Прощай, Учитель!..

Прощай, Учитель!..

Эти слова как-то вдруг и совершенно естественно родились в душе, когда пришла весть о смерти Чингиза Айтматова — в них соединились названия двух его повестей, которые обозначили для нас тогда, в момент их появления, нечто большее, нежели просто литература. «Первый учитель» и «Прощай, Гульсары» стали для нас уроками нравственности и приобщением к серьезным проблемам человека и человечности. Он и был, по сути, одним из первых Учителей — классика есть классика, к ней приникаешь в поисках ответов на вечные вопросы и благодарно склоняешься перед мудростью, чистотой и прелестью языка, прозрачностью мысли. В литературе современной это встретишь не часто, даже тогда, в 60-70-х годах ХХ столетия, когда настоящих, пронизанных болью и светом произведений было значительно больше, нежели сегодня. А проза Чингиза Айтматова захватывала и покоряла мгновенно. «Я открываю настежь окна. В комнаты вливается поток свежего воздуха. В яснеющем голубоватом сумраке я всматриваюсь в этюды и наброски начатой мною картины. Их много, я много раз начинал все заново. Но о картине в целом судить пока рано. Я не нашел еще своего главного, того, что приходит вдруг так неотвратимо, с такой нарастающей ясностью и необъяснимым, неуловимым звучанием в душе, как эти ранние летние зори. Я хожу в предрассветной тиши и все думаю, думаю, думаю. И так каждый раз. И каждый раз я убеждаюсь в том, что моя картина — еще только замысел.

 ...История, всколыхнувшая мне душу, история, побудившая меня взяться за кисть, кажется мне настолько огромной, что я один не могу ее объять. Я боюсь не донести, я боюсь расплескать полную чашу. Я хочу, чтобы люди помогли мне советом, подсказали решение, чтобы они хотя бы мысленно стали со мной рядом у мольберта, чтобы они волновались вместе со мной.

Не пожалейте жара своих сердец, подойдите поближе, я обязан рассказать эту историю».

Так начинается «Первый учитель».

Почему-то именно эта повесть Чингиза Айтматова попалась мне первой и осталась в душе навсегда. Уже потом, зачарованная этим писателем, я прочитала и «Лицом к лицу», и «Джамилю», и «Тополек мой в красной косынке», написанные раньше... А дальше уже не пропускала ничего, при каждой встрече с новой повестью испытывая неподдельное волнение, вживаясь в описанное, проникаясь любовью к красоте неведомой Киргизии, и помня, ни на миг не забывая, что надо от меня писателю: «Не пожалейте жара своих сердец, подойдите поближе...»

Вот так я и шла по жизни, подходя все ближе и ближе. До самого конца. До того момента, когда Чингиза Айтматова не стало.

Айтматова на протяжении долгих лет восхищали слова Леонида Леонова о том, что выход в космос дал человечеству возможность увидеть себя со стороны. Но я не могу вспомнить, говорил ли он когда-то, что у подобного взгляда — двойная оптика: можно видеть так, как умел это он сам — крупно, объемно, «подключая» к этому взгляду своих читателей, заставляя их плакать, смеяться, задумываться над тем, над чем плачет, смеется, задумывается сам Чингиз Айтматов. По верному наблюдению одного из критиков, Айтматову-художнику свойственна была манера непосредственного проникновения во внутренний мир его героев: не случайно пространные авторские рассуждения появились в его прозе довольно поздно, а поначалу события излагались самим героем, получившим возможность взгляда на себя со стороны с дистанции времени. Но никакой дистанции между писателем и его героями не ощущалось.

Но ведь можно и иначе — полностью отстранившись, отгородив себя от тех, на кого ты смотришь со стороны: равнодушно наблюдая, фиксируя... По этому пути пошла литература конца ХХ — начала ХХI века, для которой утратилась объективная важность той темы, что безраздельно владела Чингизом Айтматовым: освобождение в человеке человеческого. Следующим писательским поколениям показалось, что обрушившаяся на нас свобода — это и есть освобождение. Вот только чего? Непременно ли человеческого?..

Мы постигали многое и невымышленно важное с каждой новой повестью и романом Чингиза Айтматова. Невозможно забыть поставленный Борисом Львовым-Анохиным по повести «Материнское поле» спектакль, в котором великая актриса Любовь Добржанская сыграла, может быть, одну из самых лучших своих ролей — роль матери, потерявшей на войне своих сыновей, исповедующейся перед Матерью-Землей. Как невозможно забыть мысли и переживания, подаренные нам «Белым пароходом».

А потом пришла пора «Буранного полустанка» — книги, сыгравшей поистине огромную роль в нашем самосознании и осознании своего места и назначения в мире. По роману тоже ставились спектакли, о нем много говорили, спорили, но всех захватила обостренная памятливость Чингиза Айтматова на историческое прошлое, его талант словно обнаженными нервами воспринимать токи нашего времени, тревожно и упрямо вопрошать будущее.

Тема связи времен, преемственности нравственного, духовного, эстетического опыта, тема памяти переплетались в этом романе и звучали болезненно-остро, никого не оставляя равнодушным. «За все на земле есть и должен быть спрос», — говорил один из героев, Казангап, и в этих словах четко ощущался посыл автора, его глубокая нравственная убежденность.

Легенда о кочевниках жуань-жуанях, которые духовно оскопляли своих пленников, превращая их в вечных рабов, кроме своей поэтической глубины одарила нас словом, надолго вошедшим в обиход: «манкурт» — человек, потерявший память о предках, разорвавший нить нравственной преемственности, забывший самое свое имя. Роману «Буранный полустанок» Чингиз Айтматов предпослал эпиграф из «Книги скорби» Григора Нарекаци: «И книга эта — вместо моего тела, И слово это — вместо души моей...»

Это не были просто красивые слова. Это была авторская позиция, заражавшая и заряжавшая нас, читателей.

А потому ракетный «Обруч», постепенно сжимавший Землю, становился сродни шири из сыромятной кожи, обручу, который носили рабы: по мере усыхания кожи, он сдавливал голову до полной потери человеком памяти. Так же и ракетный «Обруч» заставлял Землю утратить память, а значит — и определенные нравственные ориентиры и законы.

Еще в 1977 году, выступая на Международном писательском форуме в Софии, Чингиз Айтматов сказал: «Мы все сегодня в одной лодке, а за бортом — космическая бесконечность». Спустя три десятка лет мы осознаем, что одной лодки уже давно нет, в космической бесконечности приходится аукаться и искать друг друга. Найдем ли?..

А тогда... Тогда эта мысль писателя стала главной поэтической и смысловой метафорой спектакля якутского режиссера Андрея Борисова «Желанный голубой мой берег», поставленного по роману Айтматова «Пегий Пес, бегущий краем моря» — о рыбаках-нивхах, о нравственных законах людей, живущих нераздельно с природой. И случилось так, что во время показа спектакля на фестивале в Тбилиси тросы, на которых крепилась огромная лодка, оборвались прямо во время действия. В считанные секунды бросились к месту их крепления разные люди — грузины, русские, якуты — повисли всей тяжестью тел на этих тросах и спектакль продолжался, а зрители в зале ни о чем не догадались. «Мы все в одной лодке...», — сказал тогда потрясенный Андрей Борисов. Знал ли он, что повторяет слова писателя?

Скорее всего — нет, это было просто естественное ощущение момента...

Почему-то именно сегодня мне все чаще вспоминаются слова Чингиза Айтматова из статьи, написанной в 1962 году — целую вечность назад! Они, как мне кажется, особенно необходимы дню сегодняшнему: «Добро в человеке надо растить, это всеобщий долг всех людей, всех поколений». Да, оно никогда не явится само по себе, его необходимо растить в человеке, как цветок, как сочный плод, заботливо и нежно. Иначе не получится ничего. И оно бывает очень разным, это добро — когда наш журнал «Иные берега» только еще начинал свою жизнь, Чингиз Торекулович Айтматов дал нам фрагмент своего романа, оказавшегося последним, «Вечная невеста». Этот фрагмент о снежном барсе, доживающем свои последние дни, своей поэтической силой, своей мощью вызвал огромный читательский интерес к новому, никому не известному еще журналу. Разве можно это забыть? «Иные берега» навсегда теперь связаны с именем Чингиза Айтматова, одного из крупнейших, одного из пронзительных по чувству ответственности за все, происходящее в мире, писателей советской эпохи.

Навсегда.

В «Первом учителе» есть слова о забытых родниках: «... Проляжет новая дорога, тропа к ним забывается, все реже заворачивают туда путники напиться воды, и родники понемногу зарастают мятой да ежевикой... Придет человек, разыщет то заглохшее место, раздвинет заросли и тихо ахнет: давно никем не замутненная, прохладная вода необыкновенной чистоты поразит его своим спокойствием и глубиной своей. И увидит он в том роднике и себя, и солнце, и небо, и горы... И подумает тот человек, что грех не знать такие места, надо и товарищам рассказать об этом. Подумает так и забудет до следующего раза. Вот так иной раз и в жизни бывает...»

Эти слова сегодня имеют самое прямое, самое непосредственное отношение к тому, что создано в отечественной литературе Чингизом Айтматовым. Возьмите его книги и перечитайте (или прочтите впервые) — в незамутненном роднике прозы киргизского писателя вы увидите «и себя, и солнце, и небо, и горы».

Это и будет лучшим памятником тому, кто подарил нам родники необыкновенной чистоты.


Комментарии

Cтаросельский Семен, 18 января 2009

Наташа! Здравствуй! Прости,что вот выпал такой способ попытаться восстановить с тобой утраченную связь. Я обнажаю голову перед светлой памятью Чингиза Айтматова и всегда буду благодарен ему за Плаху,за то,что он первый рассказал мне кто я есть!
Родная! Напиши нам письмецо.
Целуем: Аня + Сема

Редакция, 19 января 2009

Семен, добрый день! Не могли бы Вы продублировать письмо с адресом на эл. почту редакции. Спасибо.

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская