Ф.И.Шаляпин – Дон Кихот

Ф.И.Шаляпин – Дон Кихот

Статья в PDF

 

19 февраля 1910 года в Монте Карло состоялось первое представление оперы Жюля Массне «Дон Кихот» с Ф.И. Шаляпиным в заглавной партии. В этот вечер в прекрасном зале Казино-театра, созданного выдающимся французским архитектором Ш. Гранье в стиле его «Гранд-опера» в Париже, собралась самая изысканная публика во главе с князем Монако и его супругой. В княжеской ложе сидел автор оперы, знаменитый французский композитор Жюль Массне. В это время Федор Иванович Шаляпин был в зените славы. Шаляпин — Дон Кихот! Все ждали чуда, и оно свершилось: с первого выхода певца на сцену и до конца все взоры были прикованы к нему. Известный немецкий критик Дернбурэ писал: «Рыцарь Шаляпина в некоторых штрихах превосходит даже оригинал Дон Кихота. Он никогда не бывает смешон, даже в моменты, когда он отдается самым обманчивым иллюзиям. Его всегда окружает ореол возвышенного идеализма. Он порой кажется заблудившимся в этом грешном мире святым. Внешние конфликты, переживаемые им, незначительны, но внутренний конфликт, в котором Дон Кихот постоянно находится с внешним миром, поднимает его на высоту трагизма и действует потрясающим образом».

Эта премьера широко освещалась в европейской прессе. Многие материалы перепечатывали в российских газетах, ведь Шаляпин был солистом Императорских театров. Корреспондент одной из немецких газет писал: «Итак, и ты, знаменитый рыцарь печального образа, не избежал участи всех знаменитых героев литературы. И ты совершил свой въезд на сцену! Вспоминая судьбу некоторых из его предшественников на этом пути, чувствуешь невольную боль в сердце. Но нашелся большой художник — Шаляпин, создавший на наших глазах образ, несравненный по величине и цельности; образ, выявивший энтузиазм зрителей от начала до конца ...»

После первого представления пресса устроила Шаляпину торжественный ужин (такого не было никогда), приветствовала артиста продолжительными овациями. Князь Монако пригласил на торжественный обед. Массне назвал Шаляпина «идеальным Дон Кихотом». Это был настоящий триумф.

Вслед за Монте Карло премьера «Дон Кихота» 20 апреля 1910 года прошла в Брюсселе. Побывав на ней, известный российский театральный критик А.В. Амфитеатров писал: «Новое творение Шаляпина не только становится по праву в ряду его прежних, но и на особом почетном месте. Среди множества великолепных «отрицательных» характеров, созданных великим артистом (два Мефистофеля, Иван Грозный, Борис Годунов, Сальери и т.д.) Дон Кихот едва ли не первый «положительный». Торжество Шаляпина в роли Дон Кихота обнаружило широту и глубину его таланта, как, может быть, ни одно из прежних его созданий». («Маски Мельпомены», 1910) Большинство критиков писали, что великий трагический артист Федор Шаляпин преодолел и несовершенство музыки Массне и еще более несовершенное либретто Кэна. На сцене был герой Сервантеса — рыцарь печального образа Дон Кихот.

Со дня первой постановки оперы Массне «Дон Кихот» прошло более ста лет. Ей предсказывали забвение после ухода из жизни Ф.И. Шаляпина, который не расставался со своим любимым героем до конца жизни. Но этого не случилось. И по сей день постановки «Дон Кихота» время от времени появляются в разных оперных театрах мира.

В большой статье «К истории постановки оперы Ж. Массне «Дон Кихот» Наталия Ерошевская в Петербургском «Журнале любителей искусства» пишет: «По словам композитора Г. Форе, последний акт оперы (сцена смерти Дон Кихота) принадлежит к числу самых выразительных страниц творчества Массне, и с этим нельзя не согласиться. Отточенное мастерство Массне ставит это произведение если и не в ранг шедевров, но в первые ряды произведений французской музыки начала ХХ века».

