А музыка звучит...

А музыка звучит...

 … Великая Фаина Георгиевна Раневская говорила: « В старости нужно добреть с утра до вечера». Похоже, Мария Исааковна Гольдина исповедует именно этот принцип. Она категорически не понимает тех, кто брюзжит и жалуется. Вот этого она не умеет. Сейчас на подступах к девяностолетию все, о чем идет речь, окрашено ее неиссякаемым оптимизмом. А ведь перенесла тяжелую болезнь, две операции…Об одном только сожалеет, что концертировать уже не может, но старается не пропускать выступления музыкантов из самых разных стран, которых Израиль привлекает своей благодарной аудиторией. С палочкой, всегда ухоженная и улыбчивая, она – пример того, как нужно жить наперекор всему.

Мы познакомились с Марией Исааковной Гольдиной несколько лет назад. Помню, попала случайно на ее концерт, а уж потом встречались и общались с этой удивительной женщиной в самых разных аудиториях.

…Еще несколько аккордов, и звуки, словно на мгновение задержавшись в пространстве, истаяли, оставив удивительную атмосферу сопричастности происходящему. Она встает, раскланивается, такая по-домашнему уютная, небольшого роста. С чуть смущенной улыбкой на лице. Аплодисменты ей, пианистке Марии Гольдиной.

Наверное, мало кто из журналистской братии может удержаться от банального вопроса: кто ваш любимый композитор? Не избежала искуса и я, настороженно ожидая ответа под стать вопросу: мол, каждый в своем роде… Но Мария — человек искренний, тонко чувствующий, из тех, кого называют музыкантом от Бога, не задумываясь, сказала, как что-то для себя давно решенное: «Моцарт, конечно, Моцарт!».

Свой концерт в музыкальном салоне амуты «Макор мейда» (объединение репатриантов) Мария Гольдина начала с моцартовской Фантазии до-минор – произведения трагедийного, сложного для исполнителя, требующего виртуозной техники и, конечно же, души. Настоящие музыканты, слушатели знают: чтобы исполнять Моцарта, одного артистизма мало, необходимо сохранить светлое, трепетное, незамутненное восприятие мира во всем его великолепии. Мария постигла эту тайну в далекие 30-е годы прошлого века. Пермское музыкальное училище, итоговый концерт, венчающий первую сессию. Мария (тогда еще Зисман) сыграла сонату Моцарта. И у членов комиссии единым вздохом вырвалось: «Это настоящий Моцарт!»

… Ее встреча с одним из организаторов и вдохновителей клуба «Родник» в Хайфе, а затем и амуты «Макор мейда» - Кларой Волчо была предопределена свыше. Услышав игру Марии, Клара развила самую бурную деятельность. «Под Гольдину» был добыт инструмент за собственные деньги для музыкального салона, где и состоялся памятный концерт, с которого я начала свой рассказ.

Человеческая память избирательна, она бережно хранит все, что дорого сердцу. Есть эпизоды в жизни каждого человека, которые не только не забываются, но с годами приобретают еще и яркие краски, словно смотришь на них сквозь увеличительное стекло. Нужно сказать, что концерт с Фантазии до-минор начался не случайно.

… 1943 год. Свердловск. Музыкальную мировую общественность потрясло известие: скончался Сергей Рахманинов. В Свердловской консерватории на вечер памяти гениального композитора собрались замечательные музыканты, певцы, композиторы, исполнители, педагоги – все, кто в ту пору находился в эвакуации, вдали от столичных центров – Нейгауз, Голубовская, Юдина и многие другие, вписавшие свои имена золотыми буквами в историю музыкальной культуры страны.

Мария как завороженная слушала игру своей тезки, несравненной Марии Юдиной: в память о Рахманинове она блестяще исполнила Фантазию до-минор Моцарта. Тогда юная Мария поклялась, что будет работать, не покладая рук, чтобы когда-нибудь исполнить перед благодарной аудиторией это произведение.

- Я осуществила свою мечту,- улыбается Мария. - Выполнила ту давнюю юношескую клятву, даже себя зауважала.

Трудно было поверить, когда уже после концерта стало известно: в Израиле она трижды переживала переломы, в том числе и запястья руки. Известно, что в столь почтенном возрасте кости срастаются плохо. Но чтобы такая техника исполнения сохранилась, несмотря на все беды - невероятно!

Талант, а у Марии Гольдиной он несомненен, – это труд. Из заморочек с переломами она выходила медленно, но упорно, проводя много часов за инструментом, неизменно добиваясь того звучания произведений большой и малой формы, с которыми не стыдно выйти к слушателям.

Начинался всегда этот каторжный труд с формирования программы. Мария долго и тщательно отбирала произведения, словно вела нескончаемый диалог с теми, кто способен был ее понять и принять как исполнителя.

В том концерте прозвучали Моцарт, Бетховен и, конечно, Шопен, с которым связана еще одна романтическая страница ее жизни, а еще Мендельсон, Брамс, Григ, Чайковский, Рахманинов. Ее главной целью всегда было захватить слушателей в плен поистине божественной музыки и при этом ощутить себя с ними единым целым. Потому-то в программе вслед за драматической Фантазией Моцарта всегда следовало светлое, искрящееся Рондо Бетховена, написанное в мажорной тональности, а затем Ноктюрн Шопена в миноре: тихое начало и драматическая, полная экспрессии середина, преходящая в каденцию… фермата на паузе, а далее — повторение первой части с иным настроением.

Полноценно работать и готовить все новые и новые программы для благодарного слушателя было бы просто невозможно, если бы не счастливый случай. Оказывается, брат мужа Марии Гольдиной - Элиягу в 1928 году уехал в Израиль, а оттуда в Эрец-Исраэль. Жена покойного Элиягу, в память о нем, подарила Марии прекрасный инструмент.

… Жить не только для себя, не замыкаться в мирке своих дум и желаний, — всегда было кредо Марии Гольдиной, Она считает, что ей всегда везло на встречи с замечательными людьми. А началось с того, что родилась она и выросла в большой, дружной семье Зисманов, где папа Исаак был кантором, а мама Пейше-Злата – просто мамой, для которой важнее всего было создание теплого, уютного дома для восьмерых детей. Мария — младшая! Надо сказать, что Господь наделил всех Зисманов удивительными музыкальными способностями. Старший брат Иосиф прекрасно пел и танцевал, красавец Израиль играл на скрипке так, что дух захватывало, Мендель – на виолончели, а Самуил – тоже на скрипке. Сестры Марии - Эсфирь и Ревекка – прекрасно пели.

В 30-х годах прошлого века пермская областная газета «Красная звезда» поместила на своих страницах рассказ о музыкальной семье Зисманов. Но так уж угодно было судьбе, что профессионалом стала только Мария. Она считает: начала учиться поздновато, да и без инструмента вначале учеба выглядела затруднительной… Для любого музыканта первый инструмент, как первая любовь, запоминается на всю оставшуюся жизнь. Времена и нравы были строгими, не каждый мог себе позволить такую роскошь, как фортепиано. Зисманы, несмотря на свою популярность, пережили унизительные обыски… И все же чудо-инструмент в доме появился. Имел он беккеровскую начинку, был отреставрирован на фабрике «Красный Октябрь» в Ленинграде. А купили его, благодаря мужу сестры – инженеру, который по тем временам имел соответствующий доход.

В библиотеке Зисманов достойное место на полках занимали оперные клавиры. «Сильву» в семье знали наизусть. Устраивать импровизированные музыкальные вечера любили и не упускали малейшей возможности пообщаться, побыть вместе. После окончания школы Мария уже играла «Шествие гномов» Грига – произведение достаточно сложное. Она всем сердцем рвалась в Москву, мечтала аккомпанировать Самуилу, уехавшему туда, разучила дома партию фортепиано для его скрипки. И буквально вымолила себе эту поездку, будучи уже в то время учащейся Пермского музыкального училища.

В столице Самуил был краток и категоричен:

- Пермь – хорошо, а Москва – лучше. Оставайся!

Тоненькая девочка, крайне застенчивая и нерешительная в житейских вопросах, обретала и смелость, и силу духа, когда речь шла о музыке, потому что, как писал поэт, чувствовала в себе «силы необъятные, назначение высокое…» Благодаря завучу Московского музыкального училища имени Ипполитова-Иванова она попадает с братом на Арбат, где жил профессор с кафедры знаменитого Гольденвейзера – Василий Андреевич Аргамаков.

- Я пришла с ледяными руками, — вспоминала Мария. — На дворе стояли ужасные морозы. Я понимала, что это мой единственный шанс закрепиться в Москве: с каникул опаздывать в Пермское училище было нельзя – именно тогда вышел памятный указ об опозданиях… Профессор выслушал Марию со всем вниманием, а затем сказал, словно ни к кому не обращаясь:

- Дарование есть, а играет скверно. Пусть слушает комиссия.

- Вы мне скажите, что не так, — взмолилась Мария, — я исправлю… Она берет ноты и, спустя десятилетия, безошибочно находит, что тогда нужно было исправить!

До прослушивания с первым курсом оставалось несколько дней. Встал вопрос вопросов: где готовиться? «И откуда только прыть взялась в нашей скромнице», - шутили родные. Мария прямиком отправляется в музыкальную школу, где училась племянница Мира, да не к кому-нибудь, а к директору. Так, мол, и так, помогите. И ведь помог. Указал рукой на два рояля – тренируйся.

В день прослушивания на дворе – минус 50, а ехать надо было далеко, на Таганку. Сестра категорически отказалась ее отпустить. Но появился еще один шанс: Мария едет в училище с братом, где они пересидели всех. Когда последний экзаменующийся покинул зал, за рояль села Машенька из Перми …

- Деточка, — словно не узнавая ее, спросил удивленный Аргамаков, - кто же с вами занимался?

Она смущенно потупилась, ответила еле слышно:

- Никто. Сама…

- Умничка, — разулыбался профессор, — берем! А почему 19-го не явилась?..

Москва для новичка – город достаточно жесткий. Она не только предоставила юной провинциалке возможность найти себя на избранном пути, но и постоянно испытывала на прочность. После окончания академии муж сестры Ревекки увозит ее в Ленинград. Жить стало негде: кто пережил, что такое остаться в столице без крыши над головой, поймет. Мария узнает, что недалеко от Рижского вокзала расположился Трифоновский городок, где жили студенты со всей Москвы. Объяснив суровому коменданту, что она – студентка музыкального училища имени Ипполитова-Иванова, а жить негде, Мария получила категоричный ответ: – Мест нет!

И тогда она поступила «по-партизански». Сама отыскала свободную койку в общежитии, куда и перевезла свою немудреную поклажу и чудное одеяло, сотворенное уральскими монашками, — по всему полю вручную были вышиты лиры… Комендант, конечно, сначала возмутился, но потом, отдавая дань характеру этой крохи, коротко сказал:- Живи!

Спустя много десятилетий, Мария вспоминает годы, проведенные в Москве, как сказку. Педагоги были замечательные, в общежитийском репетитории можно было заниматься по несколько часов в день. Каждый вечер с подругами они по студенческим билетам ходили во всевозможные театры, студии. Слушали Лемешева в Большом театре. Вместе с вновь обретенными друзьями Мария становится завсегдатаем знаменитых посиделок в клубе имени Зуева. Там она встречала Михоэлса с дочерью, Зускина, Штеймана, Евгения Самойлова…

- Москва, — говорит Мария, — стала для меня не только городом, где проходило мое становление профессионала, но и школой жизни.

Людям старшего поколения памятен фильм «Машенька» с Валентиной Караваевой в главной роли. Была она из Вышнего Волочка, как и соседка Марии по комнате – студентка Щепкинского училища. Мама этой девочки писала: «Доченька, продала все - остался шкаф!..» А это значило, что подруга уже не сможет получать помощь, в которой так нуждалась. И непостижимым образом узнавшая о том, Караваева появляется в общежитии и берет над ней шефство.

… Два курса позади. 17 июня 1941 года Мария приехала в Пермь на каникулы, а через четыре дня началась война. Вернуться в Москву она уже не смогла. Но годы, прожитые в столице, дали свои плоды: Мария внутренне раскрепостилась, стала активнее, деятельнее. Ее неуемная натура требовала работы, но непременно связанной с музыкой. Единственно верное решение подсказала ей мама лучшей подруги детства Нины Лайок – Александра Федоровна. Дворянка, умница, красавица, человек тонко чувствующий, она понимала, что Машенька Зисман рождена для музыки, потому-то и посоветовала: иди к детям! Роль музыкального работника увлекла Марию всерьез: поработала на детской площадке, в детском саду, а потом и в родной школе, где организовала хор, да не какой-нибудь, а трехголосный.

- Музы не молчали, — вспоминает Мария Исааковна, — они говорили в полный голос в тяжелейшее для людей время. Помогали выжить, укрепить силу духа. Особенно ярко это проявилось в эвакуации, где оказался золотой музыкальный потенциал страны. Ей опять повезло, считает она. Мария встретила знаменитого пианиста, органиста Исайю Браудо, который не только давал ей уроки, но и прочил большое будущее. А когда она продолжила учебу в Свердловской консерватории, ее слушали Нейгауз, Голубовская. Уже была снята блокада Ленинграда, профессор Голубовская возвращалась домой, звала Марию:

- Приезжай! Я тебя возьму…

Приглашали ее совершенствовать мастерство и преподаватели Киевской консерватории, но втайне Мария мечтала вернуться в Москву, закончить учебу там. Этот момент наступит позднее, а пока судьба приготовила ей еще одно испытание. С войны вернулся старший брат Израиль. Он очень был болен, и брат с сестрой едут в дом отдыха «Красный Яр», что был под Пермью, где Мария со всей тщательностью и любовью ухаживала за Израилем.

- Ах, какая же там была красотища, — вспоминает Мария Исааковна, — воздух целебный, а на другом берегу реки — сыроварня, ягод — тьма… А еще удивительная атмосфера, которую создавали артисты Ленинградского театра оперы и балета имени Кирова…

Мария присоединяется к ним, вместе они ставят сцену из «Травиаты». Успех ошеломляющий! На том памятном вечере она знакомится с Женей Ряховской, которая занималась художественным чтением и прекрасно исполняла фронтовую лирику. Эта встреча определила дальнейшую судьбу Марии.

… Прошло время. В Москву из Ленинграда вернулась сестра Марии – Ревекка с мужем, поселились на Соколе. Мария засобиралась в столицу, где ее охотно восстановили в музыкальном училище имени Ипполитова-Иванова. А вот заниматься было негде. На помощь приходит Женя, у которой был неплохой инструмент. Как и все девчонки в мире, Мария с Женей делились делами сердечными.

- Не спеши, – смеялась Женя, — вот приедут с войны три моих брата – выбирай любого!

И однажды свершилось. Вечер у Жени. Мария занимается с ее младшей сестрой Ниной, входит молодой человек и с порога заявляет:

- А я вас знаю! Вы — Маша…

Они стали встречаться. Самуил делает ей поистине королевский подарок, приглашает в театр на «Пигмалиона» с Зеркаловой и Царевым в главных ролях. Этот спектакль она запомнила на всю жизнь.

- С таким хоть на край света, — пошутила тогда сестра. И как в воду смотрела. На шестой день знакомства Самуил сделал Марии предложение руки и сердца и увез в войска в Румынию: он был военным врачом.

Год они были в разлуке, когда Самуил уехал на курсы усовершенствования в Москву. А перед отъездом вручил ей ноты токкаты и фуги ре-минор Баха: выучи. Она занималась маленьким сыном – Боря пошел в первый класс – и много работала. Первое, что услышал Самуил после возвращения, были токката и фуга ре-минор Баха…

… Азия – особая страница в жизни семьи Гольдиных, судьба которых словно вобрала характерные приметы судеб целого поколения. Именно с этими произведениями она поступит в 1957 году на открывшееся в Ташкентской консерватории заочное отделение. Конечно, невозможно в один небольшой рассказ вместить все, чем была так полна и насыщена жизнь. Из Румынии в Ош они ехали поездом без малого месяц. Потом были Самарканд, Фергана, где Мария не только давала афишные концерты, но и вела кропотливую преподавательскую работу: ей хотелось передать молодым все, чему научилась сама. Бог дал ей талант, зрелый профессионализм определился с детства, а окреп и достиг высот уже в Ферганском музыкальном училище, где во всем блеске проявилось ее мастерство преподавателя и методиста.

Одним из кумиров Марии был Рихтер – гигант, целый космос, близко знающие его люди утверждали, что великий пианист часами работал над звуком. У Марии звук как бы рождался сам собой. В эти годы она играла концерты Шопена, Второй концерт Рахманинова, 32 вариации Бетховена, Симфонические вариации Франка…

На одном из торжеств в Ташкентской консерватории, где собрался весь цвет музыкальной общественности, о Марии Гольдиной было сказано немало добрых слов. Тогда-то ее назвали основоположником фортепианной школы Ферганской долины – так и сохранилось за ней это почетное звание.

Что может быть для педагога дороже и ценнее, чем воплотиться в учениках, следить за их ростом, радоваться успехам?!

- Для меня, — говорит Мария Исааковна, — не было различий, какой национальности мой ученик. Главное – талант и трудолюбие, организованность и собранность.

Одной из лучших ее учениц была Татьяна Лейбович (Копелева). В Израиль она репатриировалась в 1990 году, жила в Нетании, работала в Тель-Авиве в камерном хоре. Все, кто знал Таню (ее не стало в самом расцвете таланта), отмечали ее выдающиеся способности концертмейстера.

- Она была чудным человеком, — с грустью говорит Мария, — жила для людей. В школу ее привела мама. У Тани был абсолютный слух, таких детей обычно отправляют в класс скрипки. Татьяна — в слезы: нет, хочу только на пианино! Блестяще читала с листа. В третьем классе учительница сказала: «Мне больше учить ее нечему. Таня играет лучше меня...» — и передала ученицу… Гольдиной. Девять лет они были неразлучны. Мария чувствовала большую ответственность за несомненный талант Татьяны. Она решительно пишет в Новосибирск бывшим преподавателям Ташкентской консерватории – супругам Слоним, профессору Виссариону Исааковичу и великолепной пианистке Зельме Шмарьевне: «У меня есть девочка – просто чудо!»

Ответ не заставил себя ждать: «Ждем. Конкурс большой, ей надо приехать заранее». Таня едет на прослушивание, блестяще выдерживает испытание, а Гольдину поздравляют с такой ученицей. Всем, кому Мария Гольдина давала путевку в большую музыку, неизменно подтверждали ее высокое педагогическое мастерство. Успешно закончили Ташкентскую консерваторию Лариса Борисова, Светлана Грибле, Якутхан Кадырова – выпускница и аспирантка московской консерватории сейчас живет с мужем в Италии… Этот список можно продолжить.

Казалось, все в жизни определено, устоялось и вряд ли изменится. Но судьба делает еще один крутой поворот. Не стало Союза, была трагедия турков-месхетинцев, всколыхнувшая не только Ферганскую долину, но и другие республики. Не стало Самуила, ее Муленьки. Она уезжает к дочери Полине в Москву и уже там принимает решение репатриироваться в Израиль. Сейчас она живет, окруженная заботой сына Бориса и невестки Яны, сожалеет о том, что на подступах к девяностолетию, после болезни, конечно же, не может концертировать и вести активный образ жизни…А тогда, 10 августа 1994 года, Мария Гольдина обосновалась в Ашкелоне, у родственников. Внук Максим поселился в интернате в Кирьят-Тивоне, приехал в Израиль по программе «Наале» для старшеклассников. Максим поступает на учебу в знаменитый Хайфский институт — Технион, признанный одним из лучших вузов в мире. Много времени и средств уходит у Марии, чтобы навещать его, поддерживать во всем. Она перебирается в Кирьят-Моцкин, а затем и в Хайфу, будучи фанатичной мамой и бабушкой.

- С самого начала, — вспоминает Мария, — я понимала одно: надо быть ближе к людям, продолжить дело, которому я посвятила всю жизнь. Она идет в Комитет ветеранов Второй мировой войны в Кирьят-Моцкине, где ей вручили удостоверение, как члену клуба и вдове ветерана войны.

Начало работы на Святой Земле ознаменовано для Гольдиной встречей с певицей Людмилой Шапиро, за плечами которой были не только учеба в Ленинграде, Новосибирской консерватории, но и поездки в Германию, скандинавские страны. Прекрасный хоровой дирижер, она организовала при клубе ветеранов ансамбль, пишет песни на русском, идиш, поет, играет. Если фортепиано для Гольдиной было профессией, то пение оставалось не менее любимым занятием. Работалось в ансамбле Шапиро легко, потому что привыкла Мария все делать с душой, полной отдачей.

Есть у Марии Гольдиной награда, которой она очень дорожит. Совет ветеранов Второй мировой войны и их семей в Израиле наградил Гольдину Почетной грамотой за активное участие в общественной жизни. Подписал тогда грамоту председатель совета ветеранов И.Розовский. Организаторы проекта «Остановиться, оглянуться» — радиостанция РЭКА, вещающая на русском языке, газета «Новости недели», Еврейское агентство «Сохнут» наградили Марию Гольдину за большой вклад в культурно-просветительскую работу в Израиле.

В одной из бесед Мария Исааковна говорила о драматической Фантазии Моцарта, которую всегда исполняла в своих концертах.

- Есть два окончания произведения, говорит Мария. Мне ближе второе, где звучит тема торжествующей жизни. Она быстротечна, смерть неизбежна, но жизнь все же продолжается – для других!

 

 


Фотогалерея


Комментарии

Анатолий, 22 апреля 2010

Упомянутая в статье "Женя" не Ряховская, а Ляховская.

Анатолий, 24 апреля 2010

Добавлю, что упомянутые "братья" Жени были в действительности её дядьями. Брат мужа Марии Гольдиной--Илья (Элиягу) Гольдин-- известный агроном, его именем названа улица в Реховоте. Б.Вайль также уточнил, что в 1928-ом году Израиля ещё не было, а Израиль и Эрец-Исраэль - одно и то же (журнал "Знамя",2010,№2).

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская