Прошлое. Настоящее. Будущее

Прошлое. Настоящее. Будущее
Кажется, только вчера в Тбилиси громко отметили 160 летний юбилей русского театра в Грузии и созвали на торжество гостей со всего мира. Десятилетие промелькнуло как одно мгновение, и вот мы стоим на пороге новой, почти невероятной даты: 170!
Именно 170 лет назад наместник Кавказа, граф Михаил Семенович Воронцов уже на пятый день по приезде в Тифлис предписанием от 28 марта 1845 года передал здание Манежа в ведение начальника обустройства города Тифлиса, инженер-полковника Дмитрия Ивановича Сонина: вместе с городским архитектором Г. Ивановым он должен был перестроить Манеж под театр. На устройство сцены, лож и зрительного зала на 340 зрителей, а также на приезд из Ставрополя труппы Яценко из сумм, находящихся в распоряжении наместника, Воронцов выделил 2900 рублей. Одновременно с устройством сцены в помещении Манежа М. С. Воронцов решил выстроить новое здание театра. С этой целью он попросил Тифлисское городское общественное управление уговорить горожан и хозяев торговых рядов в крытых базарах, на выгодных для них условиях, организовать товарищество для возведения на Эриванской площади (ныне это площадь Свободы) театрального здания. Готовность взять это дело на себя изъявил лишь почетный гражданин Тифлиса, купец первой гильдии Гавриил Иванович Тамамшев...
Русский театр в Грузии, по сути, начался с первой русской реалистической комедии «Горе от ума» — важнейшей для российской сцены пьесы. Причем задолго до того, как по инициативе наместника Кавказа, генерал-губернатора графа Михаила Семеновича Воронцова в Тбилиси был официально открыт русский театр. Это были любительские постановки в доме Александра Чавчавадзе и Армянской духовной семинарии в начале 30 х г. XIX в., а также спектакль, разыгранный 21 января 1832 года в доме Романа Ивановича Багратиони (брата героя Отечественной войны 1812 года), расположенном на Дворцовой улице. Участник спектакля Михаил Гамазов, сыгравший Фамусова, делился забавными воспоминаниями: «Задача была трудная при составлении персонала, в особенности женского. Приходилось иногда буквально на коленях упрашивать местных княгинь и княжен выступить на подмостки, с их грузинским акцентом и непривычностью к подобному делу. Предрассудки той эпохи, а главное — того края, женская ревность, городские толки, влияние родных, глядевших на наши актерские затеи с азиатской точки зрения, то и дело вырывали из рядов наших одну хорошенькую княжну за другою».
А официальной датой рождения русского театра в Грузии принято считать 20 сентября 1845 года. Сезон был открыт комедией «Что имеем — не храним, потерявши — плачем» Н. Соловьева и водевилем «Стряпчий под столом» Д. Ленского. Для управления труппой была назначена дирекция в составе видных генералов и чиновников. В их числе был поэт Александр Чавчавадзе.
В создание русского театра в Грузии внесли свою лепту многие знаменитости. Один из них — великий русский актер Михаил Семенович Щепкин: именно он по просьбе графа Воронцова принял деятельное участие в наборе артистов для нового театра. Дело в том, что в самом начале труппа оказалась слабой, но к следующему сезону была усилена приглашенными из Москвы и Петербурга артистами Императорских театров, в выборе которых принимал участие Михаил Щепкин.
Режиссером стал Александр Александрович Яблочкин (отец выдающейся русской театральной актрисыАлександры Александровны Яблочкиной, дебютировавшей на тифлисской сцене в шестилетнем возрасте). И вновь напомнил о себе «грузинский зять» Александр Грибоедов: Яблочкин поставил с тифлисской труппой «Горе от ума», выступив в роли Чацкого. Премьера состоялась 8 октября 1846 года. Однако спектакль постигла неудача: водевильные актеры не справились с творческой задачей — не сумели воплотить на сцене реалистические образы.
15 апреля 1847 года была начата постройка большого каменного театрального здания на Эриванской площади по проекту итальянского архитектора Джованни Скудиери на средства Гавриила Тамамшева, и уже 8 ноября 1851 года состоялось открытие нового театра. С этогодня здесь выступали артисты русской драматической, впервые сформированной грузинской, итальянской оперной и балетной трупп.
В новом здании начал работать русский театр, возглавляемый писателем Владимиром Соллогубом — автором «светских» повестей, очерков, водевилей, воспоминаний. Он высоко оценил уровень русской труппы, отметив, «что она из лучших, если не лучшая из всех второстепенных русских трупп»...
Однако в 1855 году театр прекратил свое существование как государственное учреждение преемник графа Воронцова, видный военный деятель, генерал Николай Николаевич Муравьев-Карсский, по всей видимости, равнодушный к театру (в своем официальном письме он пишет, что артисты «не приносят никакой пользы»), за короткий период своего наместничества решил его судьбу. «По службе педант до мелочности, самолюбив до уродливости, недоверчив до обиды...Что в сильном характере называется твердостью, у него было упрямством. Он никогда не признавал причин действий в другом, но свои доводы были в его глазах непогрешимы», говорили о нем современники.
С назначением в 1856 году наместником Кавказа Александра Ивановича Барятинского ситуация снова кардинально меняется. Видимо, Александр Иванович, в отличие от предшественника, все-таки усматривает пользу в существовании театра. Поэтому он лично обращается к Михаилу Семеновичу Щепкину с просьбой помочь с формированием русской труппы (письмо датировано 11 марта 1857 года). Напомним, что это уже второе подобное обращение к актеру.
Михаил Щепкин в своем ответном письме от 17 апреля 1857 года выразил согласие содействовать формированию русской драматической труппы. Приводим текст этого послания (оно хранится в Центральном государственном архиве Грузии) полностью:
«Ваше Сиятельство Милостивый государь князь Александр Иванович!
Лестное письмо Вашего Сиятельства я имел честь получить, и у меня нет слов, чтоб высказать мою благодарность за внимание к старику. Дело, поручаемое мне Вашим Сиятельством, так близко моему старому сердцу, что я готов всею душою содействовать оному, насколько хватит моих средств и сил. Простите, что замедлил с ответом: я ожидал г. Золотарева, который только теперь прибыл из Петербурга. Ему я передал все, что знал. В провинциях женщин для первых ролей я почти не нахожу. Ежели и есть кое-какие с талантами, но уже уходят их года и притом провинциализм сильно овладел ими. Нужно будет позаимствоваться из театральной школы, из оканчивающих курс. Хотя у них мало практики, но зато они и не испорчены, и при хорошем режиссере и при хорошей постановке они быстро пойдут вперед. И так как у Вас театр будет казенный, то хорошо бы, если б исходатайствовать, чтобы годы отпуска артистов не вычитались из службы. Тут были бы ровные выгоды: Ваш театр, через каждые два-три года, имел бы появление новости, а Дирекция Императорских театров приобретала бы актеров уже развитых практикой, да и артисты охотнее соглашались бы ехать. Надеюсь, что Ваше Сиятельство заботитесь на счет театра не для одной только забавы; но чтобы забава забавой, но и развивалось бы искусство, которое так полезно для народа. Во все века искусство было всегда впереди массы, и потому, добросовестно занявшись оным, нечувствительно и масса подвигается вперед. Поверьте, князь, это так: я все это видел на опыте. Но, к несчастью, при нашей сильной природе, мы не доросли еще до добросовестности труда, и потому за нами нужен присмотр, — а то мы как раз сядем на русское авось, а оно в искусстве, кроме вреда, ничего не принесет. И потому прикажите кому-либо изложить нужные правила, за нарушение которых положить штраф и чтобы уже тут не было никому никакого снисхождения: все идет вперед, а драматическое искусство назад. Конечно, мы сделались смелее, самонадеяннее, но наше самолюбивое «я» скоро сравняет нас с балаганными фокусниками — и мы уже близки к тому. Простите, Ваше Сиятельство, за излишнюю, может быть, болтливость; но это болезнь старости... Вы же тронули меня за самую слабую струну... Что касается собственно до меня, то при всем моем желании побывать в Тифлисе, обстоятельства кладут так много препон, что я не вижу средств победить оные. По дальнему расстоянию иначе нельзя ехать, как на три месяца, то есть с первых чисел августа месяца, чтобы сентябрь пробыть в Тифлисе, а октябрь на возвратный путь. Но начальство такие отпуски дает не иначе, как в виде величайшего одолжения, так что мне, по моим летам, не следует прибегать к подобным просьбам, чтобы избежать стыда иногда получить отказ. Потом трехмесячный отпуск дается иногда без жалованья, и потеря оного в течение трех месяцев, с поспектакльной платой, составляет не менее 800 рублей серебром, и потом, прибавив путевые издержки с экипажем не менее тысячи рублей серебром. Так что без обеспеченных двух тысяч рублей серебром тронуться с места, для исполнения своего удовольствия, будет неблагоразумно. Я высказал это для того только, чтоб Ваше Сиятельство не подумали, что я не захотел по упрямству исполнить Вашего желания. Засим с глубоким уважением и совершенною преданностью имею честь пребыть, Ваше Сиятельство, Милостивый государь, Ваш покорнейший слуга Михайло Щепкин. Апреля 17 дня 1857 года Москва».
Однако несмотря на усилия Михаила Щепкина и позднее Александра Яблочкина (в ноябре 1863 года он вновь предложил свои услуги — на этот раз не только в качестве актера и режиссера, но и антрепренера), процесс формирования русской труппы растянулся надолго, вплоть до пожара 1874 года, в результате которого здание Тамамшевского театра сгорело. Его еще называли Зимним. Спектакли стали играть в так называемом Летнем театре.
Большое значение в судьбе русского театра в Грузии сыграл меценат Исай Егорович Питоев и его «Артистическое общество» (значима как его антрепренерская, так и кружковая деятельность). Оно родилось на улице Паскевича в 1885 году как домашний театр, а 28 января 1888 года кружок любителей драматического искусства преобразовался в «Артистическое общество». Исай Питоев вошел в историю еще и тем, что на свои средства построил роскошное здание (сегодня здесь располагается известный на весь мир Театр имени Шота Руставели) — театр «Артистического общества».
26 сентября 1904 года на сцене театра «Артистического общества» начинает работать «Товарищество Новой драмы» под руководством будущего реформатора сцены Всеволода Эмильевича Мейерхольда. Следует отметить, что до этого тифлисская публика не знала режиссерского театра. Первым спектаклем Товарищества были «Три сестры» А. П. Чехова. Впечатление от увиденного выразил рецензент на страницах газеты «Кавказ» от 28 сентября 1904 года: «До сих пор мы шли смотреть актеров, а теперь нас приглашают смотреть, прежде всего, пьесу, то есть, теперь на первый план выдвигается не индивидуальность непосредственного творчества, а совокупность художественного восприятия. Актер является только необходимой спицей в управляемой режиссером авторской колеснице, а не восседающим на ней триумфатором».
В спектакле «Три сестры» Мейерхольд играл Тузенбаха… Менее чем за четыре месяца Всеволод Эмильевич поставил в Тифлисе практически все чеховские пьесы. Сразу отметим, что режиссер в этот период выступает не в качестве новатора, а, скорее, популяризатора эстетических идей МХТ.
«Хотя тифлисские критики нередко упрекали «Товарищество» «в грубом, топорном реализме», в «надоедливости деталей», указывали на «рабскую подражательность» Художественному театру, все же самым большим успехом в Тифлисе пользовались чеховские пьесы и «Смерть Иоанна Грозного», поставленная по мизансценам спектакля МХТ», — пишет К. Рудницкий в монографии «Мейерхольд».
Тем не менее, режиссер пытается искать и другие пути. «В тифлисском репертуаре «Товарищества Новой драмы» отчетливо прослеживается и некая особая, оригинальная линия движения, ведущая от таких родных для МХТ драматургов, как Гауптман, Ибсен, к писателям более радикальным в своих модернистских исканиях — к А. Стриндбергу, Ф. Ведекинду, наконец, С. Пшибышевскому, две пьесы которого — «Снег» и «Золотое руно» дали Мейерхольду возможность и повод заново подойти к сложной проблеме формы символистского спектакля», — размышляет И. Тухарели в своей диссертации на тему «Товарищество Новой драмы» Всеволода Эмильевича Мейерхольда в Тифлисе в 1904 1906 гг.».
Невероятно, но факт: Мейерхольд был вынужден нести на своих плечах тройной груз: антрепренера, режиссера и актера и соответственно пожинал плоды успеха в тройном размере (при условии успеха, конечно!). В одной из рецензий указано, что после окончания представления публика вызывала его — явление, незнакомое на провинциальной сцене. Триумф сопутствовал Мейерхольду и в роли Чацкого в очередной трактовке «Горя от ума». Спектакль, как пишут, не отличался высоким художественным уровнем, хотя и прошел с большим успехом, — во первых, в знак уважения тифлисской театральной аудитории к любимому писателю и, во вторых, в честь Мейерхольда, избравшего эту пьесу для своего «гала-спектакля».
Рецензент газеты «Кавказ» писал, что спектакль «носил характер сплошной овации по адресу бенефицианта, … сыпали разноцветные бумажки, бросались цветы, венки, были и подарки, а уж крикам и вызовам не было конца» («Кавказ», 19 февраля 1905 г.).
Немалый интерес для истории театра представляют старинные афиши, хранящиеся в Государственном музее театра, музыки, кино и хореографии Грузии. На них, в числе других, значится имя выдающегося режиссера XX века Александра Яковлевича Таирова.
Антреприза Н.Д. Лебедева, выступавшая в 1913 году на сцене Тифлисского казенного театра (ныне Театр оперы и балета им. З. Палиашвили), представила несколько спектаклей в его постановке: «Вечный странник» Осипа Дымова, «Сарданапал» Д. Байрона, «Апостол Сатаны» Б. Шоу, «Арлекин» Р. Лотара.
В спектакле «Арлекин» в свой бенефис А. Таиров сыграл заглавную роль — премьера состоялась 12 июня 1913 года... Австрийского драматурга XIX века Рудольфа Лотара открыл для русской сцены именно Александр Таиров. И произошло это не в 1917 году на сцене Камерного театра, как свидетельствуют официальные источники, а гораздо раньше — в 1913 году, на сцене Тифлисского казенного театра. В антрепризе Н.Д. Лебедева Александр Таиров много выступал и в качестве актера. Насколько нам известно, тифлисский период Александра Таирова практически не отражен в истории театра, хоть он, безусловно, имеет большое значение — ведь это было буквально накануне создания им Камерного театра.
Общеизвестный факт: на театральной карте однажды пересеклись пути А.Таирова и К.Марджанишвили. На сцене Свободного театра, созданного грузинским режиссером в Москве, А. Таиров осуществил две постановки: спектакль «Желтая кофта» Хезельтона-Фюрста и пантомиму «Покрывало Пьеретты» Шницлера.
В 1920 году в Тифлисе был создан так называемый Новый театр (недолго просуществовавший), который возглавил Котэ Марджанишвили. Большое значение в истории русского театра в Грузии сыграли ТАРТО во главе с Александром Тугановым, Камерный театр под руководством Елизаветы Жихаревой, а позднее ­— Тифлисский рабочий театр под руководством Владимира Швейцера (Пессимиста) и Театр Дома Красной Армии Александра Любоша — этот коллектив стал непосредственным предшественником нынешнего Театра имени Грибоедова.
Спектакль «На дне» в постановке К. Марджанишвили ознаменовал рождение Государственного театра русской драмы уже в советские времена — соответствующее постановление Наркомпроса Грузии вышло 1 сентября 1932 года. Премьера состоялась 1 ноября, а рецензия на спектакль вышла уже 6-го на страницах газеты «Заря Востока». Автор публикации высоко оценил режиссерское мастерство К. Марджанишвили, сравнивая его решение со спектаклем МХАТа. «Утратив МХАТовский натурализм с его бытовыми подробностями, пьеса стала волнующей повестью о человеке, рассказанной с большой простотой и правдивостью. Огромная, горячая любовь к человеку красной нитью пронесена через весь спектакль».
Рецензент сравнивает трактовку образа Луки в спектакле МХАТа и в тифлисской постановке — в пользу последней. «Москвин во МХАТе создавал из Луки образ замечательной яркости и цельности. Но было в этом образе столько тепла, столько глубокого жаления к человеческому страданию, что Лука невольно становился центром пьесы, венчая утешительную ложь. Между тем, Горький осудил своего Луку-утешителя, подсовывающего страждущему сладкую соску лжи. Это отлично понял Котэ Марджанишвили, и в его постановке Лука трактуется много проще — хитрым и ловким стариком-утешителем, лишенным подлинной теплоты жаления. Не от Луки и его «правды лжи» ведет Марджанишвили раскрытие пьесы, а от Сатина и вложенных Горьким в его уста слов: «Человек — это звучит гордо!»… Развенчивая утешительную ложь Луки, Марджанишвили дает всему спектаклю бодрое звучание, остающееся непоколебленным и самоубийством Актера, трагическим аккордом врывающимся в финал пьесы». Рецензия заканчивается словами: «Театром дан удачный старт. Это ко многому обязывает».
Вместе с Котэ Марджанишвили свое слово в новом театре сказал Алексей Дмитриевич Попов — актер, режиссер, теоретик театра, художественный руководитель Московского Театра Революции. Он поставил спектакль «Мой друг» Николая Погодина — пьесу, написанную в духе соцреализма. Рецензенты отмечали художественные достоинства постановки: «Спектакль, сработанный под руководством одного из выдающихся московских режиссеров А. Д. Попова, политически насыщен, сценически ярко оформлен и увлекателен» («Тифлисский рабочий», 1933 г.).
Среди тех, кто был привлечен к работе в Государственном театре русской драмы, такие яркие личности, как режиссеры Евсей Осипович Любимов-Ланской, Владимир Петрович Баталов (отец Алексея Баталова), Александр Семенович Любош — он был уже хорошо знаком тифлисской публике как один из лучших актеров прекрасной труппы Тифлисского рабочего театра, затем как актер и главный режиссер Театра Красной армии; московский художник и режиссер Илья Юльевич Шлепянов, работавший вместе с Алексеем Поповым в Театре Революции; вождь имажинистов Вадим Габриэлович Шершеневич, выступавший в разных ипостасях: драматурга, режиссера, критика, сценариста, переводчика. Не менее интересными были художники и композиторы: Ираклий Гамрекели, Ладо Гудиашвили, В. В. Роберг, Ирина Штенберг, Захарий Палиашвили, Иона Туския, Дмитрий Шведов. Заведующим литературной частью был известный писатель Лев Никулин.
В 1934 году театру было присвоено имя Александра Грибоедова.
С предвоенным и военным периодом в истории Грибоедовского театра связаны первые режиссерские опыты и начало педагогической деятельности Георгия Александровича Товстоногова. К этому имени в тбилисском Театре имени А. С. Грибоедова всегда будут относиться с особым трепетом.
В 1938 году по окончании ГИТИСа Товстоногов вернулся в Тбилиси, чтобы работать над своим дипломным спектаклем «Дети Ванюшина» С. Найденова. В театре Грибоедова была создана замечательная творческая атмосфера, и в итоге получился спектакль, отмеченный в газете «Правда» как «дипломная работа культурного и одаренного молодого режиссера». Приняла спектакль и тбилисская пресса, как всегда, очень скупыми словами, сдержанно оценивая премьеру. В рецензиях отмечалось, что Товстоногов отказался от разного рода эффектов и трюков, создал глубокий, яркий и стройный спектакль, наполненный живым, стремительным ритмом.
Премьера состоялась на сцене Театра им. А. С. Грибоедова 5 марта 1939 года. Спектакль имел такой большой успех, что Акакий Хорава, создававший в Тбилиси театральный институт, пригласил к себе юношу Товстоногова на преподавательскую работу. Георгию Александровичу было тогда всего двадцать четыре года, тем не менее, Хорава рискнул предложить ему первый курс. И не ошибся в своих прогнозах.
«Запомнился мне день первой репетиции спектакля «Дети Ванюшина». Перед нами молодой человек, очень взволнованный, но отлично владеющий собой. Экспозиция спектакля, его правильное идейное раскрытие, интересная обрисовка образов сразу показали, что перед нами очень умный и творчески одаренный человек. В его режиссерской работе уже тогда чувствовалась уверенная рука. Результат работы: интересный спектакль, прекрасно защищенный диплом с высокой оценкой комиссии и включение Г. А. Товстоногова в режиссерский состав Театра имени А. С. Грибоедова, в котором он оставался до 1946 года — до своего отъезда на работу в Ленинград», рассказала актриса Екатерина Сатина в своих «Воспоминаниях».
За семь лет Георгий Товстоногов поставил на грибоедовской сцене тринадцать спектаклей кроме дебютной постановки «Дети Ванюшина»: «Страшный суд» В. Шкваркина, «Кремлевские куранты» Н. Погодина, «Полководец Суворов» И. Бехтерева и А. Разумовского, «Парень из нашего города» К. Симонова, «Школа злословия» Р. Шеридана, «Собака на сене» Лопе де Вега, «Ночь ошибок» О. Гольдсмита, «Бешеные деньги» А.Н. Островского, «Ленушка» Л. Леонова, «Офицер флота» А. Крона, «Лисички» Л. Хеллман, «Давным-давно» А. Гладкова.
Георгий Александрович высоко оценивал возможности тогдашней труппы театра Грибоедова, работать с которой для режиссера было, по его словам, «одно удовольствие». Среди тех, с кем довелось встретиться Товстоногову в творческом процессе, были действительно выдающиеся артисты: Екатерина Сатина, Владимир Брагин, Константин Мюфке, Людмила Врублевская, Елена Ковальская, Иван Бодров, Анатолий Смиранин, Константин Добжинский, Александр Загорский, Надежда Сперанская, Юрий Алексеев-Месхиев, Константин Гарин, Борис Вяземский.
На грибоедовской сцене ставили замечательные режиссеры: Абрам Рубин, Арсений Ридаль, Александр Такаишвили, Гавриил Гвиниашвили, Мери Ольшаницкая, Анатолий Випман, Ефим Брилль, Тенгиз Кандинашвили, Михаил Туманишвили, Медея Кучухидзе, Нелли Эшба, Серго Челидзе, Константин Сурмава... На грибоедовской сцене дебютировал Роберт Стуруа — его дипломной работой стал спектакль «Сокровище» Дж. Пристли.
Несмотря на свое сравнительно недолгое пребывание в Тбилиси (с 1953 по 1955 гг.), заметный след в истории русского театра в Грузии оставил Леонид Варпаховский. Это был сложный период его жизни: режиссер только что вернулся из двадцатилетней ссылки. Начинать Варпаховскому пришлось практически с нуля.
Из-за ярлыка судимости по пятьдесят восьмой статье дорога в Москву Варпаховскому была закрыта. Культ личности еще не был развенчан, и о реабилитации даже мечтать не приходилось. После долгих раздумий Леонид Викторович принимает решение ехать в Тбилиси, куда его звал художник Василий Шухаев — товарищ по Колыме. Он предлагал Варпаховскому свою помощь в трудоустройстве. Возможно, сыграл свою роль еще один фактор: мать Леонида Варпаховского, Мария Михайловна, режиссер-педагог детского любительского театра, окончила в Тифлисе институт благородных девиц.
Симптоматично, что для дебюта Варпаховский выбрал чеховскую «Чайку».
В режиссерской тетради Варпаховского есть весьма примечательная запись об этой пьесе: «Написана она не о неудачной любви, а написана она об искусстве. «Чайка» — это пьеса о трудном пути художника, о сущности художественного таланта, о том, что такое человеческое счастье… Не гибель, не поражение, а торжество творческой воли — такова поэтическая тема пьесы, выраженная через центральный образ… Конфликт двух беллетристов, Треплева и Тригорина, тоже не следует рассматривать только со стороны внешнего сюжета…— он также лежит в плоскости искусства».
В «Чайке» Варпаховский, вероятно, нашел ответы на вопросы, беспокоившие его тогда. Чехов помог обрести решимость, уверенность в себе, убежденность, что силы еще не растрачены и можно что-то еще сказать в искусстве», — пишет Б. А. Савченко в книге «Колымские мизансцены».
Успех «Чайки», в которой были заняты прекрасные актеры Н. Бурмистрова, П. Луспекаев, И. Злобин, Н. Троянов, Д. Славин, был определяющим для дальнейшей судьбы Варпаховского, заставил не только окружающих признать его режиссерский талант, не поблекший за годы ссылки, но и вселить уверенность в самого Леонида Викторовича. Впрочем, он не мог утратить свой профессионализм, потому что и в ссылке продолжал интенсивно работать, ежегодно выпуская на магаданской сцене от двух до четырех разноплановых спектаклей.
Ярким событием стал и следующий тбилисский спектакль Варпаховского — «Дни Турбиных» М. Булгакова. На титульном листе своего режиссерского экземпляра он декларирует собственное отношение к пьесе, процитировав Виктора Некрасова: «Да, я полюбил этих людей. Полюбил за честность, благородство, мужество, в конце концов, за трагичность положения».
Последняя работа Леонида Варпаховского на сцене Театра Грибоедова — комедия «В сиреневом саду» Ц. Солодаря. Сохранилась рецензия (опубликована в газете «Заря Востока»), в которой постановка в целом оценивается позитивно («коллектив грибоедовского театра создал веселый и яркий спектакль, пользующийся большим успехом у зрителей»). Звезда Театра Грибоедова Наталья Бурмистрова вспоминает о том, как принимала комедию публика: «Зрители на спектакле подпрыгивали на своих стульях. Сколько было радости, жизни, солнца в его постановке!».
Дважды возглавлял Театр им. А.С. Грибоедова Г. Лордкипанидзе, выпустивший немало замечательных спектаклей, среди которых — «Доходное место» А.Н. Островского, «Шаги Командора» В. Коростылева, «Не тревожься, мама!» Н. Думбадзе, «В этом милом старом доме» А. Арбузова, «Иванов» А.П. Чехова, «Палата» С. Алешина, «Человек со звезды» К. Виттлингера, «Одни, без ангелов» Л. Жуховицкого и т.д. Его заслуга — обновление труппы: он пригласил в театр молодых актеров, выпускников московских театральных вузов. А также Петра Наумовича Фоменко.
Режиссер работал в Грузии в период с 1971 по 1972 гг. — в это время он остался практически без театра. На грибоедовской сцене он поставил всего два спектакля — «Свой остров» Р. Каугвера и «Дорога цветов» В. Катаева. «Совершенно разные направления, как бы уже эклектика, — вспоминал спустя годы Петр Фоменко. — Но потом я понял, что сколько пьес, сколько артистов, столько методик и направлений… После Грибоедовского театра у меня в Тбилиси больше работы не было, а очень хотелось бы!»
В архиве театра сохранилась маленькая заметка, датированная 10 марта 1971 года: в ней идет речь о спектакле «Свой остров». По словам режиссера, произведение привлекло его тем, «что в нем говорится о счастье человека, который может отстоять в своей работе собственную позицию, о том, что человек проверяется делом и только делом, а не словами. Дело — мерило человека». Петр Фоменко делился в заметке своими планами: поставить на грибоедовской сцене произведение русской классической драматургии — пьесу Островского или «Маленькие трагедии» Пушкина. Но, увы, намерения так и не были осуществлены…
Вспоминает один из художников спектакля «Свой остров» Александр Словинский:«Это пьеса о заводской молодежи советского периода. Действие происходит на заводской территории, где царит неустроенность. Петр Наумович нашел в этой пьесе то, что его тогда волновало. Приступая к репетициям, он произнес фразу, которая определила атмосферу, настроение спектакля: «Я хочу, чтобы в художественном решении был гнойный свет — приглушенный, желтоватый». Так родилась сценография — заводская структура, какие-то вентиляционные трубы, приспущенные штанкеты, прожектора. Мы построили симультанные декорации — когда ничего не меняется: с самого начала все на сцене: кабинет начальства, небольшое кафе, касса, где выдают зарплату. Все переплетается, одно связывается с другим, и возникает структура «общего» мира».
Мощный импульс развитию Грибоедовского театра в 70-е годы прошлого столетия дал Александр Георгиевич Товстоногов — сын Георгия Александровича Товстоногова. С назначением Сандро (именно так называли режиссера близкие, друзья и коллеги) на должность главного режиссера в театр пришли новые темы и формы, репертуар пополнился пьесами современных авторов, отражающих стремительный бег времени, его энергию, противоречия, сомнения и поиски. Это был очень плодотворный период: за шесть лет работы в Театре имени А. С. Грибоедова Александр Товстоногов выпустил два десятка спектаклей. И большинство из них были успешными. Впечатляет сбалансированность и продуманность репертуара — в нем нет ни одного случайного названия. Публика активно посещала Грибоедовский, а затем живо обсуждала новые работы режиссера. Устраивались встречи со зрителями, на одной из которых довелось присутствовать и автору этих строк: темой обсуждения был «Старший сын» А. Вампилова — одна из первых постановок Александра Товстоногова на грибоедовской сцене. Критики, театроведы также проявляли большой интерес к его творчеству, итогом чего были рецензии и аналитические статьи.
«Сандро Товстоногов начал уверенно. В первую очередь вызвала уважение его работоспособность — настойчивая, кропотливая. И с первых же дней стало ясно, к какому он стремится театру. Александр Товстоногов хочет говорить серьезно и о серьезном. Он убежден, что именно такой принципиальный разговор вызывает уважение, без которого не может быть подлинного интереса к театру, и что наиболее кассовые — спектакли, созданные на хорошем литературном материале. Под стеклом на рабочем столе Сандро Товстоногова две фотографии — Шукшина и Вампилова». К этим именам следует добавить имена А. Арбузова, Г. Горина, Р. Ибрагимбекова. Один из лучших спектаклей А. Товстоногова тбилисского периода — шекспировский «Сон в летнюю ночь».
В 1980 году театр возглавил Гайоз Вуколович Жордания. В одном из интервью он говорит о том, каким видит современный театр: «Что сегодня определяет жизнь нашего театра? В первую очередь, конечно, морально-нравственная проблематика, ярко выраженная гражданственность. Мой девиз таков: идея и форма в тесном, неразрывном единстве, яркая театральность, приподнятость. Как говорил Маяковский, театр — это увеличительное стекло, а Марджанишвили считал, что театр — это праздник. Театр должен нести свет, темперамент больших страстей».
Этим требованиям и отвечали спектакли Г. Жордания: «Закон вечности» Н. Думбадзе, «Сестры» и «Дорогая Елена Сергеевна» Л. Разумовской, «Час пик» Е. Ставинского, «Святой и грешный» М. Ворфоломеева, «Вагончик» Н. Павловой, «Старый дом» А. Казанцева.
В 90-е годы очень сложный для Грузии и для грузинской культуры период — художественным руководителем театра был назначен Георгий Кавтарадзе. Он оставался на этой должности семь с половиной лет, создавая, по собственному признанию, «эмоциональное искусство, затрагивающее человеческие сердца». В первую очередь, на материале русской классики «Яма» А.И. Куприна, «Анна Каренина» Л.Н. Толстого, «Вишневый сад» А.П. Чехова, «Женщина» Л. Андреева (по пьесе «Екатерина Ивановна»). При этом театр, вместе со всем грузинским театральным искусством, переживал серьезные экономические трудности. Грибоедовцы не получали зарплату, даже голодали. Многие актеры вынуждены были покинуть страну. Но вопреки всему театр жил и выпускал новые спектакли. Хотя находились те, кто предрекал чуть ли не гибель театра. Причем прямо накануне 150-летнего юбилея. «Театр живет и работает, опровергал слухи Г. Кавтарадзе в одном из интервью. — Не знаю, кто распространяет досужие вымыслы о нашей смерти. Посмотрите на наш репертуар — он говорит сам за себя. Да, у нас есть проблемы. В первую очередь, материальные. Но вообще русский театр в Грузии никогда не был пасынком. У всех была потребность ходить сюда — независимо от национальности».
Большой успех имел чеховский «Вишневый сад» в постановке Г. Кавтарадзе, единодушно признанный удачей режиссера. В 1994 году, на I Международном чеховском фестивале, проходившем в Таганроге, спектакль получил высокую оценку.
На переломе эпох, накануне XXI века и третьего тысячелетия, в Театре имени А. С. Грибедова появился новый художественный руководитель — Автандил Варсимашвили. Вместе с ним пришла новая, современная театральная эстетика. Спектакли Автандила Варсимашвили, отмеченные жесткостью сценического языка, рельефностью стилистики, динамизмом, музыкальностью, неожиданностью режиссерских трактовок, дали грибоедовскому театру новое дыхание, стимулировали его дальнейшее развитие. Залы театра (большой и малый) заполнила публика, привлеченная интересными, необычными постановками.
Ярким дебютом А. Варсимашвили на грибоедовской сцене стал спектакль «Тереза Ракен» (1999) по роману Эмиля Золя. И как всегда, работая с прозой, Авто Варсимашвили выступил и в качестве автора инсценировки...
Вызвал полемику «Russian блюз». В его основе — инсценировка рассказа Чехова «На чужбине» и русских писателей XX века Виктора Астафьева («Людочка»), Василия Шукшина («Микроскоп»), Виктора Ерофеева («Жизнь с идиотом») и Юза Алешковского («Николай Николаевич»). Первое впечатление, которое возникло в процессе просмотра спектакля, шоковое: со сцены звучит ненормативная лексика, зрители становятся свидетелями двух изнасилований, жуткого убийства и самоубийства. Но почему-то на эту постановку собирался полный зал, многие приходили на нее не один раз. Причина очевидна: в спектакле Автандила Варсимашвили была ощутима печаль о человеке, искалеченном системой государственного терроризма, подавления личности.
Театром взят твердый курс на русскую классику — впрочем, так было и в прежние годы. Но в новые времена это приобретает особый смысл и значение. Сохранение русского языка, популяризация русской литературы, культуры — это миссия Грибоедовского театра на нынешнем этапе его развития.
За последние годы Грибоедовский выпустил немало успешных постановок по русской классике.
Добрые, светлые эмоции вызвал спектакль «Жизнь прекрасна», поставленный по рассказам Антона Павловича Чехова. В зале то и дело раздавался смех, хотя спектакль был пронизан горькой иронией по поводу тщеты человеческих усилий, непонимания между людьми, эгоизма и неспособности услышать друг друга. Чеховские герои мучаются от неразделенной любви, предательства, разочарований, потери близких, одиночества. Страдают от невозможности счастья и в то же время изо всех сил стремятся к нему. Как те, кто сидел в зале. Неудивительно, что зрители сопереживали чеховским персонажам. Спектакль грибоедовцев позволил почувствовать, что Чехов — писатель и нашего времени, — с его ощущением абсурдности. А на такой мир можно смотреть только через призму иронии.
Уже не один сезон на сцене Театра имени Грибоедова с успехом идет спектакль, поставленный по мотивам фантастического рассказа Ф.М. Достоевского «Кроткая». Сегодня никого не удивишь осовремениванием классики. Режиссер-постановщик Авто Варсимашвили удивил. Потому что приближение к сегодняшним реалиям стало для него не самоцелью, а творческой задачей, потребностью художника.
Помнить тех, кто создавал Грибоедовский, добрая традиция театра. В ноябре 2000 года Центр российской культуры в Грузии вместе с Театром имени А. С. Грибоедова отметили 85-летний юбилей Георгия Александровича Товстоногова и 155-летие театра. В связи с этой датой в столицу Грузии прибыла представительная делегация Санкт-Петербургского Большого драматического театра, носящего имя Г. Товстоногова. Возглавлял делегацию верный ученик мастера Кирилл Лавров.
А в 2005-м году отметили 160-летний юбилей театра, выпустив спектакль «Ханума» А. Цагарели. Авто Варсимашвили заявил спектакль как посвящение Георгию Товстоногову. Конечно, это — цитата из той знаменитой «Ханумы» БДТ, с теми же самыми песнями, но с современным тбилисским, а не петербургским акцентом.
Театральной сенсацией 2006-2007 годов стал спектакль «Мастер и Маргарита» по роману Михаила Булгакова. Два премьерных спектакля грибоедовцы сыграли в родных стенах, в нетопленом помещении. Спектакль продолжался четыре часа, с двумя антрактами. И, несмотря на холод, зрители, захваченные сценическими коллизиями, не покидали зал. Позднее спектакль долго шел на сцене Театра имени Ш. Руставели и собирал аншлаги.
Режиссер долгие годы шел к этой премьере: постановка «Мастера и Маргариты» — давнее, выношенное желание Варсимашвили. Разумеется, он не мог перенести на сцену роман во всем объеме и ограничился наиболее значимыми эпизодами. Выбранные же фрагменты воплощены им бережно, «близко к тексту». При этом речь идет отнюдь не об иллюстрации эпизодов великого романа, а о новом, живом, неравнодушном его прочтении, попытке заглянуть в его бездну.
Метафорический язык сцены как нельзя лучше передавал метафизику произведения. Мы видели огромный (или кажущийся таковым!) дом с мерцающими глазами-окнами (художник — Мириан Швелидзе). Многосимвольный образ. Он был связан и с вполне конкретными советскими реалиями конца эпохи нэпа, и с торжеством новой социально-политической системы, и с мирозданческими категориями. Оборотная «сторона» этого здания-монстра, открываясь зрителю, связывалась в его сознании с эзотерикой, мифологией и отсылала к вечности, к памяти, в глубину веков, в невидимый, потусторонний мир. Две эти «стороны» были неразрывны… Пространство сцены жило, дышало вместе с героями. Оно было подвижно, изменчиво. Это ощущение создавалось не только вращением сценического круга, но и постоянно меняющимся освещением. Сцена внезапно погружалась во тьму, а затем снова озарялась светом окон. И эти превращения не имели отношения к реальному времени действия и тревожили какими-то предчувствиями.
А комедийно-мистическая гоголевская «Женитьба»? «Гости сумели удивить — немало версий «Женитьбы» видела эта сцена, но вот такой озорной одноактной дьяволиады здесь еще не было», писал рецензент на VIII Международном театральном фестивале «Встречи в Одессе», где выступал Театр Грибоедова.
Еще одной творческой вершиной худрука театра Авто Варсимашвили стал спектакль «Холстомер. История лошади» по повести Л.Н. Толстого (2012). Эта работа грибоедовцев (при поддержке Международного культурно-просветительского союза «Русский клуб») была задумана как посвящение великим: Георгию Товстоногову и Евгению Лебедеву — исполнителю роли Холстомера в легендарной постановке Георгия Александровича. Но «Холстомер» грибоедовцев не имеет ничего общего со спектаклем Георгия Товстоногова. Как отмечала пресса, «режиссер Варсимашвили и вся его труппа лишь черпали вдохновение из того легендарного спектакля БДТ, не пытаясь скопировать его. Их «Холстомер» — спектакль нового времени. Он жестче, динамичней, акценты в нем расставлены четче, вопросы, которые ставятся перед зрителем, не просто резкие и неудобные, они еще и сформулированы так, что уйти от ответа никак не получится…».
2013 год вообще оказался для грибоедовцев триумфальным. Театр с большим успехом выступил с «Холстомером» на XV международном фестивале русскоязычных театров «Встречи в России». Стал обладателем почетной награды — международной премии «Звезда Театрала», учрежденной журналом «Театрал» и газетой «Новые известия», как лучший русский театр зарубежья.Принял участие в ХI Международном театральном форуме «Золотой витязь». В итоге «Холстомеру» было присуждено сразу две награды. Первая — Гран-при фестиваля «Золотой витязь» за лучший спектакль. Вторую — Золотой диплом — вручили актеру Валерию Харютченко за исполнение роли Холстомера.
В 2015 году спектакль с успехом участвовал в Х Международном театральном фестивале «Соотечественники» (Саранск).
Среди последних по времени театральных премьер — оригинальная сценическая версия «Вишневого сада» в постановке Андро Енукидзе (Раневскую сыграла народная артистка Грузии Гуранда Габуния, награжденная на херсонском театральном фестивале «Мельпомена Таврии» в номинации «за преданное служение театру» ) и вампиловский «Старший сын», режиссером которого является Георгий Маргвелашвили (спектакль в 2015 году стал участником фестиваля «Встречи в России»). Два талантливых мастера — два разных режиссерских почерка, разных театральных мировоззрения. В творческом поиске — их молодой перспективный коллега Вахтанг Николава, за плечами которого — «Гроза» Островского и «Зимняя сказка» Шекспира (кстати, эта пьеса впервые поставлена в Грузии).
Сегодня русский театр в Грузии не собирается, как говорят, почивать на лаврах, вспоминая свои 170 прожитых лет и творческие достижения этого огромного временного периода. Вчерашние успехи — это уже история. А Грибоедовский живет настоящим и нацелен на будущее. Не зря художественный руководитель Авто Варсимашвили часто говорит о необходимости живого театра — только такой по-настоящему интересен зрителю. Грибоедовский готовится осенью 2015 года отметить свой 170-летний юбилей, в рамках которого состоятся премьера гоголевского «Ревизора» и Конгресс русских театров зарубежья. Грибоедовский будет жив, пока идет творческий процесс, пока ставятся спектакли, пока залы заполняет публика. А это возможно не только благодаря таланту Авто Варсимашвили и артистов его труппы, но и — блестящему менеджменту Николая Свентицкого. Об успешном тандеме худрука и директора знают далеко за пределами Грузии.
В ближайшие месяцы театру предстоят длительные гастроли по городам Сибири, а также поездка в столицу Белоруссии — Минск. Удачи, грибоедовцы!

Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская
24 октября 2012

Дорогие друзья!

Приносим свои извинения в связи с задержкой публикаций на сайте в связи с техническим сбоем.

Мы делаем всё возможное!

15 марта 2010

15 марта пришла весть горькая и страшная — не стало Татьяны Владимировны Загорской, изумительного художника-дизайнера, отличавшегося безукоризненным вкусом, любовью к своему делу, высоким профессионализмом.

На протяжении долгих лет Татьяна Владимировна делала журнал «Страстной бульвар, 10» и делала его с таким пониманием, с таким тонким знанием специфики этого издания, с такой щедрой изобретательностью, что номер от номера становился все более строгим, изящным, привлекательным.

В сентябре 2009 года Татьяна Владимировна перенесла тяжелую операцию и вынуждена была отказаться от работы над «Страстным бульваром», но у нее оставалось еще ее любимое детище — журнал «Иные берега», который она придумала от первой до последней страницы и наполнила его своей высокой культурой, своим щедрым и светлым даром. Каждый читатель журнала отмечал его неповторимое художественное содержание, его стиль и изысканность.

Без Татьяны Владимировны очень трудно представить себе нашу работу, она навсегда останется не только в наших сердцах, но и на страницах журнала, который Татьяна Загорская делала до последнего дня с любовью и надеждой на то, что впереди у нас общее и большое будущее...

Вечная ей память и наша любовь!

25 декабря 2009

Дорогие друзья!
С наступающим Новым Годом и Рождеством!
Позвольте пожелать вам, мои дорогие коллеги, здоровья и благополучия! Радости, которое всегда приносит вдохновенное творчество!
Мы сильны, потому что мы вместе, потому что наше театральное товарищество основано на вере друг в друга. Давайте никогда не терять этой веры, веры в себя и в свое будущее.
Для всех нас наступающий 2010 год — это год особенный, это год А. П. Чехова. И, как говорила чеховская героиня, мы будем жить, будем много трудиться, и мы будем счастливы в своем служении Театру, нашему прекрасному Союзу.
Будьте счастливы, мои родные, с Новым Годом!
Искренне Ваш, Александр Калягин

***
Праздничный бонус:
Новый год в картинке
Главные проекты-2010 в картинке
Сборник Юбилеи-2010 в формате PDF

27 октября 2008

Дорогие друзья, теперь на нашем сайте опубликованы все номера журнала!
К сожалению, архивные выпуски доступны только в формате PDF. Но мы
надеемся, что этот факт не умалит в ваших глазах ценности самих
текстов. Ссылку на PDF-файл вы найдете в Слове редактора, предваряющем
каждый номер. Приятного и полезного вам чтения!