Расставание с иллюзиями

Расставание с иллюзиями

Мы редко задумываемся о том, насколько тесно переплетено все в мире, как одно явление можно объяснить или хотя бы глубже понять через другие, на первый взгляд, далекие. Это в одинаковой степени относится к истории и к современности — не случайно во втором десятилетии ХХI века многие страны начали активно пересматривать давнее и не столь отдаленное прошлое, пытаясь все негативное истолковать его как чью-то, а не свою собственную вину, если не преднамеренное преступление. И все перепуталось, все словно вернулось из очень хрупкой и относительной гармонии в хаос; на протяжении жизни нескольких последних поколений мы твердо (пусть и ошибочно) полагали, что мир разделен на две половины, и все самое светлое, чистое, зовущее в будущее сосредоточено там, где царит социализм. Но это не мешает устанавливать мосты с миром капитализма, отдавая себе отчет в том, что вот существуют на свете «их нравы» и «наши нравы», а в остальном надо искать и находить примирение.

Конечно, политические интриги были всегда и везде — никакое государство обойтись без них не могло ни в какие времена (вспомним хотя бы Калигулу, а с приходом в большую политику женщин интриги стали еще более изощренными!), но мы искренне или не совсем искренне осуждали «их правила игры», не ведая о «наших», и это неведение было в чем-то даже счастливым…

Но мир раскололся, запутался в собственных и чужих влияниях, давлениях, лжи, кажется, уже навсегда. И эта проблема не собственного, личного, а называвшегося некогда (казалось бы, совсем недавно!) общественным, гражданским существованием, удалилась, если не вовсе растаяла.

Но если все-таки попробовать что-то осознать, над чем-то задуматься всерьез с помощью не только опыта собственной страны, а через чужое восприятие или через возникающие ассоциации — может быть, получится нащупать невидимую тропинку к гармонии?..

Странно, но эти мысли как-то сложились после одного спектакля и не дают покоя.

Алексей Бородин поставил в РАМТе сложнейшую пьесу английского драматурга Майкла Фрейна «Демократия», повествующую о событиях в послевоенной Германии, когда к власти пришел Вилли Брандт (выразительные сценография и костюмы принадлежат Станиславу Бенедиктову, а соответствующая времени музыка Натали Плэже и Алексею Кириллову, аккомпанирующему на всем протяжении спектакля на пианино в углу сцены). Спектакль вызвал не только повышенное внимание, но и некоторое ошеломление: один из, несомненно, лучших театральных режиссеров вдруг ставит спектакль о политике, о политических деятелях весьма отдаленных от нас времен да еще и другой страны.

Зачем?

Почему?

Ведь Алексей Бородин славится не только высоким профессионализмом, умением заворожить Театром, но и точностью «телеграммы», посланной в зрительный зал, по определению Андрея Гончарова.

Ответ приходит по мере течения сюжета. Речь не о политике, которая никогда не бывает чистой, а о людях, служащих этой политике, о той неимоверной сложности их натур, что проявляют характеры Вилли Брандта (великолепно сыгранного Ильей Исаевым) и Гюнтера Гийома (столь же великолепно воплощенного Петром Красиловым). Канцлер ФРГ и в буквальном смысле слова приникший, прилипший к нему шпион из ГДР, за спиной которого постоянно присутствует представитель Штази Арно Кречман (очень яркая работа Андрея Бажина), невидимый ни для кого, кроме Гюнтера. Ближайший круг Брандта, выразительно воплощенный Алексеем Блохиным, Алексеем Веселкиным, Александром Дорониным, Артемом Штепурой, Олегом Зимой, Алексеем Мясниковым и Александром Рагулиным; круг, в котором у каждого свои амбиции, свои надежды на будущее, тоже далеко неоднозначен, каждый из персонажей двойствен и тройствен. По сути, лишь одно единит их: Вилли — своего рода миф не только для Германии, но и для всего послевоенного мира, потому и поддерживают они столь страстно репутацию своего канцлера в критические моменты, когда, впадая в пьянство или в депрессии, к которым он был склонен, Вилли Брандт не может самостоятельно принимать решения.

Но его авторитет как миротворца, восстанавливающего разрушенные связи между ФРГ и европейскими странами, устремившимися на путь построения социализма, стоит на достаточно твердых основах.

Одним из ярчайших режиссерских решений Алексея Бородина становится вальс этих людей, представителей жесткого мира, в который женщины не допускаются, — они самозабвенно кружатся, празднуя победу Вилли Брандта, и этот эпизод спектакля являет своего рода кульминацию, потому что настал момент, когда их многообразные эмоции естественным образом соединились, а политические игры остались где-то в стороне.

Ироничность этого эпизода внезапно отдается в восприятии какой-то грустной, но в то же время забавной нотой…

К премьере спектакля театр издал подробный буклет с интервью Майкла Фрейна, Алексея Бородина, с подробными биографиями тех реальных лиц, что являются персонажами пьесы. Со страниц этого буклета, с большим вкусом выполненного Петром Фаворовым и Павлом Борисовским, можно узнать многое. Но для меня едва ли не самым важным стало совпадение мыслей после спектакля с прочитанным уже потом интервью с Алексеем Бородиным, в котором он говорит о том, что в каком-то смысле пьеса Фрейна стала для него «Берегом утопии-5» после постановки трилогии Тома Стоппарда и «Нюрнберга» Эбби Манна.

Во взгляде Стоппарда на русскую историю обнаруживались столь необходимые легкость взгляда со стороны, а значит — и более углубленное проникновение в проблемы, о которых мы, может быть, и не задумывались. Разве что только перечитывая А.И.Герцена и страницы его «Колокола», но прямые сравнения были бы здесь неуместны.

С помощью Манна объемнее виделась трагедия Нюрнбергского процесса, о котором мы знали, в основном, по записям русских журналистов, работавших на этом процессе. В силу множества причин они просто не могли увидеть и оценить мысли и чувства не только немецкого народа, но и тех, кто служил нацизму. Это мы узнали почти одновременно со спектаклем Бородина из дневника главного архитектора гитлеровской Германии Шпеера, изданного в России.

А из «Берега утопии-5», из «Демократии» мы узнаем не столько о политике (Станислав Бенедиктов остроумно использовал в своей сценографии плакат, на котором изображены целующиеся «взасос» Брежнев и Хонеккера), сколько о «человеческом противоречии, существующем и между людьми, и в каждой конкретной личности» (Алексей Бородин). А об этом стоит думать и помнить, потому что в глубине души мы все кажемся себе цельными, преданными одним и тем же идеям и чувствам на протяжении всей жизни, а там, в этой самой глубине, в колбе времени вываривается и кипит многое, слишком многое.

Далеко не всегда познаваемое.

И в этом — главная мысль Алексея Бородина.

Но есть и еще один момент, чрезвычайно важный для дня сегодняшнего, та самая «телеграмма в зрительный зал», которая все реже встречается в сегодняшнем театре, занятом совсем другими ценностями. И хотя в финале спектакля Вилли Брандт произносит: «Смысл всех наших страданий, борьбы и обмана рассыпается в пыль», — эти слова звучат для меня, по крайней мере, не как констатация того, что жизнь бессмысленна по самой своей сути, а просто как неизбежность течения времени. Меняется все, но чаще всего — уже не для нас, поэтому подобное признание не может звучать призывом к тому, что лучше всего провести свою жизнь в уютном углу, ни во что никогда не вмешиваясь. Нет таких углов да и невозможно такое существование, ведь даже Илья Муромец, просидев 33 года на печи (пусть и не по собственной воле), слез с нее и — доказал свою силу…

И еще.

Не знаю, насколько сознательно делает это последние годы Алексей Бородин, но своим творчеством, своим обращением к неожиданному и непредсказуемому драматургическому материалу он соединяет те нити, без которых невозможно осознать то, о чем говорил в «Братьях Карамазовых» Ф.М. Достоевского старец Зосима: « … Ибо все как океан, все течет и соприкасается, в одном месте тронешь — в другом конце мира отдается». Вот так и отдаются наша история и наш сегодняшний день в осмыслении тех, кто живет «в другом конце мира», и тогда многое из того, что происходит на нашей планете, становится виднее, отчетливее.

Алексей Бородин учит нас смотреть не только собственными глазами, но и глазами других людей, чтобы как-то совместить, сочетать эти различные оптики и с их помощью понять что-то в себе, в неоднозначности и нередко непредсказуемости своего внутреннего мира, в котором живет, борется сам с собой, страдает и радуется далеко не один человек.

Вряд ли мы в силах изменить мир, установить в нем какой-то порядок, но мы в состоянии услышать, увидеть друг друга, а разве этого мало?

Что же касается политики — пусть она занимается своими делами.

Спектакль РАМТа «Демократия» пробудил мысли, уводящие далеко от пьесы Майкла Фрейна, и это замечательно, потому что для сегодняшнего театра отнюдь не характерно заставлять зрителя думать и чувствовать одновременно… 

 

Фотографии спектакля "Демократия" предоставлены пресс-службой театра


Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская