"Вы - моя душа!"

"Вы - моя душа!"
В Государственном музее грузинской литературы имени Г.Леонидзе открыта фотовыставка, посвященная Борису Леонидовичу Пастернаку.
 
Когда отношения между людьми подвергаются испытаниям, на помощь приходит память. Память, аккумулированная в истории, культуре, генофонде народа. Наверное, именно об этом думали российские интеллектуалы, посетившие Грузию в прошлом году. Среди них – писатель, переводчик, ведущий редактор издательства «Лениздат» Наталия Соколовская, директор Санкт-Петербургской высшей школы перевода РГПУ им. А.И. Герцена, профессор кафедры перевода РГПУ, член Национальной лиги переводчиков РФ Ирина Алексеева;  директор Дома-музея Бориса Пастернака в Переделкино,  писатель, литературовед Ирина Ерисанова; историк литературы, писатель, старший научный сотрудник Дома-музея Марины Цветаевой Наталья Громова... В дни их пребывания в Грузии родилась прекрасная идея еще раз вспомнить поэтов Бориса Пастернака, Тициана Табидзе, Паоло Яшвили — не только их бессмертную поэзию, но и то, что навсегда связало эти имена в памяти двух народов...
 
ЛИЦО ПОЭТА
 
— К нам,  в музей Пастернака, приходят молодые, и мы рассказываем им о дружбе,  братстве поэтов, — говорила в те дни Ирина Ерисанова. — И у юношества появляется другой интерес.  Я так рада, что была в гостях  у Тициана Табидзе – в его Доме-музее! Есть ощущение, что ты приходишь туда, где тебе положено быть. Через год у Тициана юбилей, и мы должны отметить эту дату вместе.
Сказано – сделано. Итогом прошлогодних встреч и договоренностей стала выставка, организованная россиянами в Государственном музее грузинской литературы имени Г. Леонидзе. В экспозиции были представлены фотографии Бориса Леонидовича из коллекции Дома-музея Марины Цветаевой. Как отмечают многие, лицо Пастернака относится к той выразительной породе лиц, которые словно просятся быть запечатленными. Его любит фотокамера... И в самом деле – скульптурные черты лица Бориса Леонидовича, его огромные глаза (так называемый «конский глаз»!), выразительный рот – привлекли бы внимание любого художника или кинооператора. Хотя Пастернак и не был красив в обычном понимании этого слова. Не зря Марина Цветаева писала, что поэт одинаково похож на бедуина и его лошадь. Сомнительный, прямо скажем, комплимент. Но вот парадокс: чем больше рассматриваешь фотографии Пастернака, тем сильнее ощущаешь магию своеобразной, странной красоты его лица. Оторваться от него невозможно...
На тбилисской выставке мы видим Пастернака в разные периоды его жизни. В разнообразных ракурсах и душевных состояниях. Практически не сохранился видеоматериал, запечатлевший для потомков образ поэта. В какой-то мере этот пробел компенсируют снимки фотографа-любителя Валерия Авдеева –
снимки, напоминающие кинокадры. Он сделал их в чистопольской эвакуации во время войны.Фотографии зафиксировали мимолетные изменения выражения лица Бориса Пастернака. 
«Перед отъездом Пастернака из Чистополя в 1943 году я зашел к нему с фотоаппаратом и попросил разрешения снять его на память, — вспоминал позднее В. Авдеев. — Все снимки на фоне нарисованных ласточек на стене сделаны в этот день. Ласточки часто вызывают удивление и вопрос, что это. Дело в том, что в этом доме прежде находился детский сад, и орнамент из этих птиц достался новым жильцам вместе со стенами. Он как-то неожиданно явился удачным дополнением к портретам, подчеркивая их динамику».
— На фотографиях Авдеева вы видите не парадного Пастернака, а совершенно домашнего, немножко дачного, — комментирует Ирина Ерисанова, представляя выставку в Тбилиси. — В 1943 году, во время эвакуации, находясь в чистопольской писательской колонии, он переводит Шекспира. Видно, как Пастернак озарен, как ему хорошо работается, как он энергетически заряжен.
 
ВСТРЕЧА
 
Спустя много лет Борис Леонидович Пастернак вновь встретился, — конечно, символически, — с грузинскими друзьями-поэтами: в стенах Государственного музея грузинской литературы имени Г. Леонидзе. Фотографии Пастернака выставлены на первом этаже, а второй этаж хозяева посвятили «голубороговцам» — знаменитым грузинским символистам, с которыми Пастернака связывали очень близкие отношения. В богатой экспозиции, представленной сотрудниками музея имени Г. Леонидзе, – письма поэта, адресованные Паоло Яшвили, Тициану Табидзе и его жене Нине Александровне, а также рукописи переводов стихотворений «Малтаква» Паоло Яшвили и «Автопортрет» Тициана Табидзе... В первом мы видим картину земного рая – это исполнение мечты, обретение счастья на берегу моря, в живописной Малтакве (Аджария): «Сказочный день. Тишина. Осуществление сна». Любуясь красотой Малтаквы, Яшвили видит будущее этого райского уголка: «Мирно под солнцем простерт будущий детский курорт». И Пастернаку – блестящему переводчику грузинской поэзии, близко такое восприятие Грузии…
«Автопортрет» Тициана Табидзе – поэзия иного рода. Стихотворение отражает эстетику символистов, оказавшую влияние на формирование и развитие художественного мышления Пастернака… «В переводе новейших грузинских поэтов у Б.Пастернака мы наблюдаем предельную смысловую точность, почти сохранены все образы и расстановка слов, несмотря на некоторое несовпадение метрической природы грузинского и русского стиха, и, что важнее всего, в них чувствуется напев, а не переложение образов, и удивительно, что все это достигнуто без знания грузинского языка», — писал Тициан Табидзе (Пастернак Б. Не я пишу стихи: Переводы из поэзии народов СССР. М., 1991).
Вчитываемся в строки пастернаковских писем и переводов и ощущаем глубину его очарованности грузинской поэзией, поэтами, Грузией. Пастернак объясняет это так, как может только поэт: «Потому что это не только юг и Кавказ, то есть красота всегда бездонная и везде ошеломляющая; и это не только Тициан и Шаншиашвили, Надирадзе и Мицишвили, Гаприндашвили и Леонидзе, то есть люди замечательные на любой почве и не нуждающиеся в сравненьи, чтобы догадаться об их несравнимости. А это нечто большее, и притом такое, что и на всем свете стало теперь редкостью. Потому что (оставляя в стороне ее сказочную самобытность) это и в более общих отношеньях страна, удивительным образом не испытавшая перерыва в своем существовании, страна, еще и теперь оставшаяся на земле и не унесенная в сферу совершенной абстракции, страна неотсроченной сказки и ежесуточной действительности, как бы велики ни были ее сегодняшние лишения» (от 30. VII. 32).
 
ЗАГАДКА
 
— Хочу восстановить вашу связь с этим чудесным, абсолютно адекватным Грузии человеком, — сказала Ирина Ерисанова. — Эта загадка, которая должна была прийти ко мне гораздо раньше, но пришла сейчас, позже, чем хотелось бы. На каких-то фотографиях вы видите молодого, внешне очень победительного человека. Хорошо зная Пастернака, мы понимаем, что «гламурчика», как говорят сегодня, в нем никогда не было. Для меня самое главное, что в нем действительно было, — это абсолютная честность в человеческих проявлениях чувств. Если ему нравился человек – он ему нравился, нравился бесконечно. Борис Леонидович влюблялся в него, запоминал его лицо. У него возникали с таким человеком прямые и очень, может быть, требовательные отношения. Но, тем не менее, это были отношения не светские, потому что ничего светского в поэте по-настоящему не было. Хотя это совсем не значит, что он был абсолютно доступен для всех. Для кого-то Пастернак был закрытым человеком. И на этих людей он, возможно, производил даже неприятное впечатление. Им мерещилось за этим высокомерие или еще что-то. А на самом деле здесь просто заканчивалась зона его интересов. На одной стене висят фотографии, где Пастернак еще совсем молодой. Но в этот период его стихи уже читают, знают наизусть, обожают, возникает целая армия поклонников, хотя трудно назвать людей, которые любят его стихи, просто поклонниками: Пастернак – отнюдь не оперный тенор. И в то же время это человек по-настоящему и глубоко неуверенный в себе. Он, как никто, всегда жил мощной тягой что-то еще изменить в уже написанном стихотворении… У кого вы еще увидите такие выразительные вещи, как две даты под стихотворением? Причем они во времени максимально растянуты. Начиная с конца 20-х годов – в 1928-29-е, Пастернак наиболее часто повторяет слова «естественность», «простота» – то, чего он жаждал. Он хочет быть понятым максимальным количеством людей. Ему кажется, что это важно. Поэт знакомится с будущей своей женой, и хочет, чтобы и она его понимала. На фотографиях Борис Леонидович необыкновенно красивый, совершенно победительный, а на самом деле жаждущий что-то изменить в себе, стремящийся к совершенству. Находясь в обычной московской писательской среде, он всегда был очень заметен. Не потому что выделялся, а потому что был чуть-чуть выше… Он шел по улице как будто немного над землей – выработал такую походку после того, как сломал ногу. Чтобы, не дай Бог, не подумали, что он хромает. Сохранились воспоминания. По Тверской идет толпа, в ней – человек в обычном одеянии, в кепочке, шарфике, но бросается в глаза. Какой странный человек... Так это же Пастернак! Он всегда заметен, выделяется в толпе. Женщины в него влюбляются, потому что поэт невероятно притягателен. Пастернак обычно сразу открывает для себя человека, открыто смеется, радуется, распахивает объятья. Всего этого в Москве чуть больше, чем нужно. И вот в 1932 году он приезжает в Тбилиси, где его встречает замечательный Тициан. Большой человек с детской улыбкой, чудесной челкой и открывает ему объятья, тот – тоже. Только побывав в Грузии, я окончательно поняла, что открытость, эмоциональность Пастернака соответствует грузинскому характеру Здесь все естественно: естественно прижать друг друга к сердцу, естественно сообщить друг другу что-то сокровенное. Такое полное попадание... Думаю, именно это сделало Пастернака раз и навсегда сыном Грузии. Поэт называл ее родиной, хотя не так часто здесь и бывал. Но Грузия началась в жизни Пастернака в совершенно драматический для него период. Это тот период, который Анна Ахматова назвала молчанием. Пастернак, конечно, писал стихи, но значительно меньше, чем раньше. Это время его страшных бытовых неудобств, личных потерь. Он не просто наблюдал, как кто-то исчезает – исчезали из его жизни близкие ему люди. На это был особенно щедр 1937 год: случились две самые грандиозные потери, которые он так до конца жизни не пережил – Паоло и Тициан. Если мы говорим о кошмаре, который поэт переживал уже в Переделкине, то нельзя пройти мимо этих двух судеб. Пастернак пережил эту трагедию как часть своей собственной жизни. Ни на секунду он не отрекся ни от одного, ни от другого, тому и другому он был верен до конца... А Нина Александровна Табидзе стала фактически членом его семьи. Первое, что видит человек в Переделкине, – это ее фотография. Рядом с Ниной стоит Пастернак, человек, в тот период известный уже во всем мире. Грузия всегда остается с ним, грузины приезжали к нему в дом. Полтора года назад у нас прошла презентация книги итальянского автора, посвященной выходу романа «Доктор Живаго». В ней я обнаружила стихотворение итальянского переводчика, в котором он рассказывает, как подошел к калитке дома Пастернака и поэт, открыв ее, переспросил: «Вы ведь грузин?» А кто еще мог приехать к нему с такой яркой южной внешностью? Так что это была дивная, действительно мощная часть его жизни. В 1939 году единственным соперником этого увлечения Пастернака Грузией стал Шекспир. Борис Леонидович начал его переводить. Шекспир дал ему возможность жить, в том числе существовать материально. В 1939-м он переезжает на дачу в Переделкине, где у нас сейчас музей и где сегодня все еще присутствует дух личной свободы и личного сопротивления.
Шекспир его энергетически мощно подпитывал. Но задумка была больше, чем просто переводить Шекспира. И эта задумка осуществится только после окончания войны. Когда мы входим в музей, то оказываемся на территории мифов. Речь идет о том, что человек этот умел претерпевать самые невероятные невзгоды и при этом создавать впечатление, что он каждый день ест тарелку с икрой. А на самом деле Пастернак довольно долго жил в бытовом неуюте. Эти фотогорафии дают редкую возможность увидеть Пастернака в движении. Он поворачивает голову, мы видим, как он смотрит на нас, отворачивается, что-то говорит, хохочет. Очевидно, что жизнь не кажется ему такой уж нестерпимо чудовищной. Это не значит, что она его радовала, но что-то в нем уже загорелось, возник мощный творческий импульс и повел его дальше. В 1945 году это стало превращаться в работу над романом. Момент новой влюбленности, новый виток жизни. И период невероятно интенсивной работы над «Доктором Живаго»... Эти самые последние годы его жизни сформировали его лицо. Ничего не потеряно – сохранились достоинство, ощущение правоты, дерзость. «Доктор Живаго» – дерзость Пастернака. Он сделал это, зная, на что идет. Абсолютно художественный акт, ничего политического. Я ни секунды не сомневаюсь – это была художественная акция! Если бы Борис Леонидович хоть на миг подумал, что это политическая акция, он бы не справился. Его поддерживало ощущение собственной художественной правоты.
Открытие выставки фотографий Пастернака в Литературном музее имени
Г. Леонидзе можно назвать удачным началом. Потому что, как мне кажется, присутствие Пастернака в этих стенах абсолютно органично. Никто ни разу мне не сказал: ну он же не грузин! Это совершенно не имело значения. Все чистопольские фотографии хранились в архиве цветаевского музея и были частью обширного собрания человека трагической судьбы – ленинградского журналиста и коллекционера-энтузиаста Михаила Абрамовича Балцвиника, разыскавшего в 60-е годы В.Д. Авдеева и познакомившего его с сыном поэта, Евгением Борисовичем Пастернаком.  Это был невероятно отчаянный человек! Кстати, в ноябре-декабре нынешнего года у нас в Переделкине откроется выставка, посвященная Тициану Табидзе. А в перспективе мы можем привезти в Тбилиси выставку «Пастернак и футуристы»...
 
 
«БЛИЗКИЕ, РОДНЫЕ!..»
 
Государственному музею грузинской литературы имени Г. Леонидзе повезло – здесь хранится архив Бориса Пастернака, принадлежавший Ольге Всеволодовне Ивинской, музе поэта в последние годы его жизни. В 1980 году ее зять, Игорь Козовой продал архив в музей Дружбы народов Академии наук Грузии. Позже музей был реорганизован в Центр национальных взаимосвязей, а уже после его распада материалы архива поступили на хранение в Литературный музей.
— Зять Ольги Ивинской договаривался с нами и в то же время рассматривал возможность вывоза архива, — рассказала профессор Тбилисского государственного университета имени И. Джавахишвили, доктор филологических наук Мария Филина. — Но мы сказали: «Нет! Пастернаковский архив обязательно должен быть в Тбилиси!» Кажется, что Пастернак приехал в Тбилиси и никогда отсюда не уезжал, хотя больше месяца он здесь никогда и не был... На самом деле, если собрать дни Пастернака, проведенные в Грузии, это совсем не так много. А впечатление, что это часть его жизни и часть жизни всей грузинской общественности.
В архиве хранятся машинописный экземпляр первой книги романа «Доктор Живаго» с дарственной надписью «Это экземпляр бедной Олечки, самого сильного человека на свете. От ее Б.», пьеса «Слепая красавица», «Три главы из повести» и стихотворения – машинописные и рукописные экземпляры, над которыми Пастернак продолжал работать. Эти материалы позволяют заглянуть в творческую лабораторию поэта. Так, в архиве сохранился автограф стихотворения «Гамлет». В нем еще только две строфы и звучат они иначе, чем окончательный вариант:
 
Вот я весь. Я вышел на подмостки.
Прислонясь к дверному косяку,
Я ловлю в далеком отголоске,
Что случится на моем веку.
 
Это шум вдали идущих действий.
Я играю в них во всех пяти.
Я один. Все тонет в фарисействе.
Жизнь прожить – не поле перейти.
 
Не меньший интерес представляет переводческая кухня Пастернака. Тбилисский архив в этом отношении – настоящий клад! Мы становимся свидетелями того, как тщательно поэт подбирает слово, ищет ритм, адекватные оригиналу. «Я не имею права на неточную рифму!» — пишет он Ольге Ивинской. Огромной ценностью являются пастернаковские автографы переводов грузинских поэтов – Николоза Бараташвили, Тициана Табидзе, Симона Чиковани и других.
В архиве Б. Пастернака находится письмо автора «Колымских рассказов» Варлама Тихоновича Шаламова с подробным разбором первой книги романа «Доктор Живаго». Переписка писателей началась в 1952 году. Тогда Варлам Шаламов писал из поселка Оймякон (Якутия), где отбывал ссылку. Вернувшись оттуда в конце 1953 года, он сразу встретился с Пастернаком в Москве и взял у него рукопись романа «Доктор Живаго». 30 декабря того же года Шаламов написал Пастернаку длинное, обстоятельное письмо, в котором дал произведению очень высокую оценку. Автограф этого письма бережно хранится в тбилисском архиве. По мнению В. Шаламова, «Доктор Живаго» — «это попытка вернуть русскую литературу к ее настоящим темам. Это ответ на те вопросы, которые задали тысячи людей и у нас, и за границей, вопросы, ответов на которые они напряженно и напрасно ищут в тысячах романов последних десятилетий, не веря газетам и не понимая стихов».
В фондах музея хранится большой личный архив Тициана Табидзе, в котором значительное место принадлежит переписке Бориса Пастернака с Тицианом, его женой Ниной Александровной и дочерью Тацит (всего в архиве Табидзе хранится 122 письма от Пастернака, 11 телеграмм, семь талонов на денежные переводы).
В этих письмах проявляется то качество Пастернака, о котором сказала Ирина Ерисанова, – поразительная открытость характера поэта и, конечно, огромная, трепетная, не имеющая аналогов любовь к грузинским друзьям, которых он называет «близкими, родными, равными, душевно-понятными».
«Знаете ли Вы, Нина, как я соскучился по Вас? Разлука с Вами, с Нитой, с Вашей атмосферой, разговорами, которые бы мы завели, только бы увиделись, сравнима только с тоской по сестрам и родителям, которых я не видел 15 лет. Я всегда думал, что люблю Тициана, но не знал, какое место безотчетно и помимо моей воли, принадлежит ему в моей жизни. Я считал это чувством, но не знал, что это сказочный факт. Сколько раз пировали мы, давали клятвы верности (тут присутствует, конечно, и бедный Паоло, думаете ли Вы, что я его когда-нибудь забуду!), становились на ходули, преувеличивали! Сколько оснований было всегда бояться, что из сказанного ничего не окажется правдой. И вдруг насколько все оказалось горячей, кровней! Как слабо все было названо! Как необычайна действительная сила этой неотступной, сосущей, сумасшедшей связи!»
Письма к Нине Александровне Табидзе отличаются особой откровенностью, которую объясняет сам Пастернак в письме от 2. 05. 51 г : «Нина, иногда мне кажется, что Вы – моя душа. В образе женщины, отброшенная в пространство, чтобы мне легче было разговаривать с самим собой».
«В письмах к Нине Александровне Б. Пастернак сообщает о своих взглядах на искусство, на творческий процесс, делится творческими планами, переписывает ей свои последние стихи, «не дав им отлежаться», разрешая дарить их общим друзьям. О стихах, объединенных одним заглавием «Колыбельные песни», Б.Л. писал: «Стихи эти – второй разряд, потому что они только нежны и музыкальны, а стихи, кроме музыки, должны содержать живопись и смысл». (Цит. по книге «Б. Пастернак. Материалы фонда Государственного музея грузинской литературы им. Г.Леонидзе». Составление, подготовка текста и комментарии Светланы Игоревны Чернявской)…
Этих удивительных людей нет на свете. Не так давно ушла любимица многих и многих, обаятельная, тонкая, интеллигентная Нита Табидзе – дочь Тициана, которую Наталья Соколовская назвала «волшебным человеком, светлым символом истории великих содружеств, венцом которых стало братство Бориса Пастернака и Тициана Табидзе». В конце прошлого года в Государственном музее грузинской литературы имени Г. Леонидзе прошел вечер ее памяти, в котором приняли участие и российские гости. Это была очередная встреча Пастернака со своими любимыми, «золотыми» (так обращался к ним Борис Леонидович в письмах) грузинскими друзьями-поэтами.
 

Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская
24 октября 2012

Дорогие друзья!

Приносим свои извинения в связи с задержкой публикаций на сайте в связи с техническим сбоем.

Мы делаем всё возможное!

15 марта 2010

15 марта пришла весть горькая и страшная — не стало Татьяны Владимировны Загорской, изумительного художника-дизайнера, отличавшегося безукоризненным вкусом, любовью к своему делу, высоким профессионализмом.

На протяжении долгих лет Татьяна Владимировна делала журнал «Страстной бульвар, 10» и делала его с таким пониманием, с таким тонким знанием специфики этого издания, с такой щедрой изобретательностью, что номер от номера становился все более строгим, изящным, привлекательным.

В сентябре 2009 года Татьяна Владимировна перенесла тяжелую операцию и вынуждена была отказаться от работы над «Страстным бульваром», но у нее оставалось еще ее любимое детище — журнал «Иные берега», который она придумала от первой до последней страницы и наполнила его своей высокой культурой, своим щедрым и светлым даром. Каждый читатель журнала отмечал его неповторимое художественное содержание, его стиль и изысканность.

Без Татьяны Владимировны очень трудно представить себе нашу работу, она навсегда останется не только в наших сердцах, но и на страницах журнала, который Татьяна Загорская делала до последнего дня с любовью и надеждой на то, что впереди у нас общее и большое будущее...

Вечная ей память и наша любовь!

25 декабря 2009

Дорогие друзья!
С наступающим Новым Годом и Рождеством!
Позвольте пожелать вам, мои дорогие коллеги, здоровья и благополучия! Радости, которое всегда приносит вдохновенное творчество!
Мы сильны, потому что мы вместе, потому что наше театральное товарищество основано на вере друг в друга. Давайте никогда не терять этой веры, веры в себя и в свое будущее.
Для всех нас наступающий 2010 год — это год особенный, это год А. П. Чехова. И, как говорила чеховская героиня, мы будем жить, будем много трудиться, и мы будем счастливы в своем служении Театру, нашему прекрасному Союзу.
Будьте счастливы, мои родные, с Новым Годом!
Искренне Ваш, Александр Калягин

***
Праздничный бонус:
Новый год в картинке
Главные проекты-2010 в картинке
Сборник Юбилеи-2010 в формате PDF

27 октября 2008

Дорогие друзья, теперь на нашем сайте опубликованы все номера журнала!
К сожалению, архивные выпуски доступны только в формате PDF. Но мы
надеемся, что этот факт не умалит в ваших глазах ценности самих
текстов. Ссылку на PDF-файл вы найдете в Слове редактора, предваряющем
каждый номер. Приятного и полезного вам чтения!