"Все театры мира пахнут одинаково..."

"Все театры мира пахнут одинаково..."

Весной 2016 года известный российский режиссер, художественный руководитель Московского Театра на Юго-Западе Валерий Белякович получил престижную награду — «Живое национальное достояние Японии». Такое звание получают лишь избранные деятели искусства. В этом нет ничего удивительного, потому что Валерия Романовича связывают с японцами как многолетняя дружба, так и многолетнее профессиональное сотрудничество.

Историю покорения японского зрителя рассказывает сам режиссер.
 
В начале 90-х в Москве работал японский профессор Синдзи-сан. Он хорошо знал русский язык и русскую культуру и даже к 100-летию К.С. Станиславского перевел все его Собрание сочинений. Однажды он заглянул к нам в театр и был потрясен. Мы познакомились лично. Синдзи-сан написал в Японии первую статью про наш театр, и нас пригласили на международный фестиваль в Иокогаму, где мы сыграли «Собак». Спектакль прошел триумфально, потому что японцы — народ очень сентиментальный. Там же речь идет про бездомных собак. Мы проехали ряд городов. У нас была минимальная декорация — шины. Мы их даже с собой не возили, находили на месте. Покрывали тряпками и играли эту душещипательную историю. Японцы плакали. Это произвело впечатление, и нас узнали.
Затем в Москву приехала японская группа любителей театра, они попали на спектакль «Гамлет» и были, мягко выражаясь, поражены, а известный японский продюсер Абэ-сан пригласил наш театр на гастроли. Коммерческие гастроли. Для японцев это было потрясение, успех был настолько бешеным, что Абэ-сан в тайне от советских органов организовал наши гастроли в Южной Корее. Мы туда приехали, и это было как взрыв бомбы! О России никто ничего не знал. Это же для них была закрытая страна. Прием был на уровне Правительства. Мы ощущали себя большим, настоящим театром, а не маленьким, подвальным. Так часто бывало, и в Америке тоже — нам даже не во что было одеться, а нас принимали на самом высоком уровне. В Южной Корее было так же — и в Пусане, и в Сеуле. Эхо этих гастролей долго потом сохранялось в Корее. Потом мы там участвовали во многих фестивалях.
Японский театр Тоуэн еще раньше стал смотреть в сторону России, стал ставить российскую классику и даже пригласил Анатолия Эфроса. Он поставил «Вишневый сад» А.П. Чехова и «Месяц в деревне» И.С. Тургенева. Как раз в то же время вышел совместный русско-японский фильм «Москва, любовь моя», где играли Олег Видов и японская актриса Комаки Курихара. А у Эфроса в спектакле Курихара играла Раневскую.
И вот однажды руководители театра Тоуэн придумали поставить «Ромео и Джульетту» на двух языках. Джульетта и все Капулетти — японские артисты, а Ромео и все Монтекки — русские. И этот зримый конфликт был очень мощным. Две национальности, два мира, они такие разные. Это был фантастический спектакль и по драматургии тоже, потому что поднимал саму пьесу. Не просто две семьи, а два народа. Этот спектакль хотели посмотреть все. Мы три года ездили по гастролям. И нет ни одного острова, ни одного большого города в Японии, где бы мы не выступали!
Кстати говоря, поскольку это страна групповой психологи, у них ситуация с театрами и театралами совершенно другая. Есть любители театра, которые объединяются в организацию. К примеру, есть остров Кюсю, столица Фукуока и, допустим, десять крупных городов, таких как Нагасаки. В каждом таком крупном городе есть группа любителей театра. Они платят деньги за это, нечто вроде членских взносов. В этом обществе есть председатель, секретарь, свое помещение. И так в каждом городе. И над этими всеми любителями есть главный театральный любитель — председатель. Мы его называем «император». Они собираются на съезды, конференции, говорят о театрах. Раз в год они приезжают, допустим, в Токио. Смотрят театры, как купцы, и решают, кого пригласить. Члены этого общества доверяют председателю. А он смотрит все премьеры, он знает, что нужно любителям. Приглашение этого Общества очень выгодно театру, потому что, во-первых, играют в больших залах, во-вторых, они сразу платят деньги за все билеты. Им не нужны афиши. Мы когда приезжаем, тысячные залы всегда заполнены. Единственный минус — мы никого не можем туда провести. С этим у них строго. Обычный человек попасть на спектакль не может. Ему сначала нужно вступить в Общество. Бывали случаи, когда артисты просили пустить родителей, но им отказывали. Закон есть закон. Японцы никогда не пойдут бесплатно смотреть спектакль. Это их психология.
Мы вошли в эту театральную систему японских островов Кюсю, Сикоку, Хонсю, Хоккайдо. Все эти Общества связаны между собой. Если где-то успех, у них срабатывает сарафанное радио. Мы там победили с «Собаками», с «Гамлетом», с «Ромео и Джульеттой». Нет города, где бы нас не видели. Так и пошло наше «восхождение на Фудзияму». Театр Тоуэн пригласил меня на следующую постановку, «Мольера» М.А. Булгакова. Уже без русских артистов, но я сказал, что без русских мне неинтересно, давайте хоть чуть-чуть, но разбавлять. Я — русский режиссер, мне нужен русский дух. И я здесь не ошибся, потому что следующая большая удача — это был спектакль «На дне» М. Горького. Там всегда было три русских артиста — где меньше слов, но больше действия. Допустим, Денис Нагретдинов играл Медведева, ходил с гармошкой. Галина Галкина очень колоритно играла Квашню. Достаточно просто присутствия этих артистов, чтобы японцы заиграли как надо и запахло Русью. Эту пьесу мы играли три года, и тоже был феноменальный успех по всем городам.
«Все театры мира пахнут одинаково», — сказал Жан Кокто. И на самом деле — это правда. Артист есть артист. У них особая национальность — что японский, что американский, что корейский. Если ты найдешь к нему ход, реакция та же. Конечно, японцы более исполнительны, более механизированы, что ли. У русских — душа. Они чешутся, просыпаются, еле ходят, еле одеваются, а японский артист уже давно на сцене разминается и растягивается. Но когда начинается спектакль, в русских просыпаются сила и мощь. Я люблю японских артистов. Мне с ними комфортно работать. Я их не могу выделить — лучше они или хуже. Я люблю всех артистов, с которыми работаю, у которых что-то получается.
После «Мольера», «На дне» и «Гамлета» мы еще «на два лагеря» ставили Бертольта Брехта. Пичем и нищие были японцы, а Мэкки-Нож и бандиты — русские. Но этот спектакль запретили из-за авторских прав. Как известно, чтобы поставить Брехта, нужно соблюдать жесткие правила в отношении всего. Мы не использовали музыку Вайля, а без нее никак.
Я не припомню такого, чтобы наш спектакль японцы не принимали. Когда есть узнаваемые человеческие страсти — это понятно всем. Люди везде одни и те же, пороки тоже. Там, конечно, больше закона, но и своя мафия у них есть, и свои взяточники, они без конца раскрывают какие-то махинации в правительстве. Но, допустим, изысканных французов им делать тяжелее. Им понятнее бедняк, пролетарий. Японцы сентиментальны, им жалко всех несчастных, например, как в пьесе «На дне».
Каждый год я там что-то ставлю, некоторые спектакли по несколько редакций. Уже узнал эту страну и полюбил. Однажды я потерял крестик, который всегда ношу на себе. Но перед спектаклем, в котором играл Клавдия, я его снял и где-то в костюмерной оставил. Он исчез. А без креста мне ходить как-то … непривычно. Я пошел в церковь Святителя Николая и понял, что мы очень близки с японцами. Там большая Епархия, чуть ли не 60 православных храмов. С этого момента они мне стали еще ближе, как будто я там покрестился.
Японцы очень интересный народ. Мне всегда там было интересно работать.
В Японии нет государственных театров. Да, есть театры, которые поддерживает государство. Это Театр Кабуки, театр Но (ногаку), Театр кукол Бунраку, а еще есть другие театры, такие как Такарацука — женский театр, где играют одни женщины. Он коммерческий. Они играют только любовные истории и шоу. Таких театров, как у нас, там нет. Режиссер Тадаси Судзуки добился того, чтобы его театр стал муниципальным, чтобы государство платило артистам зарплату. И еще Театр Пикколло в провинции Хёго имеет статус муниципального. Местные власти дают им деньги. Это исключение для Японии. Практически, невозможно из коммерческого театра стать муниципальным. Это удалось Ямано-сан в городе Амагасаки. Это была очень уважаемая женщина и за счет своего авторитета она добилась такого решения. Сейчас она, к сожалению, уже умерла и неизвестно, что будет с театром. Судзуки тоже достаточно мощная личность. Он очень энергичный человек, заставил власти платить артистам зарплату. В городе Шизуока у него целый город, как у Кустурицы этнодеревня Дрвенград рядом с городом Ужице.
Очень часто театры у государства просят гранты. Допустим, у меня стажировались несколько японских артистов и сейчас одного из них они послали на стажировку во Францию — все по гранту. Государство дает деньги на какие-то разовые проекты — приезд режиссера, например, или театра. Это, конечно, очень поддерживает, но нужно просить, нужно кланяться, плюс ко всему бывает такое, что богатые артисты вкладывают в постановку свои личные деньги — все из любви к театру. Так театр Тоуэн несколько раз приезжал на гастроли в Москву, Санкт-Петербург, Нижний Новгород.
Когда я ушел из Театра им. К.С. Станиславского, администрация Театра Тоуэн предложила мне быть художественным руководителем. Я спросил, что поменяется. Они ответили, что в основном ничего, просто буду главным. Я согласился. Они меня в программках прописали. Кроме моих постановок они, конечно же, тоже что-то делают. Я же раз в год приезжаю. Мы составляем планы новых постановок, решаем всякие административные дела... Но на сегодня только мои спектакли дают возможность гастролировать. Они на это живут, потому что эти любительские организации заранее оплачивают театру спектакли. Японские актеры, надо сказать, работают за копейки, и все имеют какую-нибудь дополнительную работу. Подрабатывают все. Но они все профессионалы в смысле актерского мастерства.
Наши русские актеры учат японцев. У них есть талант и такт. Они помогают понять японским артистам, о чем речь и что надо делать. Объясняют им. Когда объяснение идет «снизу» — это воспринимается по-другому. Мои русские артисты несут смысл, несут нашу школу. В этом отношении они молодцы, всегда мне помогают. Русских на сцене там очень любят. Японцам они очень интересны. Особенно интересны артисты такого уровня как Георгий Иобадзе. Он такие кульбиты делает на сцене, что ни один японец не в силах повторить. Их там обожают. И даже Комаки Курихара, когда посмотрела на нашу Любу Ярлыкову в роли Офелии, после спектакля встала перед ней на колени — настолько она ее потрясла. Но надо признать, что и наши артисты учатся у японцев. Взаимный обмен получается.
Сколько трудностей мы вместе перенесли — и прекрасных, и трагических. Например, когда было землетрясение 11 марта 2011 года. Как раз в день премьеры «Гамлета», где я играл Клавдия. Я никогда этого не забуду. Это было очень страшно. Высотные башни шатались как гигантский тростник. Всё в театре падало и рушилось. Вечером спектакль, но никто не мог приехать, все поезда остановились. Позже, где-то к десятому дню уже не было билетов. Их и так-то не было, просто никто не смог приехать, но ни один билет не был сдан.
Мы с японцами 25 лет работаем вместе. Я уже летаю к ним как в Боровск езжу к себе в деревню.
Я несколько раз привозил японцев в Москву, но москвичам это не особо надо. Это перекормленный зрелищами город. Я приглашал нескольких актеров, они играли у меня в спектаклях, приглашал ребят на стажировку. Если смотреть в государственном масштабе, то конечно наш Юго-Запад делает важное и нужное дело в налаживании отношений между нами. Мы же соседи! Да, конечно, они не простая, но трудолюбивейшая нация! За все это время не было случая, чтобы нас кто-то обидел. Я считаю, что разведку боем мы сделали, а теперь и наш Президент туда собирается. Хочется же, чтобы мы повернулись друг к другу с чувством доверия...
 
 
P.S.
Когда материал готовился к печати, пришла страшная весть. Валерий Романович Белякович внезапно скончался в возрасте 66 лет...
 
Фотографии из личных архивов Синдзи Хорие, Максима Драченина и Георгия Иобадзе
 

Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская