Ростислав Янковский: "В свои 85 лет я всё еще люблю наблюдать за людьми"

Ростислав Янковский: "В свои 85 лет я всё еще люблю наблюдать за людьми"

 

5 февраля мэтру белорусской сцены и кино Ростиславу Ивановичу Янковскому исполнилось 85 лет.
Чествование юбиляра проходило в Русском театре, которому он отдал почти 60 лет своей жизни. Юбилейное интервью — это очередной бенефис артиста.
Ростислав Иванович, говорят, что все мы родом из детства и все базисные человеческие основы закладываются именно тогда. А каким было ваше детство?
Я помню, что когда жил в Одессе – городе моего детства (хотя там прожил всего пять лет) — в 30-годы отца арестовали, и он сидел пять лет в Печорах, а нас выгоняли из города. Отец писал матери: «Откажись от моей фамилии, и вы сможете жить в Харькове». А отец был штабс-капитаном лейб-гвардии Семеновского полка, служил вместе с Тухачевским, за что и поплатился. Сначала его посадили на пять лет, а потом еще дали срок. Так мы остались втроем: я, бабушка и мама.
А какие самые яркие впечатления мальчика сталинской эпохи?
Я был мальчиком не дворовым – меня на улицу не пускали. А когда вырывался во двор, то только с бабушкой. А она, надо сказать, была замечательной: говорила по-французски и товарищей товарищами не называла. С ней я ходил в Театр кукол, где впервые увидел марионетку – и влюбился в это искусство. Помню, как в кино ходили, а домой приходил и обязательно все проигрывал – желание играть было заложено еще в раннем детстве. Мы с бабушкой ходили в церковь. На Дерибасовской стоял большой собор, а тогда ведь все православные храмы закрывали, и мы пошли в костел – это же была вера моего отца. Я зашел в костел – лепнина, парты, ксендзы, орган, а было Рождество, поэтому стояла купель и статуя Божьей Матери – я был потрясен. Поэтому, когда вернулись домой, привязал волчок на веревку и ходил с ним, как с кадилом – освящал дом. Это все вместе влияло на мое восприятие мира. А еще в те годы любили демонстрации, правда, чему радовались, не знаю, но везде висели лозунги, флаги, цветы, шли улыбающиеся люди, атмосфера праздника была необыкновенная. Помню как мы с соседской девочкой смотрели с балкона на демонстрацию. А в этот момент шла большая ростовая кукла «земной шар» и на нем стоял рабочий с кувалдой. Как раз напротив нас они остановились – шар покачнулся и чуть не упал, рабочий, естественно, выругался. Я страшно заинтересовался тем, что он сказал. Пришел к бабушке, спросил, а у нее пенсне чуть не упало (смеется), тогда я впервые познакомился с такой образной русской речью. Так что набор впечатлений был в детстве очень разнообразным.
Ростислав Иванович, скажите, откуда пошел и как возник клан артистов Янковских?
Я думаю, что это гены. Это все от отца пошло – он потрясающе пел, любил читать вслух романы, что-то было артистическое в его натуре. Ведь, несмотря на то, что Олег не собирался стать актером, все же стал, и хорошим. Я его привез в Минск, а жили мы в гримерках театра (Русский драматический театр им. М.Горького в Минске — Д.Н.), ведь город был полуразрушен, и квартир не было. Мой сын и брат Олег жили вместе в одной гримерке, а в другой мы по вечерам собирались, читали стихи, и Олежка все это слышал, видел. В спектакле «Барабанщица» (пьеса А. Салынского) я играл вместе с А. Климовой, нужен был маленький мальчик на роль, тогда-то ко мне и подошел режиссер спектакля и говорит: «А давай попробуем твоего Олега». Он на сцену вышел, и тогда уже многие заметили его удивительную органику. После восьмого класса надо было поступать в институт, а в Минске он не хотел оставаться и уехал домой в Саратов. Актером быть он не хотел, а вот футболом увлекался.
А как же он попал в театр?
Коля, наш средний брат, втайне поступал в Саратовское театральное училище, а Олег увидел объявление о наборе и решил пойти не в Медицинский институт, в котором собирался получить профессию зубного техника, а в училище, но вступительные экзамены были уже закончены. Олег решил выяснить правила приема на следующий год, но, подойдя к стенду, где висели списки с фамилиями зачисленных студентов, нашел и свою. Он пошел выяснить, как такое могло случиться, а ему сказали, что он зачислен и занятия начинаются в сентябре. Так он стал учиться. А когда сыграл главную роль Андрея Некрасова в фильме «Служили два товарища» и в многосерийном фильме «Щит и меч», который принес ему популярность, — можно было говорить о том, что он уверенно вошел в профессию.
А как вы вошли в профессию, можете припомнить свой дебют?
Когда отца выпустили из лагеря, мы переехали в Казахстан. Я уже учился в школе, в шестом классе, и преподавательница литературы решила поставить «Цыган» А.С. Пушкина. Меня взяли на роль молодого цыгана. Земфиру играла десятиклассница, такая кровь с молоком, и вот любовная сцена: Олег, а он играл совершенно нетемпераментного консула армянина, идет с деревянным ножом и повторяет: «Земфира не верна. Земфира не верна». Потом он ударял Земфиру, она падала на меня, придавливала, а я дрыгал ногами, кричал: «Пусти, дышать нечем!». Раздался хохот, и успех был потрясающий.
«Важнейшее искусство для народа» – кино, как оно вошло в вашу жизнь?
Я устроился учеником киномеханика на лето и в щель рядом с аппаратурой смотрел первые фильмы. Шла война, голод, хлеб по талонам. Но тогда еще как-то поддерживали население: давали шестьсот граммов хлеба, американская помощь была – консервы, ботинки присылали, которые мы называли «улыбка Черчилля», потому что, когда они намокали, картонная подошва отставала. А люди ходили в кино, смотрели «Партизан в степях Украины», «Два бойца». И вдруг появились трофейные фильмы: «Серенада солнечной долины», «Большой вальс» — народ толпами валил смотреть на эту красивую жизнь, которая где-то все-таки существовала.
А знакомство с профессиональным театром как произошло?
Сначала я увидел самодеятельный театр, в тот вечер давали спектакль «Без вины виноватые». И больше всех мне тогда понравился Шмага, и я, улыбаясь, подошел к этому артисту и спросил: «Вы Шмага?» К моему удивлению, этот человек сказал, что он не Шмага, а работает бухгалтером вместе с моим отцом. А чуть позже, когда к нам приехал казахский театр из Караганды, играли на национальном языке спектакль «Девочка Жебек». Актеры были одеты в национальные костюмы – халаты, в руках у них были луки, стилизованные юрты на сцене. Зайдя тихонечко за кулисы, я видел, как они играют сложнейшие кульминационные сцены, а потом выходят из-под света рамп и заботятся о своих детях, которые бегают здесь же: сажают их на горшочек, дают попить кумыса. В этой двойной жизни сцены и быта я ощутил какую-то завораживающую силу.
Ростислав Иванович, у вас была такая яркая сложная жизнь, а в одном интервью вы сказали, что в театре интереснее, чем в жизни.
Театр – мой дом и мне в нем интереснее, действительно. В жизни столько негатива, а в театре, когда играешь разных персонажей, их судьбы, как-то внутренне уговариваешь себя, входишь в образ, он проходит через тебя, оставляя чувство радости, горечи – разнообразную эмоциональную палитру, которая в реальной жизни редко встречается.
Актер — это профессия или диагноз?
Олег говорил, что это заболевание. И я полагаю, что он был прав.
В сегодняшнее непростое время чем живет Русский театр в Минске, какие постановки готовятся?
Наш театр никогда не шел на уступки времени и власти, стараясь отказываться от навязанных вещей. Хотя иногда и театры, и артисты выигрывали на этом, получая звания. А мы ставили: «Варшавскую мелодию» Л. Зорина, «Антоний и Клеопатра» и «Макбет» У. Шекспира, «Возвращение в Хатынь» А.Адамовича, «Трехгрошевую оперу» Б.Брехта, «Гнездо глухаря» В. Розова. Кстати, именно за роль в этом спектакле я получил звание народного артиста СССР. Хотя сейчас такой период трудный – все cнова закручивается – Украина, повышение цен, девальвация, – он не может не сказываться на театре. В основном в репертуаре больше комедий, и, наверное, какой-то период так еще будет продолжаться, ведь театр сегодня должен думать не только о художественной стороне дела, но и о материальной.
Ростислав Иванович, а какая занятость у вас сегодня в репертуаре?
Я играю в спектакле «Горе от ума» Фамусова, Грознова в постановке «Правда хорошо, а счастье лучше» по Островскому, играю в спектакле «Пане Коханку» такого белорусского Мюнхгаузена. В спектакле «Земляничная поляна» Бергмана у меня главная роль – доктор Борг. И вот сейчас, открою вам секрет, в нашем театре Борис Луценко готовит новый спектакль. Он взял пьесу Дельмара «Уступи место завтрашнему дню». Спектакль будет называться «Барклей и Люси Купер».
С режиссером Борисом Луценко у вас ведь давнее и тесное сотрудничество?
Да, я, действительно, с Луценко сделал много ролей, начиная с «Макбета»: и «Христос и Антихрист», и «Перед заходом солнца», и «Поднятую целину». Мало того, я за роль Петра в инсценировке Шолохова получил премию И.М.Смоктуновского. Борис Иванович — режиссер очень мощный, он это доказал, получив за свой спектакль «Оракул» по пьесе А. Макаенка «Затюканный апостол» Национальную театральную премию в номинации «Лучший драматический спектакль» года.
Насколько я знаю, у вас было грандиозное выступление на фестивале в Штутгарте именно с постановкой Бориса Луценко «Макбет».
Да, мы приехали в Штутгарт и четыре директора нам объявили, что мы будем открывать фестиваль. Мы волновались, как будет с переводом, а оказалось, что его и вовсе не будет. Надо сказать, что публика там потрясающая – им не нужен перевод, они прекрасно знают тексты Шекспира. И вот мы сыграли, и гробовая тишина в зале, ну, думаем, все – провал. А потом шквал аплодисментов, нас вызывали более десяти раз на поклон. Успех был невероятный, тогда нашего «Макбета» признали лучшим.
Ростислав Иванович, у вас никогда не возникало желания перейти в другой театр?
Когда меня Игорь Владимиров звал в Театр им.Ленсовета, где моей партнершей должна была стать Алиса Фрейндлих в его новой постановке «Варшавская мелодия», я не поехал по семейным обстоятельствам. У сына дважды было воспаление легких, и сырой питерский климат не пошел бы ему на пользу. Вот если бы тогда в Москву позвали, я бы сорвался (смеется).
Ростислав Иванович, а была такая роль, которую хотели сыграть, но так и не случилось?
Нет. У меня не было мечты сыграть ни Гамлета, ни Лира. Тем более что в «Гамлете» в постановке Бориса Луценко я играл Клавдия и призрака отца Гамлета.
Сегодня в театр пришло много интересных молодых режиссеров, с кем бы вы хотели поработать?
Вот с Туминасом или с Някрошюсом я бы поработал, потому что эти режиссеры уделяют большое внимание господину актеру. А актер – это главный человек на сцене. Все эти авангардные течения — только временные увлечения молодых режиссеров.
А что вам интересно в современном театре?
Весь этот авангард, который обозначился в творчестве Мейерхольда, Таирова, а позже Любимова больше напоминает занятие физкультурой, гимнастикой – это не искусство. А Малый театр, например, сохранил традицию и уважение к актеру, и это очень важно. Ведь в погоне за новыми формами все, чем славился русский психологический театр, можно потерять безвозвратно. Во Франции, например, Комеди Франсез был и остается, в Берлине театр Брехта, в Лондоне театр Олд Вик – это театры, в которых актер является важной персона. Но это не исключает роли режиссера, он — бог. Соединение великолепных актеров и режиссера приносит свои плоды – рождаются потрясающие спектакли. А когда о личности актера забывают, его превращают в инструмент или пешку в руках у режиссера, тогда такой театр мне не нравится, я его не понимаю.
Откуда такое неприятие?
Благодаря этому авангарду мы и искусство для детей потеряли: нет ни фильмов достойных, ни анимационных картин, ни драматических спектаклей-сказок. Ведь совсем недавно выпускались замечательные картины для детей: «Миколка-Паровоз», «Звездный мальчик», «Красная шапочка» — они до сих пор идут, и дети их смотрят. А мультфильмы новые, в которых вместо нормальных персонажей действуют странные нечеловекоподобные существа, ведь это очень современно, но... души там нет.
То есть искусство должно ориентироваться на человека?
Да, и только так.
Ростислав Иванович, надо ли помогать молодым или талант может пробиться сам?
На сегодняшний момент я в таком возрасте, когда можно позволить себе находиться вне всяких театральных интриг. Меня не касаются ни любовные истории моих коллег, ни их профессиональная конкуренция. Но когда талантливых людей обижают, тогда я заступаюсь и перед директором, и перед главным режиссером. Был депутатом и по возможности помогал с квартирами, иногда и материально помогал. Очень многие вещи я мог сделать и делал это с удовольствием.
Вы работаете в театре более 60 лет, видели не одно поколение актеров, а сегодняшние актеры, они какие?
Мне нравится это новое поколение, они серьезные, ответственно относящиеся к профессии, увлеченные работой. Я не могу говорить обо всех, но за артистов нашего театра я могу ручаться.
В театре вы сыграли более 160 ролей, но и в кино у вас были интересные работы. А чем, с актерской точки зрения, отличается работа в театре от работы кино?
Я, откровенно говоря, больше люблю театр. В кино работать тоже интересно, я снимался на киностудиях Беларуси, Украины, России — наберется порядка 30 киноработ. Но в театре есть один большой плюс — тебя не прерывают, ты включился в проживание, энергетически подключаешься к залу. Кино можно смотреть с начала, с конца, наверное, в этом есть какие-то свои прелести, но я их до сих пор по-настоящему не почувствовал.
85 лет — это серьезный возраст. Давит на вас эта цифра?
Вообще не хочу обращать внимание на эту цифру! У актера нет возраста, но... хотелось бы еще поиграть, а возраст уже очень солидный, не все можешь, чего хочешь. Восемьдесят пять лет – это длинная жизнь. Возраст суровый...
А есть у вас хобби?
Я урбанист, природой любуюсь, но не более того. А что меня интересует, так это люди. Я не могу сказать, что я их очень люблю, но я с интересом впитываю внешние, внутренние проявления тех или иных эмоций. Смотришь и хочешь угадать, а какой же характер у этого человека? В свои 85 лет я все еще люблю наблюдать за людьми.
То есть даже к вашему возрасту разгадать тайну человеческой души невозможно?
Наверное, но угадать что-то можно. Иногда за добродушием скрывается злоба. Видно по глазам, насколько этот человек скользкий или агрессивный. Женщин труднее угадать, мужчины более ранимые, примитивные, а слабый пол – изощренные и коварные. Я люблю и уважаю женщин, а мужчинам все чаще приходится сочувствовать (смеется).
Ростислав Иванович, а что поддерживает вас в нынешней жизни?
Сама жизнь. Семья и, конечно, театр — мой второй дом.
 

Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская
24 октября 2012

Дорогие друзья!

Приносим свои извинения в связи с задержкой публикаций на сайте в связи с техническим сбоем.

Мы делаем всё возможное!

15 марта 2010

15 марта пришла весть горькая и страшная — не стало Татьяны Владимировны Загорской, изумительного художника-дизайнера, отличавшегося безукоризненным вкусом, любовью к своему делу, высоким профессионализмом.

На протяжении долгих лет Татьяна Владимировна делала журнал «Страстной бульвар, 10» и делала его с таким пониманием, с таким тонким знанием специфики этого издания, с такой щедрой изобретательностью, что номер от номера становился все более строгим, изящным, привлекательным.

В сентябре 2009 года Татьяна Владимировна перенесла тяжелую операцию и вынуждена была отказаться от работы над «Страстным бульваром», но у нее оставалось еще ее любимое детище — журнал «Иные берега», который она придумала от первой до последней страницы и наполнила его своей высокой культурой, своим щедрым и светлым даром. Каждый читатель журнала отмечал его неповторимое художественное содержание, его стиль и изысканность.

Без Татьяны Владимировны очень трудно представить себе нашу работу, она навсегда останется не только в наших сердцах, но и на страницах журнала, который Татьяна Загорская делала до последнего дня с любовью и надеждой на то, что впереди у нас общее и большое будущее...

Вечная ей память и наша любовь!

25 декабря 2009

Дорогие друзья!
С наступающим Новым Годом и Рождеством!
Позвольте пожелать вам, мои дорогие коллеги, здоровья и благополучия! Радости, которое всегда приносит вдохновенное творчество!
Мы сильны, потому что мы вместе, потому что наше театральное товарищество основано на вере друг в друга. Давайте никогда не терять этой веры, веры в себя и в свое будущее.
Для всех нас наступающий 2010 год — это год особенный, это год А. П. Чехова. И, как говорила чеховская героиня, мы будем жить, будем много трудиться, и мы будем счастливы в своем служении Театру, нашему прекрасному Союзу.
Будьте счастливы, мои родные, с Новым Годом!
Искренне Ваш, Александр Калягин

***
Праздничный бонус:
Новый год в картинке
Главные проекты-2010 в картинке
Сборник Юбилеи-2010 в формате PDF

27 октября 2008

Дорогие друзья, теперь на нашем сайте опубликованы все номера журнала!
К сожалению, архивные выпуски доступны только в формате PDF. Но мы
надеемся, что этот факт не умалит в ваших глазах ценности самих
текстов. Ссылку на PDF-файл вы найдете в Слове редактора, предваряющем
каждый номер. Приятного и полезного вам чтения!