И все-таки, не будь Шаляпина, наверняка, оперы «Дон Кихот» вообще не было бы. Именно для Шаляпина заказал Ж. Массне оперу директор и, как бы теперь сказали, художественный руководитель Оперы Монте Карло Рауль Гинсбург. В русских изданиях его фамилия пишется по-разному: Гинцбург, Гюнсбург. Мы выбрали Гинсбург, как у Шаляпина в «Страницах моей жизни», где этому человеку посвящено несколько страниц как выдающемуся антрепренеру, у которого «все артисты, хористы, музыканты работают на совесть, с любовью к делу, все аккуратны, серьезны, и работа идет споро, весело, легко… Я никогда не видел такого антрепренера, как этот Гинсбург. Даже, когда артист был не в голосе, не в настроении, что нередко случалось и со мной, — Гинсбург сиял восторгом! И если он видел, что артист опечален неудачей, он тотчас же говорил: «Как никогда в мире, поешь сегодня! Как никто никогда не поет!» Этот прирожденный театральный человек, по-своему талантливый, он отлично знал условия сцены, знал все, что будет интересно на ней, тонко чувствовал ее эффекты и дефекты. Мне нередко приходилось ругаться с ним, случалось, что мы не разговаривали недели по две кряду, но никогда я не терял симпатии к нему и не чувствовал с его стороны утраты уважения ко мне. Да и я, в сущности, всегда уважал его, ибо видел, что этот человек любит дело».

Рауль Гинсбург — человек-загадка. Он родился в Бухаресте, отец его был французским офицером, мать — румынской еврейкой. В 14 лет он оказался на Русско-турецкой войне, способствовал взятию Никополя, получил награду из рук Александра III, сохранил связь с царской семьей, оказавшись в Петербурге, где начинал свою антрепренерскую карьеру, выполнял какие-то тайные царские поручения, руководил театром-варьете «Аркадия», потом организовал успешный зимний сезон в Ницце с участием великой Аделины Патти. И, наконец, по рекомендации русского царя Александра III был приглашен герцогом Монако Альбертом Первым на пост директора Театра в Монте Карло, которым он успешно руководил почти 60 лет — с 1892 по 1949 год. Он превратил свой театр в современный европейский оперный центр, где ставились новые оперы (около 80 премьер), где пели все выдающиеся певцы, и была необыкновенно творческая атмосфера.

Начиная с 1905 года, на весенний сезон Шаляпин приезжал в Монте Карло. В его репертуаре были: «Мефистофель» Бойто, «Фауст» Гуно, где Шаляпин пел Мефистофеля, а Фауста — Леонид Собинов, здесь впервые Федор Иванович спел Короля Филиппа в опере Верди «Дон Карлос» и на итальянском языке Мельника в «Русалке». У Рауля Гинсбурга был один серьезный недостаток — он сам хотел быть композитором, написал две оперы, в которых по дружбе участвовал Шаляпин. В опере «Старый орел» по поэме М. Горького «Хан и его сын» пел партию хана Асваба, а также Ивана Грозного в одноименной опере Гинсбурга. Причем спектакль «Иван Грозный» получился весьма достойный, несмотря на все несовершенство музыки и либретто, держался в репертуаре театра и ездил на гастроли. Шаляпин, фактически, повторил одну из своих коронных ролей — Ивана Грозного в «Псковитянке», обеспечив опере Гинсбурга успех.

Директор Императорских театров В.А. Теляковский был крайне раздосадован, когда, все бросая, Шаляпин уезжал к Гинсбургу да еще и пел в его операх. Весной в Монте Карло собиралась блестящая компания: Энрико Карузо и Леонид Собинов, Аделина Патти и Мария Кузнецова, Жан де Решке и Федор Шаляпин. Злые языки упрекали артистов в погоне за щедрыми гонорарами, действительно, гонорары были большие, но не только это влекло выдающихся певцов к Гинсбургу, а творческая свобода, уважение к их талантам, серьезная профессиональная постановка дела. Они любили этот красивый театр, в котором было всего 500 мест и прекрасная акустика, где не надо было форсировать голос, публика слышала тончайшие нюансы прекрасных голосов. Для Шаляпина было еще очень важно, что зрители видели грим, мимику, каждый жест, каждый поворот головы, глаза его героев, ощущали все, что происходило в их душах. Возникало необыкновенно единство со зрительным залом. Рауль Гинсбург понимал, что его любимый гениальный артист, будучи в расцвете своего таланта, практически спел весь басовый репертуар. Каким-то чудом возникла идея Дон Кихота. Шаляпин был как будто создан для этой роли.

Гинсбург обращается к своему другу, с которым много лет успешно сотрудничал, знаменитому французскому композитору Жюлю Массне с предложением написать для Шаляпина оперу «Дон Кихот». К этому времени Гинсбург поставил три оперы и балет Массне, которые принесли автору большой успех и значительный гонорар. Это предложение не могло не увлечь композитора. Он прекрасно понимал, каким Дон Кихотом может быть Шаляпин! Они были знакомы. Скорей всего, их встреча произошла в 1907 году на приеме в честь участников Русских исторических концертов в Париже, организованных С. Дягилевым. Композитор К. Сен-Санс устроил чествование русских артистов в зале «Плейель», где присутствовала вся художественная элита Франции. В своих концертах Шаляпин гениально исполнял «Элегию» Массне. Они могли встречаться и непосредственно в театре Монте Карло. Несмотря на свой почтенный возраст Ж. Массне был увлечен миловидной певицей парижской оперы Люси Арбель. Это был еще один повод, чтобы взяться за сочинение «Дон Кихота». Она получала новую интересную роль. Партию Дульсинеи он написал для контральто. Вся эта эпопея началась в 1909 году.

К созданию либретто Массне привлек Анри Кэна. В основу сценария лег не роман Сервантеса, а пьеса поэта Жака де Лоррена «Долговязый рыцарь», где образы Дон Кихота и Дульсинеи романтизированы, она не трактирная служанка, а прекрасная аристократка. И все подвиги Дон Кихота — ради возлюбленной… Итак, Дульсинея — богатая, знатная дама. Разбойники украли у нее ожерелье. Рыцарь Дон Кихот, очарованный прекрасной дамой, вместе с Санчо Панса пускается в опасный путь, чтобы найти и вернуть это ожерелье. Происходит схватка Дон Кихота с разбойниками, которые выбивают из его рук копье и связывают его. Дон Кихот обращается с молитвой к Богу, говорит о своих подвигах во имя добра и справедливости. Потрясенные его благородством, разбойники возвращают ожерелье. Дульсинея устраивает роскошный праздник. Дон Кихот вручает ей ожерелье. В порыве благодарности Дульсинея его целует. Счастливый, он просит дать ему руку, «чтобы вместе переплыть через бурное море жизни». И получает насмешливый отказ. Все смеются вокруг. Потрясенного Дон Кихота уводит Санчо Панса. Силы оставляют его. Дон Кихот умирает. (Почему Шаляпин принял это либретто, загадка.) Работа над новой оперой продолжалась год. Ж. Массне назвал свою оперу героической комедией. Не надо говорить, как загорелся этой идеей Ф.И. Шаляпин.

22 июня 1909 года Шаляпин из Парижа, где он участвует в Русских сезонах С. Дягилева, пишет М. Горькому на Капри о двух прекрасных днях в Париже — один у композитора Жюля Массне, а второй у автора либретто «Дон Кихота» Анри Кэна: «Один из них (первый) играл мне музыку новой оперы, а другой читал мне либретто, им сделанное, и оба раза я плакал, как корова. Это был Дон Кихот, рыцарь печального образа. Да, именно печального образа и такой чистый, такой святой, что даже смешной и потешный для всей этой сволочи, этой ржавчины, недостойной быть даже на его латах.

Либретто сделано чудесно, музыка (кажется) отличная, и если бог умудрит меня и на этот раз, то я думаю хорошо сыграть «тебя» и немножко «себя», мой дорогой Максимыч. О, Дон Кихот Ламанчский, как он мил и дорог моему сердцу, как я его люблю. Итак, да будет благословенно все грядущее, — я в феврале, 14-го, кажется (здешнего стиля), в первый раз буду изображать в Монте Карло Дон Кихота. Там уж я надеюсь увидеть тебя. Кто знает, может быть, я больше ничего не сумею потом, и эта роль окажется последней».

Шаляпин необыкновенно был увлечен Дон Кихотом, читал и перечитывал роман Сервантеса, все, что было о нем написано, изучал многочисленные иллюстрации к роману, сам рисовал эскизы грима своего Дон Кихота, просил Александра Бенуа нарисовать, каким он видит Дон Кихота — его облик, грим, костюм, что тот с удовольствием сделал.

В своей книге «Маска и душа» Ф. Шаляпин вспоминал, как рождался его Дон Кихот: «Дон Кихот. Я совсем не знаю, какой он из себя. Правда, внимательно прочитав Сервантеса, закрыв затем глаза и задумавшись, я могу получить общее впечатление... Я, например, могу понять, что этот сосредоточенный в себе мечтатель должен быть медлительным в движениях, не быть суетливым. Я понимаю, что глаза у него не трезвые, не сухие… Ясно, что в его внешности должна быть отражена и фантазия, и беспомощность, и замашки вояки, и слабость ребенка, и гордость кастильского рыцаря, и доброта святого. Нужна яркая смесь комического и трогательного. Исходя из нутра Дон Кихота, я увидел его внешность. Вообразил себе ее и, черта за чертою, упорно лепил его фигуру, издали эффектную, вблизи смешную и трогательную. Я дал ему остроконечную бородку, на лбу я взвихрил фантастический хохолок, удлинил его фигуру и поставил ее на слабые, тонкие ноги. И дал ему ус, смешной положим, но явно претендующий украсить лицо именно испанского рыцаря. И шлему рыцарскому, и латам противопоставил доброе, наивное, детское лицо, на котором и улыбка, и слеза, и судорога страдания выходят почему-то особенно трогательными».

Именно таким предстал Дон Кихот Шаляпина на премьере в Монте Карло 19 февраля 1910. А перед этим месяц шли репетиции. В главных ролях выступили: Ф. Шаляпин, А. Гресс и Л. Арбель, дирижер — Л. Жеэн, художник — М. Висконти. Федор Шаляпин пел Дон Кихота во всех крупнейших театрах мира на французском языке. Готовясь к премьере в Москве в Большом театре, он перевел либретто на русский язык, и в России всегда пел по-русски. Знаменитая московская премьера состоялась 12 ноября 1910 года (дирижер Э. Купер, режиссеры Ф. Шаляпин и В. Шкафер, Дон Кихот — Ф. Шаляпин, Дульсинея — Е. Стефанович, Санчо Панса — В. Лосский). Шаляпин очень волновался перед московской премьерой. Но публика восторженно приняла его Дон Кихота. На следующий день он телеграфировал директору императорских театров В.А. Теляковскому в Петербург о «колоссальном успехе». Сохранилось воспоминание об этой премьере известного русского дирижера Александра Хессина: «… И вот перед зрителем предстал рыцарь добра и чести в строгом, аскетическом образе, с ликом святого, поборника высших идеалов со взглядом мечтателя... Этот гениальный выход был так необычен, так потрясающе прекрасен, что вся публика партера встала, как загипнотизированная. Шаляпин еще не сказал ни слова, стоял на месте и молчал. Публика замерла в каком-то оцепенении... Минута казалась вечностью… И вдруг театр сотрясся от громовых, восторженных рукоплесканий. Весь зрительный зал, наполненный декольтированными дамами, усыпанными бриллиантами, и вылощенные кавалеры, все до одного, забыв светскую условность, неистово кричали, махали руками, аплодировали, долго не давая дирижеру возможности продолжить спектакль».

