Воспоминания коллекционера

Воспоминания коллекционера

Коллекционерами, мне кажется, не становятся — ими рождаются. Я всегда любил рукотворные вещи — предметы, диковинки, новые формы. Это увлечение, наверняка, передалось мне от родителей, так как в нашей семье каждый был по своему заражен «вещизмом». Для папы, члена-корреспондента Академии Художеств, Народного художника России, Александра Павловича Васильева (1911 — 1990) — это были разнообразные предметы странных форм и назначений, которыми он украшал свою мастерскую в Москве. Для мамы актрисы и профессора сценической речи Татьяны Ильиничны Васильевой, урожд. Гулевич (1924 — 2003) — важным было сохранение всех ее платьев и аксессуаров, которые собрались у нее за долгие годы творческой жизни в Центральном Детском театре. В окружении семьи тоже встречались редкие коллекционеры. Близким моим родителям человеком, о котором они немало заботились, был граф Василий Павлович Шереметев. Он был бессеребренником, но талантливым художником и сыном одного из богатейших коллекционеров Старой России, хозяина усадьбы Остафьево, откуда в Музей Изобразительных искусств имени А. С. Пушкина в Москве было перевезено столько редчайшей средневековой живописи. Близкими друзьями дома была московская семья Юровых, собравших одну из крупнейших в России частных коллекций старинных бисерных вышивок. Коллекционером спичечных этикеток был и мамин коллега, талантливый макетчик Центрального Детского театра Вадим Борисович Болтунов, живший неподалеку от нашей квартиры на Фрунзенской набережной в Москве, с которым я в детстве очень дружил. Именно под его влиянием я тоже начал собирать очень рано коробки со спичками из разных стран, и увлекшись не на шутку, собрал их около 3 тысяч из более полусотни государств мира в 10-12 летнем возрасте. Будучи известным театральным художником, мой папа много ездил заграницу и привозил мне эти спичечные коробки.

А любовь к старине и вещам из прошлого пришла ко мне сама собой и наверняка была формой эскапизма из той советской действительности — не слишком красивой и не очень радостной — в которую я рос, но лучше которой я ничего не знал.

Коллекция моя началась внезапно в возрасте 8 лет, когда я после уроков во втором классе английской школы № 29 в Москве нашел во дворе дома в Нащекинском переулке икону Николая Чудотворца письма XVIII века. Это было благословение Господне! Икона была большой, треснутой посередине, стояла образом к стенке и на ней сохла банальная половая тряпка. С нее-то все и началось! Ежедневно после уроков я прохаживался по «помойкам» дворов дворянской Москвы, так как школа моя находилась на Пречистенке, а автобус № 8, который довозил меня до дому, ходил по Остоженке. Тогда, как и сейчас, Москву нещадно рушили. Особняки и даже доходные дома выселялись и жители коммунальных квартир, переезжая в малогабаритные «хрущебы» не несли «остатки былой роскоши» антикварам, а просто выбрасывали на свалку все старое.

Время действия этих событий — конец 1960-х начало 1970-х годов, когда на всю Москву было лишь 3 антикварных магазина — один специализировался на мебели и находился на Фрунзенской набережной, другой — продававший живопись, находился на набережной и на Якиманке был большой магазин, торговавший бронзой, фарфором и стеклом. Текстиль и кружева тогда ни в один из магазинов не принимали, к старинным альбомам и фотографиям относились брезгливо, а предметы быта или модные аксессуары — шляпы, зонты, сумочки можно было продать только по объявлениям из театра или киностудии. Скажу честно, денег за них давали так мало — от одного до 10 рублей за вещь, что часто с ними расставались, не глядя и бездумно, просто-напросто вынося на помойку. Мое первое в коллекции платье из сиреневого фая 1886 года, из приданого калужской купчихи, я купил за 10 рублей. Мне нашла его у своих старинных знакомых моя тетка, пианистка Ирина Павловна Васильева, знавшая хорошо о моей страсти и помогавшая мне, чем могла. Папа, веря в мое собирательство, снабдил меня необходимыми средствами. К 16-летию он подарил мне по тем временам колоссальную сумму в 3 тысячи рублей! И я тратил их по назначению, коллекционируя и давая объявления о предметах моей страсти с телефоном на водосточных трубах.

Постепенно моя детская комната превратилась в настоящий маленький музей старинного быта дореволюционной России — с фотографиями в рамочках, венскими стульями, чугунными утюгами, абрамцевскими полочками, коробками из-под монпансье, флаконами духов, зонтиками и открытками. В комнате школьника я постоянно устраивал за стеклом секретера маленькие выставочки на тему «Старая аптека», «Русская гимназия», «Пиковая дама» или «Мюр и Мерилиз». Этот наивный детский музей, ставший зачатком теперешней большой коллекции, часто посещался друзьями дома и школьными товарищами. Рядом с нашим домом жила старая театральная художница Валентина Измайлова-Лалевич, у которой тоже были старинные пальто и кружева и она мне их с радостью подарила. Мой интерес к собирательству старинных костюмов привлек внимание еще одной знаменитой художницы по костюмам в кино — Лидии Ивановны Наумовой, которая очень дружила с моим отцом. В ее бытность работы над «Иоанном Грозным» на нужды костюмерной были пущены запасники Оружейной палаты в Кремле и у нее хранилось много кусков очень старинной парчи, вышивок речным жемчугом, платов и накидок, часть из которых она подарила мне.

По линии своей тетки, Екатерины Петровны Васильевой-Нестеровой, мой папа был племянником знаменитого русского художника М. В. Нестерова, вот почему внучка Нестерова, Ирина Владимировна Шретер, подарила мне несколько вышивок, предметов туалета и даже шапокляк Михаила Нестерова, принадлежавших знаменитой «амазонке» — дочери художника, Ольге Шретер. В мою юность я застал живой еще одну папину тетку — петербургскую модницу 1900-х годов, пианистку Ольгу Петровну Васильеву-Дрябину (1886 — 1980). Во втором браке она была замужем за тенором Дягилевской антрепризы Иваном Поликарповичем Варфоломеевым, любила тратить деньги на наряды, путешествовать и модничать. Одно время после революции Ольга Петровна жила с мужем, тогда главным режиссером Русской оперы в Харбине и накупила там много для своего гардероба, который затем я получил по наследству после ее кончины в Саратове в 1980 году.

Многие подруги моей мамы тоже очень делились со мной — много любопытных старинных аксессуаров подарила мне сопрано Светлана Давиденко, и замечательные кружева и редкие накидки перешли в мою коллекцию от художницы Гагман. Совсем недавно шляпы 1940-х годов, сумки и платье конца 1930-х мне в коллекцию передала еще одна мамина подруга, ее соседка по гримерной, актриса Магда Лукашевич. Интересные платья, сумочки и кружева пришли в мою коллекцию из дворянских семей Глебовых-Трубецких, Кисель-Загорянских, Введенских-Лихаревых и Ржановых-Окуневых.

Так как семейные узы мамы были связаны с Польшей и Литвой, то в детстве я обожал проводить лето в Вильнюсе. Там сохранился загородный дом нашей семьи Гулевичей постройки начала века, и с какой радостью я рылся на чердаке и в пивнице, где стояли сундуки со всякой старинной утварью и предметами быта. Когда мое увлечение стариной и ее модами стало более серьезным, и я поступил учиться на Постановочный факультет Школы-студии МХАТ, то стал часто ходить заниматься в иллюстративный отдел Государственной театральной библиотеки (теперь РГБИ), где судьба свела меня с выдающейся русской исследовательницей костюма, автором книг Марией Николаевной Мерцаловой. На протяжении многих лет она стала моим учителем и наставником, помогая советами в атрибуции новых находок, углубляя мои знания и отношение к ним. Мария Николаевна тоже пополнила мою коллекцию ценными вкладами — вышивками, повойниками и кичками.

Одновременно я стал посещать занятия по истории костюма в МГУ на искусствоведческом отделении, которые вела другая замечательная женщина — Раиса Владимировна Захаржевская. Она читала лекции со слайдами, что было в 1970-е годы в новинку, имела аналитический склад ума. И так как мне в будущем пришлось много преподавать историю моды на 5 континентах и на четырех языках, то эти занятия сыграли для меня фундаментальную роль в оценке моды как феномена общества. Учась в Школе-студии, я больше других стремился проводить время в ее костюмерной, которой заведовала миловидная Татьяна Александровна Лунина. Старый художественный театр славился тем, что использовал в своих первых спектаклях много подлинных вещей и костюмов, некоторые из которых хранились списанными в учебной костюмерной. Она неоднократно горела, ее затапливала канализация и часть, как тогда казалось, не годных костюмов, шла на свалку, откуда мне их удалось спасти! Некоторые из найденных сокровищ были так хороши, что я передал их в Музей Художественного театра еще в те годы. Вот почему меня взяли на практику в Дом-музей К. С. Станиславского в Леонтьевском переулке, где хранятся подлинные вещи из семьи великого реформатора мирового театра. Работа с ними, их фотографирование и описание мне помогли глубже понять конструкции старинной одежды, ее материалы и эстетические качества. Все это очень пригодилось затем в работе над собственной коллекцией! Обо мне как о коллекционере заговорила и советская пресса — журнал «Юность» опубликовал большую статью Анны Малышевой под названием «Никуда не деться от Сани Васильева!» и мне стали присылать на адрес журнала дары читателей из многих городов нашей страны.

В 1982 году, женившись на француженке Анн Бодимон, я эмигрировал во Францию, где коллекцию мне пришлось создавать практически заново. Но предо мной открылись замечательные блошиные рынки Парижа и его антикварные аукционы. Не скрою, большинство старинных портретов, вееров, зонтов и сумочек пришло в мою коллекцию с прилавков парижского блошиного рынка Ванв, который и по сей день остается моим любимым местом покупок.

В 1984 году я стал преподавать историю костюма в крупнейшей парижской школе мод «Эсмод», которая находится на Больших бульварах возле аукциона Друо. В перерывах между лекциями я бегал в его залы и покупал там жилеты XVIII века, старинные туфли, веера, корсажи и ткани. Многие из моих студентов были родовитых фамилий, не покидавших своих дворянских гнезд многие века и делились со мной своими сокровищами. Так, студентка Мари Лемассон передала мне в коллекцию большое количество вещей XVIII века — корсеты, ткани и вышивки, а другой студент — маркиз Стефан Анри де Турвилль постоянно продавал мне после уроков камзолы, шали, корсажи, платья и веера из сундуков их фамильного замка. Ее одна студентка — дочь графа д'Алькантара, помогла мне устроить в их фамильном замке «Керьё» мою первую французскую персональную выставку костюмов из моей коллекции при любезном участии графини Йолы д’ Алькантара.

Во второй половине 1980-х годов я увлекся модной журналистикой и стал регулярно печататься на страницах парижского еженедельника «Русская мысль». Написав в 1985 году о своем желании начать собирать платья работы русских домов моды, созданных эмигрантами в Париже, я стал получать письма и телефонные звонки, в результате которых моя коллекция пополнилась еще больше. Первой откликнулась на мой призыв известная парижская манекенщица 1920-х — 1930-х годов баронесса Галина Романовна Дельвиг, у которой я купил платья из гардероба княгини Марии Иллиодоровны Орловой и получил много модных фотографий Галины Романовны и ее сестры, не менее знаменитой манекенщицы Жени Горленко, виконтессы де Кастекс. В расширении коллекции мне помогала парижская портниха и бывшая актриса Наталья Петровна Бологовская (1900-1990), 106-летняя эмигрантка Надежда Дмитриевна Нилус, иллюстратор моды Ирина Сергеевна Хольман де Коби и многие другие.

В устройстве коллекции мне помогали советами известные художники эмиграции — Эрте, Ростислав Мстиславович Добужинский, Дмитрий Дмитриевич Бушен и Александр Борисович и Екатерина Борисовна Серебряковы. Моя коллекция пополнилась и за счет гардероба известной кабаретной дивы из «Фоли Бержер» 1920-х годов, польки Халинки Дорсувны, которая разыскала меня и открыла двери своего бескрайнего личного гардероба, полного славными грифами прошлых десятилетий. Отдельные вклады я получал от моих добрых приятельниц графини Кармен Апраксиной, графини Жаклин де Богурдон, поэтессы Ирины Одоевцевой, создательницы моды Лидии Винокуровой. Актер кино Александр Арбат передал в середине 1980-х годов в мою парижскую коллекцию 6 шитых бисером и блесками вечерних платьев 1920-х годов, работы Дома «Китмир» принадлежавшего Великой княгине Марии Павловне. Но, вероятно, самое большое приобретение в истории моей коллекции из среды русской эмиграции пришло ко мне из семьи Самсоновых, с которой я был очень близок в то время. Именно благодаря широте души Светланы Самсоновой, а также ее сестры Ольги и брата Ярослава, я смог приобрести у них практически весь уникальный гардероб их бабушки, миллионерши Татьяны Никитичны Самсоновой-Налбандовой (1885-1971), приехавший в Париж их Москвы в 1913 году, скончавшейся во Франции и сохранившей нетронутым весь свой драгоценный багаж. Многие платья из семьи Самсоновых, неоднократно выставлявшиеся во многих странах мира, теперь составляют шедевры русского вкуса в моей коллекции.

Живя в Париже, я стал много путешествовать — сперва по Европе, потом по двум Америкам, Азии и Австралии. И везде я посещал блошиные рынки и аукционы старинных платьев. Скажу прямо — для меня это было очень накладно, но страсть превыше всего. Ведь никогда мою коллекцию никто не спонсировал, хотя подарки — это и есть величайшая поддержка. Много новых приобретений на гонорары от оформленных мною балетов и опер я сделал в Бельгии, Англии, Италии, Швейцарии, Португалии, Польше, Югославии. Особенно плодовитыми оказались мои поездки в Аргентину, Уругвай, Чили и Мексику, где мне удалось пополнить коллекцию редкими веерами, платьями, флаконами, обувью, ювелирными украшениями и многим другим. Приоритет для коллекции я отдавал всегда европейским изделиям, так как в области мод Европы и есть колыбель нашего вкуса. Интересные вещи мне попадались на аукционах в Австралии, на блошиных рынках в Макао, в Анкаре и Стамбуле или в Иране.

Главной проблемой, с которой мне пришлось столкнуться — это хранение вещей. Хранить старинные платья в условиях небольшой мансарды невозможно. Текстиль боится прямого света, моли и влаги и создать музейные условия хранения в квартире практически невозможно. К счастью, о моей коллекции еще в 1980-е годы узнала директор парижского Музея Моды и Костюма, мадемуазель Мадлен Дельпьер, которая регулярно брала у меня по несколько вещей на свои замечательные исторические выставки. В 1989 году часть аксессуаров из моей коллекции была представлена вместе с костюмами из Эрмитажа на выставке «Исторические русские костюмы», организованной Домом моды Ив Сен Лоран в парижском музее Жакмар Андре под патронажем президента Франции Франсуа Миттерана. Престиж коллекции рос, о ней много писали в парижской прессе — мне удалось организовать маленькие выставки моих вещей в Лондоне, Рейкьявике и в Амьене, в результате чего супруга мэра Парижа в ту пору, а позже супруга Президента Французской республики госпожа Бернардетта Ширак, помогла мне своим личным участием получить новую и более просторную квартиру в Париже от мэрии, где я смог разместить свою коллекцию и постоянно пополнять ее.

Первую большую выставку моей коллекции вне Франции мне удалось показать в 1991 году в Сантьяго, столице Чили. Она была организована фондом «Дуок», по приглашению которого я преподавал историю моды по-испански в мою бытность художником по костюмам в муниципальной опере Сантьяго. Эта выставка имела такой ошеломляющий успех у публики и прессы, что путешествовала в южный город Консепсьон и оставалась в Чили 3 года! С широтой ее представили в Национальном музее декоративных искусств в 1992 году, сопроводив мебелью и портретной живописью, а затем последовала еще одна, называвшаяся «Воспоминания о России», которая состоялась в 1993 году.

Затем, в 1995-2000 годах, последовали 3 выставки в Гонк-Конге, которые также принесли коллекции большую славу. Частично коллекция также была показана на вилле «Фаворита», музее барона Тиссена-Борнемица в Лугано и в музее декоративных искусств во Франкфурте во время выставки «Бакст — Бенуа» в 1998 году, организованной Марией ди Певерелли и Джоном Болтом.

Позднее состоялись очень успешные выставки в Бельгии — Антверпене и Брюсселе в 2001-2002 годах, организованные Ольгой Яковлевской и ассоциацией АРТ и выпустивших небольшой каталог.

Очень важным для меня событием стало участие в выставке «Московские воспоминания», которая прошла в музее Моды и Костюма дворца Галлиера с 30 октября 1999 года до 13 февраля 2000 года. На этой выставке, посвященной московской моде в 1860-е — 1930-е годы участвовала коллекция Московского музея истории и реконструкции города, частные и государственные собрания Франции, но большинство вещей, надо отметить, были из моей парижской коллекции и их строго отобрала на выставку директор музея, мадам Катрин Жуан-Дьетерль.

Затем пришел период моих австралийских выставок. Три сезона подряд в 2000-2003 г.г., мою коллекцию показывали в Сиднее в галерее «Спектрум» в историческом центре Рокс, затем в музее Института «Тейф» и Брисбане в выставочном зале торгового дома «Дейвид Остин». Она не только вызвала колоссальный интерес и ревность коллег, но и принесла много новых вкладов. Именно в Австралии я получил от кондитера Татьяны Марковой гардероб секретаря адмирала Александра Васильевича Колчака времен Гражданской войны и драматической актрисы Людмилы Николаевны Васильевой — Лебедевой. Это были редкие русские вещи, вывезенные сперва в Харбин, а потом в Сидней.

Последняя моя большая и роскошная по оформлению выставка состоялась в мае-ноябре 2004 года в Стамбуле в музее «Сабанджи» на берегах Босфора, ради которой был издан роскошный каталог на турецком и на английском языках, ставший библиографической редкостью. Ее организовала директор музея «Сабанджи» Назан Ольчер, а идею подала моя старинная подруга Назан Бозбаг. Длилась эта выставка 6 месяцев и привлекла 30 тысяч посетителей, что очень много для выставок такого рода. Множество женщин Турции и туристов посетили ее, и многие подарили мне в коллекцию вещи из своих домашних собраний.

Большими последними вкладами в коллекцию был значительный и щедрый дар Майи Михайловны Плисецкой, передавшей мне в коллекцию часть своих платьев работы Дома моды «Пьер Карден» и «Шанель». В 2004 году в коллекцию поступил удивительный вклад отечественной кинозвезды Натальи Николаевны Фатеевой, передавшей мне более 20 платьев 1960 — 1980 годов из своего гардероба, а также коллекция платьев и костюмов из наследства караимской певицы кабаре в Париже, знаменитой артистки Людмилы Ильиничны Лопато (1915-2004). Коллекционирование и кропотливая постоянная реставрационная работа продолжается.

В коллекцию приходят новые портреты, платья, аксессуары, фотографии моды и их гравюры. Сегодня коллекция насчитывает более 10 000 единиц хранения. Прибавьте к этому свыше 10 000 фотографий, запечатлевших моды в XIX и XX веке, несколько тысяч модных иллюстраций и журналов — и вот пред вами, читатель, рамки одной частной коллекции энтузиаста, которые я хочу посвятить созданию «Музея и института моды Александра Васильева», где мода нашей страны найдет, наконец, то достойное место, которое ей подобает. Узнать об этом подробнее вы можете, посетив мой сайт в Интернете www.vassiliev.com


Фотогалерея


Комментарии

Светлана Фадеева, 05 июня 2010

В статье есть упоминание о Васиилии Павловиче Шереметеве. Учащиеся Вощажниковской школы (Вощажниково - бывшая вотчина гр. Шереметевых)буквально по крупицам собирают информацию об этом человеке. Помогите, пожалуйста, с поиском!!! если у вас есть любая информация о нём, мы были бы очень признательны. особенно нас интересуют работы художника. Где можно взглянуть на них? Спасибо большое.

Halina, 27 июля 2010

Желаю успехов, творчества...с удовольствием смотрю передачу Модный приговор (у нас в Литве до сих пор показывают.Мои подруги тоже увлеклись, поражает речь, а также с каким тактом и умением подчеркиваются те или иные детали.

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская