Белоснежный мир и чайка в унитазе

Белоснежный мир и чайка в унитазе
Нельзя сказать, что русская драматургия, классическая или современная — cлишком частый гость на сцене шведских театров. Но за последнее время вдруг один за другим были поставлены сразу три спектакля – «Чайка» и «Три сестры» в Королевском драматическом театре Стокгольма и «Дядя Ваня» в Городском театре Уппсалы.
Отправляясь на «Чайку» в Драматен и слегка волнуясь перед «принятием» очередной дозы Чехова, я утешала себя тем, что испугать меня уже достаточно сложно, так как зритель я закаленный и знакомый с разнообразной интерпретацией русской классики. Так, например, в постановке известного шведского режиссера Хильды Хельвиг пьесы Максима Горького «На дне» в Городском театре Стокгольма мне довелось увидеть, как на прозрачный колышущийся тюлевый занавес время от времени проецировались разноцветные аквариумные рыбки, обитающие «на дне» некоего аквариума, судорожно раздувающие жабры и задыхающиеся от недостатка кислорода, а в одном из французских спектаклей по «Чайке», показанном на Авиньонском фестивале, все чеховские персонажи выходили на сцену гуськом, специальной «птичьей» походкой, в птичьих одеяниях, с перьями и клювами и периодически издавали некие горловые звуки, имитируя таким образом крики чаек. Так что и на сей раз морально я была готова ко всему: как к шокирующим «находкам», так и к скучному «музейному» хрестоматийному прочтению Чехова. Но мне пришлось приятно удивиться.
Чеховская «Чайка» в Драматене не била зрителя «под дых», не эпатировала и в то же время радовала свежестью прочтения. В первую очередь, на мой взгляд, это было связано с реально юным возрастом исполнителей ролей Нины, Константина, Тригорина. Я еще никогда не видела этих героев такими молодыми и беззащитными перед взрослым миром. В первых же сценах с появлением Нины Заречной (Эмма Мехоник) мы встречаем живую и впечатлительную, даже чуть восторженную девчушку, которая сбежала из своей обычной заурядной семьи и прибежала сюда, в этот красивый и интересный дом, в эту яркую богемную компанию, где царит атмосфера лицедейства, где живут такие неординарные и замечательные люди. Здесь она ощущает себя музой своего режиссера – влюбленного в нее Константина (Кристофер Свенссон). Тригорин в исполнении талантливого артиста Ханнеса Мейдаля ровесник Константина, и это еще усиливает накал соперничества между ними. Закомплексованный и безвольный, по-мальчишески уязвимый и не способный что-либо изменить в своей судьбе, Тригорин — игрушка в руках Аркадиной. Константин и Тригорин – соперники не только в истории с Ниной, но и в отношениях с Аркадиной. Константин хочет добиться любви и признания матери любой ценой, иногда даже кажется, что он готов собой заменить ей любовника.
Аркадина (ее играет выдающая актриса Стина Экблад, знакомая широкому кругу российских зрителей по фильму Ингмара Бергмана «Фанни и Александр») — ослепительна, несмотря на свой возраст, неотразимо привлекательна, артистично играет она людьми, порой даже не замечая своей жестокости и цинизма.
Режиссер из Дании Вибеке Бьелке взяла за драматургическую основу своей постановки версию известного шведского драматурга Ларса Норена, который, сместив некоторые акценты пьесы, делает ее с одной стороны еще более пессимистичной, с другой еще более приближает к фарсу. Эротическая составляющая действия тоже усилена. Здесь все влюблены, у каждого персонажа есть свой объект любви, и у всех это чувство несчастно или уродливо. Большую роль в создании атмосферы этого спектакля играет свет. Спектакль условно состоит из четырех частей.
Первая часть и финал – подчеркнуто темные, вторая и третья — ослепительно белые. Белоснежный сад, белоснежные одежды Аркадиной, белоснежный летний костюм Тригорина — это очень красиво и резко контрастно по отношению к трагическому развитию действия, разворачивающегося в этой гламурной обстановке.
Спектакль «Дядя Ваня» в Уппсальском Городском театре начинается десятиминутной пантомимой: на сцене пьяные полуголые люди, которые постепенно, с огромными усилиями, добираются до музыкальных электроинструментов и начинают на них играть, создавая ощущение дискотеки в ночном клубе. В сумрачном освещении мы видим прозрачные стены и просматриваемые за ними, как за стеклом аквариума, меблированные комнаты, в том числе и уборную с сияющим белым унитазом (эта «находка» «выстрелит» в какой-то момент, когда из засорившейся канализации вытащат дохлую белую чайку). Так режиссер, по всей видимости, расправляется с ненавистными ему штампами постановок Чехова. Этой же цели служит и наличие огромного нелепого шкафа, на который постоянно натыкаются персонажи спектакля. Высокообразованные зрители и театральные критики немедленно догадаются, что этот мебельный монстр тот самый, который «дорогой глубокоуважаемый» из «Вишневого сада». А менее образованная публика, которая, возможно, впервые пришла на спектакль по пьесе Чехова, будет абсолютно уверена, что так это и у Чехова, и что это — та самая знаменитая русская классика, лишь слегка осовремененная и приближенная к нынешней действительности. Безжалостно искореняя старые штампы (громко жужжат мухи, в саду в летнюю жару варят варенье, ночью верещат сверчки, а в финале зловеще каркают вороны…), режиссер спектакля Яна Росс активно внедряет новые. Поскольку действие «Дяди Вани» перенесено в современную Швецию, то все мифы и преувеличенные россказни о жизни и быте в Швеции используются режиссером с радостью и энтузиазмом. Здесь и неумеренное потребление наркотиков и алкоголя, и гомосексуальные взаимоотношения (чеховский персонаж Телегин раздваивается — его текст отдан двум актерам, которые играют «любовь и страдания» этой гомосексуальной пары. «Телегины» проходят в спектакле через сложные личные переживания и в конце концов расстаются, но этот «трагический разрыв семьи Телегиных» происходит уже, к счастью, без использования чеховского текста). Происходящее на сцене можно воспринимать как пародию и на шведскую действительность, и на чеховскую драматургию. Чеховский текст в спектакле вообще значительно купирован, да и просто не очень нужен. Он лишь повод для высказывания. Отдельные фразы «из Чехова» можно «выловить», например, тогда, когда Астров (Юнгве Дальберг), который постоянно находится в не вполне адекватном состоянии, истерически кричит о глобальном потеплении и грядущей экологической катастрофе.
Второе действие спектакля хорошо уже тем, что все действующие лица к этому моменту, по режиссерской воле, протрезвели, и исполнителям не было нужды все время шататься и терять равновесие, произносить свои реплики заплетающимся языком, падать на пол и ползать полуголыми по сцене. Кроме того, при ярко освещенной сцене (летнее утро, общий завтрак) становится лучше видно происходящее и, наконец, проясняется, что дом дяди Вани и Сони давно уже превращен в дешевый отель «бэд и брэкфэст» — именно это является источником дохода семьи Серебряковых, а странные персонажи, отсутствующие в чеховской пьесе и периодически врывавшиеся в действие во время первого акта – это постояльцы гостиничных номеров, жильцы этого «общежития». Один из них, смутно просматриваемый за мутно прозрачной пластиковой стеной, то возникает в элегантном костюме, то в шортиках, то в халате, периодически возмущаясь отсутствием покоя и тишины, нарушаемых постоянными воплями владельцев отеля и их гостей. Елена Серебрякова пребывает на последних месяцах беременности, что не мешает ей вызывать вожделение у хронически пьяных и внешне весьма неопрятных мужчин этого дома. Незадолго до финала, перед отъездом она успевает быстренько «перепихнуться» с Астровым. Удовлетворенно застегивая брюки, тот произносит свой прощальный текст «из Чехова», обращенный к Елене, который в этой ситуации звучит просто издевательски. В конце спектакля, по воле режиссера, желающего прояснить будущее героев, Серебряков возвращается в дом к дяде Ване, чтобы продолжить душевное общение с тещей, Елена, уже успевшая к тому времени родить, застывает с новорожденным младенцем в скульптурной позе в глубине сцены, сам дядя Ваня продолжает уныло подсчитывать расходы и доходы, Астров за прозрачным пластиком и дымовой завесой то ли кайфует под наркотиком, то ли пытается покончить с собой, а Соня в исполнении молодой и талантливой Эмили Вальберг (думается, что именно из-за этого эффектного финала и нужно было возвращение всех героев пьесы в этот дом) бросается и бросается всем телом на прозрачную перегородку, отделяющую ее от Астрова, бьется и бьется о непробиваемую стену, оставляя на ней кровавые следы. Вся эта «брутальность» вызвала восторженные отклики шведской прессы и мое полное недоумение, почему не менее «брутальный» и отягощенный подобными же «находками», но фактически значительно более осмысленный спектакль «Мефисто» Андрия Жолдака, поставленный некоторое время назад на этой же сцене, вызвал негативную реакцию у этих же критиков. Постановщик спектакля «Дядя Ваня» Яна Росс — русско-литовская американка с вполне внушительной режиссерской биографией, декларирующая, что она училась у некоторых замечательных мастеров российской сцены, к сожалению, не переняла от них, на мой взгляд, ни тонкости, ни вкуса, ни чувства меры, ни умения работать с актерами. Тем не менее, Чехов в том или ином его виде продолжает свой ход в Швеции, его произведения остаются в репертуаре театров, а спектакль «Дядя Ваня» Уппсальского театра будет показан во время шведского национального театрального биеннале 2015 года.
 

Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская