Рустам

Рустам

 

Статья в PDF

Дело было в 1969 году, аккурат 50 лет назад. В «Комсомольскую правду», где я трудился обозревателем, зашел киновед и социолог Валя Толстых и посоветовал: «Если можешь, съезди в Баку, там интересные ребята появились, братья Ибрагимбековы, Максуд и Рустам. Кажется, у них проблемы с местным начальством».

Совету я охотно последовал. В ту пору, в разных городах и республиках великой страны появлялись книги, спектакли, фильмы, свидетельствующие о том, что новое поколение настойчиво просит слова и, где есть возможность, уверенно его произносит.

Фильмы, увиденные в Баку, при всех своих несовершенствах, дышали живой жизнью, застолье... ну, кавказские застолья — что говорить. И проблемы с начальством в конце концов получилось уладить, доказав людям, способным слушать, что свобода художественных высказываний — это достоинство, а не упущение.

В общем, удачная командировка, одна из многих в ту пору, когда встретившись случайно с ее героями через пару лет, с удовольствием предаешься недавним воспоминаниям. Но только вот... Максуд и Рустам. Вскоре по возвращении понял: случайная встреча через пару лет меня не устраивает. И когда братья появились в Москве, я тут же предложил повидаться, на что они с готовностью согласились.

Так завязалась дружба — сразу, надолго и прочно.

А недавно ушедшему из жизни Вале Толстых — спасибо отдельное.

 

***

Ужинали в старом ресторане ВТО Рустам и Максуд Ибрагимбековы и ваш покорный слуга — с женами. А за соседним столиком сильно уже принявшая компания, где выделялся Леонид Марков, замечательный артист с классической внешностью русского красавца. Выпивавший иногда в обществе достаточно непредсказуемом. Все бы ничего, только один из собутыльников Маркова, уже пребывавший в состоянии немотивированной алкогольной агрессии, бросил в наш адрес что-то недоброжелательное. Я не расслышал, что именно, только увидел, как сжимаются здоровенные кулачищи Максуда, между прочим, всерьез занимавшегося боксом. Назревало нечто, как вдруг Марков посмотрел на собутыльника тяжелым взглядом и веско произнес:

— Уймись, понял? Ты что, не видишь — интеллигентные люди сидят. Евреи.

Бузотер несколько ошалело посмотрел на Рустама, Максуда, меня и быстро закивал, обращаясь к Маркову: «Понял, Леня, все понял», — вновь повернулся к нам, поднял рюмку и заявил со всей доступной ему уважительностью:

— Ваше здоровье, дорогие товарищи… евреи-интеллигенты!

Конфликт был погашен, не разгоревшись, и я, выпив за здоровье товарищей евреев-интеллигентов, с облегчением принялся за свой зубрик — разные мясные обрезки, запеченные на маленькой сковородке со сметаной и сыром. Фирменное блюдо старого ВТО — теперь зубрик, кажется, не подают нигде.

 

***

Из моего послания Рустаму Ибрагимбекову по случаю его 60-летия.

«Встречались чаще, реже — в Москве, в Баку, Париже, в Лос-Анджелесе или, к примеру, в Варшаве, где я работал несколько лет и куда ты с Максудом после долгих переговоров и проволочек однажды все-таки выбрались. Это был короткий, но емкий период нашей с женой Ирой польской эпопеи, оставивший в памяти след, по крайней мере, не менее яркий, чем рождение «Солидарности» или введение военного положения. Период, после которого Ира, наверное, с месяц еще находила пустые бутылки из-под пива и водки в самых неожиданных закоулках нашей обширной варшавской квартиры.

Ну а если всерьез: ожидание дружеского общения, само оно великолепно, неспешно длящееся, воспоминание о нем — из тех немногих ценностей, которыми стоит по-настоящему дорожить. Чем дольше живешь, тем эта простая истина становится для меня безусловней. Большая удача, когда есть на свете несколько человек, на которых можешь положиться в любое время и в любых обстоятельствах. Мне выпала такая удача».

 

 

***

60 лет — возраст почтенный, особенно когда за плечами — пять Государственных премий (столько сегодня, кажется, ни у кого нет), награды и звания России, Азербайджана, Франции, да еще и «Оскар» в придачу. Награды, впрочем, могут забываться, не забывается то, что за ними стоит.

А за ними — «Допрос», «Белое солнце пустыни», «Храни меня, мой талисман», «Урга», «Утомленные солнцем», «Кочевник»... Книги прозы, спектакли на множестве сцен, в том числе — во МХАТе, в Вахтанговском, в Маяковке, Моссовета, на Бронной. (Еще театр «Модернъ», но это позднее.) И создание Конфедерации Союза кинематографистов на месте Союза кинематографистов СССР, когда Советский Союз распался, а кинематографическое сообщество на постсоветском пространстве — осталось, выстояло.

Казалось бы, можно и успокоиться, но когда я уже работал в Министерстве культуры, Рустам не раз заговаривал о том, что хорошо бы открыть в Москве новый театр, у него есть идеи, он бы смог. В Москве не получилось, но получилось в Баку, и театр «Ибрус» оказался очень заметным на нашей общей художественной карте.

 

***

Несколько лет назад Рустам решил выставить свою кандидатуру на пост президента Азербайджана. Многие не поняли, да и я, честно говоря, не до конца. Никогда не говорил с Рустамом об этом, то, что скажу сейчас — версия, догадка, не более того.

Думал ли всерьез, что есть реальные шансы? Не знаю, но вряд ли, при исключительной способности Рустама просчитывать наперед. Тогда зачем? А если... Если хотелось испытать себя, ощутить предельное напряжение сил. Если обеспокоила перспектива возможного душевного застоя, которой и на основной профессиональной работе неизбежно скажется.

Как ни прикидывай, поступок отчаянный, с непредсказуемыми последствиями. Но возникшая вдруг потребность сказать: я смогу — оказалась сильнее непредсказуемости.

Одна из пьес Рустама называется «Своей дорогой». Своей. А там видно будет.

 

***

В прошлом году в Москве была впервые вручена Международная кинематографическая премия «Восток-Запад. Золотая Арка». На вручение съехались три десятка наиболее авторитетных кинокритиков европейского и азиатского континентов. Автор и исполнитель идеи — Рустам Ибрагимбеков, при активном участии Андрея Плахова. В апреле нынешнего года премия вручалась во второй раз.

 

***

С нарастающим интересом перечитываю давние повести Рустама Ибрагимбекова – «Деловая поездка», «Забытый август». Думаю, основная причина интереса (моего, по крайней мере) – в уловленной писателем верной интонации времени. Именно будучи живой и верной, она вступает в разнообразные отношения с интонацией нынешней, возникают пересечения, взаимодействия, соединения, отталкивания.

Такое сегодняшнее бытование возможно и для текстов сорока-пятидесятилетней давности (как повести Ибрагимбекова), и для тех, что были написаны тому назад век-другой. Связь времен держится на интонациях.

Чаще, однако, происходит обратное: совсем недавно что-то такое читалось, экранизировалось, инсценировалось, а сегодня, наскоро пробегая строки, чувствуешь: мимо. Все вроде бы на месте и вранья нету, а верная интонация найдена не была, и надвигающемуся времени вступать во взаимодействие не с чем.

И еще. Века, конечно, веками, но когда (возвращаюсь к повестям Ибрагимбекова) погружаешься в интонацию, которую и сам еще когда-то застал, погружаешься заново – это дает возможность почувствовать ее особенно остро, оценить строго и по достоинству.

При всех заморочках конца 60-х - начала 70-х – хорошая была интонация. Уж точно – не бессмысленная. И, право, не старческое это брюзжание – а вот в наше время… нет, в самом деле, есть что вспомнить, про себя приговаривая: а повезло ведь нам все-таки, право же повезло…

 

***

Время неумолимо отсчитывает десятилетия. Я давно не видел в экранных титрах имена знаменитого грузинского режиссера Эльдара Шенгелая, знаменитого азербайджанского писателя Рустама Ибрагимбекова. У каждого за плечами свой опыт, а тут их пути соединились, сошлись, и они вместе сняли «Кавказское трио», при участии ФуадаИбрагимбекова и ТеймуразаБутикашвили (Грузия, Россия, Испания). В основе ситуация бытовая, обыденная. У молодого человека оказалось два отца: один — родной, другой — отчим, и надо как-то определяться с образом жизни, с фамилией, в конце концов. Ну что, собственно, о чем речь? Происходит однако экранное действие, и вы оказываетесь втянуты в человеческую историю, когда по ходу этой самой обыденности ломаются судьбы достойных людей, а атмосфера, воздух фильма насыщается отзвуками трагедий, уже случившихся и грядущих. Просто… Просто потому что родной отец — армянин, отчим — азербайджанец, а их страны оказались в состоянии вражды, не оставляющей места для разума и понимания.

Троих старых и верных друзей — армянина, азербайджанца, грузина играют Юрий Стоянов, грузинские актеры Гога Пипинашвили и БаадурЦуладзе. Они хотят жить как жили, сохранить себя и свое человеческое достоинство -и платят за это высокую, очень высокую цену. Повседневность оборачивается каким-то зловещим, вылезающим наружу душевным подпольем. Бал правит опьяненная вседозволенностью толпа в полном объеме или в лице отдельных ее, толпы, представителей. Что же случилось, люди? В чем причина мучительного разлада, убивающих душу непримиримости и вражды?

В прошлом у Шенгелая и Ибрагимбекова — киноработы, не идеализировавшие, мягко говоря, тогдашнюю нашу реальность. “Голубые горы”, к примеру, “Допрос”… Были гнев, сарказм, была ирония, но и надежда была, что мы все-таки общими усилиями пробьемся к жизни достойной и стоящей. И человеческое содружество наше сбережем. Что же от надежды осталось? Да вот то и осталось, наверное, что собрались художники из прежде одной страны, а теперь из стран разных, собрались и сняли многонациональное кино о том, что противоестественны границы в человеческих душах, о том, что человеческое единение, человеческое содружество не ушло безвозвратно в прошлое. Нет, оно существует и будет существовать, какие бы обстоятельства этому ни противились.

 

***

В театре «Et Cetera» премьера — «Утро туманное». Спектакль поставил Рустам Ибрагимбеков по своей новой пьесе.

В последнее время бываю в театре нечасто, особенно когда там о современности. Ходят по сцене чужие люди, произносят ненужные мне слова.

Но здесь... первые десять минут — и понимаешь: да ведь это про нас. Про поколение, которое на протяжении отпущенного ему срока наделало много ошибок и рассталось со многими иллюзиями. Есть о чем сожалеть, и сожалеть горько. Но понятия совести и стыда не растворились для нас в пространстве нового времени. С ними живем, с ними уйдем. И еще в переделках самого разного свойства старались не забывать, что ты не в толпе, а сам по себе.

Такие вот — по Рустаму Ибрагимбекову — предварительные итоги. И я с ним согласен.

А предварительные — потому что Марлен Хуциев почти закончил фильм о Толстом и Чехове, 85-летний Александр Гельман выпустил книгу стихов, Рустам Ибрагимбеков в дни своего 80-летия показал «Утро туманное». Лучшие из поколения по-прежнему берегут его честь. Сказали то, что сказали, и все еще говорят. Есть, что сказать — до сих пор.

 

***

В книге, которую Рустам дарил друзьям, пришедшим поздравить его с 80-летием, на титульном листе его рукой написано: «Старость — привилегия, доступная не всем!» Эта привилегия особой цены, если дожить до нее со вкусом, талантливо и достойно, как Рустам Ибрагимбеков.


Фотогалерея


Комментарии

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская