казалось, что у него нет никаких ярко выраженных способностей и нет тяги ни к чему серьезному. Кем он станет, чем будет заниматься в этой жизни? Наташе хотелось, чтобы он обрел какую-то серьезную профессию и смог обеспечивать себя в будущем. Я тогда ассистировала главному режиссеру и в одном из спектаклей нам нужен был молодой красивый парень с хорошей пластикой, не боящийся сцены. Я предложила Фарида, который все равно приходил после школы в театр и болтался за кулисами, томясь ожиданием конца репетиции. Главному идея понравилась, и мы спросили у Наташи: нет ли у нее возражений? Наша идея ее не вдохновила, но аргумент занять парня делом оказался веским. И никто тогда даже предположить не мог, что именно это обстоятельство определит профессиональную судьбу мальчишки, который оканчивал школу.
Мама очень не хотела, чтобы я стал актером. Профессия зависимая и эмоционально изматывающая. Она не хотела, чтобы я пережил то, что пришлось пережить ей. Мама хотела для меня материального благополучия, которого профессия актера не давала, независимо от званий и всевозможных наград. А когда я понял и решился сказать ей, что ничего другого, кроме театра, мне в этой жизни не нужно, то у нас состоялся очень жесткий разговор. Мама, несмотря на то, что была человеком мягким и добрым, умела говорить так, что ты понимал: если дашь слово, то лучше его потом не нарушать!
Это на самом деле было так. Видимо, у людей особого таланта всегда есть тот арсенал средств, который не обязательно облекать в слова. Не обязательно выяснять отношения и устраивать скандалы. А она этого и не делала, считая, что из мальчика мужчину не вырастишь, если воспитывать истериками, скандалами и слезами. Наташа могла вдруг стать подчеркнуто вежливой или – безразлично внимательной. О! Это – высший пилотаж психологического воздействия! Особое состояние, когда все внимание сконцентрировано на тебе, но именно это внимание и подчеркивает: насколько сильны отрицательные эмоции, мысли и чувства, которые она к тебе в данный момент испытывает. Поэтому Фарид никогда не скрывал полученных двоек в школе или дворовых «подвигов». Понимал, что лучше сразу и честно во всем признаться. Сообщение сына о выборе будущей профессии повергло ее если не в шок, то в глубочайшее уныние. Она не знала, что с этим делать: запретами ведь ничего не добьешься! Попробовала отговорить. Очень серьезно, ничего не скрывая об этой профессии. Но он не понимал, не мог понять. Снимая грим, она посмотрела на свое отражение в зеркале и, переведя взгляд на меня, сказала: «Я не хочу ему испортить жизнь запретами. Но кто мне может дать гарантию, что, не запрещая, я поступаю правильно?». Наташин голос прозвучал почти трагически, и я подумала о том, что амплуа острохарактерной актрисы могло быть не единственным! В театре же многие сравнивали ее с Фаиной Раневской, молодость которой тоже прошла на подмостках этого театра…
Когда мама поняла, что я не отступлю, что желание быть актером — это не блажь, она сказала примерно следующее: если пришел в эту профессию, то не надо ее позорить своим дилетантизмом и претензией на избранность; пришел – вкалывай, вгрызайся, постигай, а не сможешь – лучше уйди.
Она сама была очень одаренной, требовательной к себе, бесконечно сомневающейся, выверяющей каждую деталь в структуре роль-персонаж-образ и от него требовала того же.
Я не понимал тогда, чего именно хотела от меня мама. Просто старался не подвести ее. И только сейчас, годы спустя, оглядываясь назад, иногда перечитывая собственные записи того периода, понимаю, что все, что я тогда делал, думал, пытался переосмыслить – сплошной дилетантизм! Я ничего не понимал в профессии, которую выбрал! Да и сейчас я нахожусь на подступах к пониманию этого.
Фарид не лукавил. И я понимала его: он приблизился к сути того откровения в профессии, когда начинаешь не только разумом, но и всем своим естеством понимать, что же это значит — быть лицедеем. Определяющей формулой профессии он выбрал слово «быть». Давно выбрал. Еще в Баку.
Я прошел хорошую школу для начинающего артиста. Если бы не было бакинского театра, то не было бы и московского. Театр в Баку — это не только дворик моего детства. Я вспоминаю его, как один из важных периодов в моей жизни. Там было мое все: и первая любовь, и попытка в профессии «быть», а не «казаться», и стремление совершить профессиональный «подвиг». Я и пытался. Как мог, как понимал. Но настоящие мои университеты начались здесь, в Москве. В Театре на Юго-Западе. Здесь я впервые не интуитивно, но разумом, сердцем и еще какой-то точкой в организме понял, прочувствовал, кожей ощутил, что же это такое «быть актером».
Но ты, прежде чем покинуть Баку, сыграл Константина Треплева в чеховской «Чайке», Меневаля в «Наполеоне Первом» Ф.Брукнера, Себастьяна в «Двенадцатой ночи» У.Шекспира, Вандалино в «Учителе танцев» Л. де Вега…
Не думаю, что можно называть игрой то, что я делал интуитивно, инстинктивно, не осознавая. Мама, посмотрев репетицию «Учителя танцев», рассержено спросила, кого я вообще играю? Я не понял. Долго перечислял: сильный, храбрый, заводной, влюбленный... Она прервала вопросом: а короче? Я завис. Для меня достаточно было того, что Вандалино молод и горяч и что шпагу из ножен готов вытащить в любую минуту! Мне нравилось это! Мы с Вандалино были ровесниками, но все, что нас объединяло – это молодость и любовь к шпаге! Меневаль – секретарь у Наполеона. Роль небольшая, а мне не хватало опыта вытащить что-то помимо текста. Я все думал: ну, что у него может быть такое, что делает его в своих собственных глазах особенным? И пришел к мнению, что это — его манера говорить, четко выговаривая слоги хорошо поставленным голосом… Я многого не умел. И только когда репетировал Треплева, впервые выстроил формулу образа: Константин — постоянный декадент!
Ты играл с мамой в спектакле по пьесе Ива Жамиака «Азалия». Играл ее сына Матье. Интересно было?
О! Невероятно трудно и тяжело. Я стыдился маминых подсказок, зажимался, когда мы вместе выходили на сцену. Хотел казаться более профессиональным и значимым, чем был на самом деле. Но она была удивительной женщиной и актрисой: каким-то непостижимым образом умела сделать так, что я забывал, что она – моя настоящая мама. Передо мной была Леа. Сейчас, оглядываясь назад, думаю, что сыграл бы Матье по-другому…
Когда пришло понимание профессии как чуда?
Впервые и неосознанно в раннем детстве. Мне было лет 6, когда я вышел на сцену в спектаклях «Самоубийца» и «Шейх Санан» и воспринимал это как сказку. Но ощущение сотни влетевших в лицо иголок, заставивших чувствовать себя каким-то особенным, запомнил навсегда. И только когда стал служить в Театре на Юго-Западе, понял, что это значит — поймать волну от зрителя.
И что же?
Шел второй год моей жизни в этом театре и мне дали роль почтмейстера в спектакле «Ревизор». Роль не давалась, я долго не знал, что мне с этим персонажем делать, режиссер был недоволен, я нервничал. И в какой-то момент понял, что надо играть такую крысу, у которой нет собственной интересной жизни, но есть чужие жизни! В этих письмах. И он только и может, что принюхиваться к чужой жизни! Потом – срочный ввод на роль Харона в спектакле «Фотоаппараты». Хожу по сцене и нутром поймать ничего не могу! А от этого еще хуже: ощущение полной пустоты и безысходности. Выход Харона в конце второго акта, а до этого я занят в массовке с колоссальной физической нагрузкой. В зале зрители и им нет дела до моих трудностей. Им нужен Харон, а я не могу им его дать, потому что не понимаю: что такое этот Харон? зачем он? Пазлы сложились буквально к выходу. Не знаю, что здесь помогло: музыка, собственный кураж от переизбытка нервного напряжения, но только к выходу на сцену я понял – кто он такой, зачем и с какой миссией пришел сюда. Он пришел, чтобы спасти неродившихся гениев, а значит, проявил человеколюбие. Он вышел за рамки своего предназначения — перевозить души в царство мертвых через Лету, и пошел против закона. Я — Харон, двигаюсь в потоке падающего лучом света и вдруг… как будто это не я, а кто-то другой издает сильный утробный звук. Трубный и страшный. Я видел потом свои глаза в видеозаписи! Могу сказать только то, что чудо магического преображения в профессии случается.
Ты хочешь сказать, что в этой профессии часто случаются моменты, не поддающиеся актерскому контролю?
На самом деле, мне не хочется делать таких заявлений. Все не так однозначно. Скажу только, что профессия актера дает возможность учиться не только ремеслу, но и быть, становиться другим человеком. Я учусь быть не только Фаридом Тагиевым, но и еще кем-то. А это дает возможность внутреннего очищения.
Эзотерики говорят, что профессия лицедея посылается человеку свыше для того, чтобы развязать кармические узлы…
Не знаю. Я не рассматривал эту позицию в таком аспекте. Но, служа на Юго-Западе, понял, почему театр называют храмом. Ведь многие люди ищут Бога там, где найти его нельзя. А театр дает человеку возможность выбрать, куда идти — в сторону добра или в сторону зла. Джорджо Стрелер говорил, что искусство призвано нести возвышенные и благородные идеи, иначе оно не заслуживает права называться искусством.
Что еще ты понял о профессии, служа в Театре на Юго-Западе?
О! Очень многое. Я стал просто иначе смотреть и на мир, и на театр.
Можно подробнее?
Когда я делал свои первые шаги в бакинском театре, то главный режиссер Александр Яковлевич Шаровский дал мне возможность поверить в то, что эта профессия для меня. Он показал этот путь и сказал: «Иди и ничего не бойся». Потом – Салман Байрамов, выпускник пермского института, человек, абсолютно одержимый театром… Его рассуждения о профессии и театре тоже заставляли думать, анализировать, смотреть на какие-то моменты в творчестве глубже. Очень много мне дал осветитель Коля Сидоров. Такой театральный домовой, сказочник, который возился со всеми театральными детьми, как со своими, и увлекал нас в мир волшебных фантазий, фантастики! Все мамины коллеги, которые заменили мне друзей, дали ощущение одной огромной семьи, в которую я был допущен на равных! У меня в школе не было друзей. Все мои друзья были в театре – и Анатолий Фалькович, и Лев Грубер, и Саша Маркатун, и Котик Адамов! Это все мои детские и дворы, и университеты. Я гордился тем, что они со мной разговаривали, как со взрослым. И поэтому самому себе казался очень умным!
Это понятно. Но хотелось бы о Театре на Юго-Западе...
Но ведь это начало истории и без нее не получится продолжения. Так вот. Будучи актером бакинского театра, я думал, что театр – это место для развлечений и приятного времяпрепровождения. Мне казалось, я такой способный, такой умелый! Но когда пришел в театр Валерия Беляковича, понял, что ничего не умею и ничего о театре не знаю из того, что должен бы знать. Мама знала, Фалькович знал, Салман знал, а я вдруг почти на физическом уровне ощутил, что у меня, грубо говоря, ни рук, ни ног, ни спины, ни голоса. Я – просто никто. Но я не мог подвести людей, которые верили в меня. Рискнул Валерий Романович, принимая меня в труппу, рисковала Наталья Старосельская, давая мне рекомендации после увиденной ею бакинской «Чайки». Мог я их подвести? И тогда я на полгода ушел в добровольное театральное монашество. Я просто не выходил из театра, днюя и ночуя там. Пытался понять, постичь: что во всех этих людях, которые посланы мне как спасение, есть такое, чего нет во мне? И что в этой профессии является для меня тайной за семью печатями, а для них — нет?
Понял?
До сих пор учусь это понимать. Знаете, а еще я нутром понял то, о чем слышал неоднократно и что казалось мне просто банальностью. «Век живи — век учись!». Это о моей профессии. Дипломы самых престижных вузов не могут дать того понимания и того ощущения профессии, которое тебе дает живой театр.
И в роли какого персонажа на тебя снизошло такое откровение?
Нет такой единственной роли. Это, знаете, такой процесс накопления, когда шаг за шагом открываешь для себя еще раз и еще раз нечто, чего не понимал и не ощущал до этого. А открывая это, ты открываешь себе и самого себя. И вот тут начинаются моменты, которые, наверное, можно сравнить с ощущением эмоционального драйва! Ты подсаживаешься на это и уже иначе себя не мыслишь. Каждый раз выходя на сцену, хочешь пережить это снова и снова. Вот, например, Патриций Октавио в спектакле «Калигула». Я поймал этот момент от непосредственного контакта с залом. Но зал — это множество глаз и множество лиц. Невозможно общаться сразу со всеми. Ты находишь среди всех одного и вот он и становится твоим проводником на пути к власти над залом. Потом были Лаэрт, Меркуцио и другие.
Иначе говоря, ты чувствуешь власть над зрителем и переживаешь это как допинг?
Наверное и так можно сказать. Не знаю. Знаю, что с этим ощущением ничего не может сравниться! Но, чтобы не утратить возможность властвовать над умами, эмоциями и чувствами зрителей, нужно самому постоянно быть в процессе, оставаясь живым и интересным. Поэтому практический театр как школа важен для творческой личности, но и театральная школа как навыки к ведению творческого поиска тоже важна. Театральная школа лепит человека, помогая создавать характер, превращая в личность, укрепляя дух. И такой школой для меня стал театр Валерия Беляковича.
Но многие утверждают, что театральная школа для актера не так уж и важна. Потому что актера можно воспитать в театре.
Знаете, в принципе ничего невозможного нет. И все допустимо. Говоря о школе, я не имею в виду вуз, студенческую скамью. Я говорю о школе как о системе, связующей жизнь, личность, процесс, желание постигать и совершенствоваться. Но! Школа театральная важна, потому что она не только навыки дает, но и формирует восприятие реальности сквозь призму драматургического материала, превращает работу в служение, потому что творчество и служение настоящему искусству делают человека лучше. Поэтому важно, чтобы театральным делом занимались живые люди.
Какая же, по-твоему, сегодня роль у театра?
Я уже вскользь говорил об этом. И ничего нового в моем взгляде на это нет. Театр вечен, как и любое подлинное искусство. Поэтому он не должен становиться частью массовой культуры. Немирович-Данченко говорил, что театр — это разумное развлечение, которое уводит от повседневного быта и заставляет задуматься: что такое совесть? нравственность? честь? достоинство? любовь? и так далее. Речь идет о живом театре. О театре, который способен волновать и умы, и сердца.
Я слушала его рассуждения и думала о том, что он вырос: интеллектуально, профессионально. А еще о том, что Наташа могла бы гордиться им сегодня. Потому что Фарид, оставшись в этой профессии, сдержал когда-то данное ей слово: работает, ищет, совершенствуется. И не роняет престиж профессии, которую как генетическое наследие принял от своей мамы, от ее коллег – народных артистов и любимцев бакинской публики; как эстафетную палочку той русской театральной культуры, которая продолжает жить в городе ветров, белого солнца и открытых к дружеским и творческим диалогам людей. Дом всегда остается домом, куда бы ты ни отправился, где бы ты ни жил. А его дом там, где Театр. Не важно, на какой улице и в каком городе этот Театр прописан. Важно, что он есть…
 

Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская
24 октября 2012

Дорогие друзья!

Приносим свои извинения в связи с задержкой публикаций на сайте в связи с техническим сбоем.

Мы делаем всё возможное!

15 марта 2010

15 марта пришла весть горькая и страшная — не стало Татьяны Владимировны Загорской, изумительного художника-дизайнера, отличавшегося безукоризненным вкусом, любовью к своему делу, высоким профессионализмом.

На протяжении долгих лет Татьяна Владимировна делала журнал «Страстной бульвар, 10» и делала его с таким пониманием, с таким тонким знанием специфики этого издания, с такой щедрой изобретательностью, что номер от номера становился все более строгим, изящным, привлекательным.

В сентябре 2009 года Татьяна Владимировна перенесла тяжелую операцию и вынуждена была отказаться от работы над «Страстным бульваром», но у нее оставалось еще ее любимое детище — журнал «Иные берега», который она придумала от первой до последней страницы и наполнила его своей высокой культурой, своим щедрым и светлым даром. Каждый читатель журнала отмечал его неповторимое художественное содержание, его стиль и изысканность.

Без Татьяны Владимировны очень трудно представить себе нашу работу, она навсегда останется не только в наших сердцах, но и на страницах журнала, который Татьяна Загорская делала до последнего дня с любовью и надеждой на то, что впереди у нас общее и большое будущее...

Вечная ей память и наша любовь!

25 декабря 2009

Дорогие друзья!
С наступающим Новым Годом и Рождеством!
Позвольте пожелать вам, мои дорогие коллеги, здоровья и благополучия! Радости, которое всегда приносит вдохновенное творчество!
Мы сильны, потому что мы вместе, потому что наше театральное товарищество основано на вере друг в друга. Давайте никогда не терять этой веры, веры в себя и в свое будущее.
Для всех нас наступающий 2010 год — это год особенный, это год А. П. Чехова. И, как говорила чеховская героиня, мы будем жить, будем много трудиться, и мы будем счастливы в своем служении Театру, нашему прекрасному Союзу.
Будьте счастливы, мои родные, с Новым Годом!
Искренне Ваш, Александр Калягин

***
Праздничный бонус:
Новый год в картинке
Главные проекты-2010 в картинке
Сборник Юбилеи-2010 в формате PDF

27 октября 2008

Дорогие друзья, теперь на нашем сайте опубликованы все номера журнала!
К сожалению, архивные выпуски доступны только в формате PDF. Но мы
надеемся, что этот факт не умалит в ваших глазах ценности самих
текстов. Ссылку на PDF-файл вы найдете в Слове редактора, предваряющем
каждый номер. Приятного и полезного вам чтения!