Через два дня после премьеры, 14 ноября в «Русских ведомостях» своими размышлениями делится ироничный Ю. Энгель. Тут уже не до эмоций: «… Массне как будто знает, что надо сделать с Дон Кихотом и Санчо Пансой, чтобы вдохнуть дух живой в эти поверхностно набросанные исковерканные фигуры либреттиста, но не может. И когда пробует, то скользит и большей частью падает. Но падает как настоящий Массне — ловко и элегантно, так, что не всегда и приметишь.

Особенно, если толкователем является такой певец, как Шаляпин. Чего стоит один грим и весь внешний вид артиста. И потом — эта необычная ясность и выразительность декламации, столь усилившая действие музыки Массне. Особенно поражает гибкость и разнообразие тембров, в которых г. Шаляпин, соответственно художественным требованиям момента, умеет окрашивать свой голос. Вот бы чему поучиться у него молодым (да и не молодым) певцам. И все-таки, как ни оригинален образ, созданный г. Шаляпиным, он только удивляет, а не трогает. Виновата здесь, думается, прежде всего сама опера, с которой даже в руке мастера трудно стереть следы фальши, румян. Иногда, впрочем, и сам г. Шаляпин не стирает их, а еще накладывает. Например, в сцене с бандитами или в сцене смерти, где для чего-то озаряет себя специальным «по особому заказу» сиянием… Сценическая постановка под руководством гг. Шаляпина и Шкафера и оркестровое исполнение под руководством г. Купера вызывают живые симпатии». Какое «сияние» не устроило г. Энгеля?! Эти две сцены — молитва Дон Кихота в сцене с разбойниками и сцена смерти — лучшие в опере в исполнении Шаляпина, о чем подробно, разбирая каждую сцену, писал первый биограф Ф. Шаляпина Эдуард Александрович Старк. В первых строках главы о «Дон Кихоте» Ж. Массне он пишет, что «самое появление на свет этого произведения весьма поучительно. Композитор написал его специально для Шаляпина. Какой нам урок! Судьба послала нам величайшего оперного артиста, и до сих пор ни один русский композитор не удосужился написать оперу, рассчитанную на него». Увы, этого так и не случилось, хотя современниками Шаляпина были Римский-Корсаков, Глазунов, Рахманинов, Прокофьев…

Отдавая должное Ж. Массне за то, что сочинил оперу для Ф. Шаляпина, Э.А. Старк, начиная рассказ о самой опере, употребляет слово «досадно»: «Досадно, что, имея в виду Шаляпина, так небрежно обошлись с «Дон Кихотом», имея в виду роман Сервантеса. Это касается и либретто и музыки, но Шаляпин, захватывая роль гораздо шире, проникаясь сущностью изображаемого героя неизмеримо глубже, чем на это рассчитывают либретто и музыка, Шаляпин раздвигает такие идейные горизонты, которые и не снились ни либреттисту, ни композитору, и чудесно создает необыкновенно яркий и гармоничный, безмерно трогательный образ, рельефный и жизненный, и в то же время общечеловеческий… «Святой герой» — зовет его Санчо. Да, святой, ибо чист и незлобив сердцем, как ребенок, этот стареющий рыцарь печали. Когда его кристальный образ появился перед нами впервые, вызванный к жизни волшебством Шаляпина, мы пережили мгновения настоящего счастья, и память о нем осталась неизгладимой, потому, что увидев его раз, увидев воплощенной чудесную мечту о Дон Кихоте, невозможно было не полюбить это прекрасное воплощение, а полюбив, будешь до конца жизни хранить его в своем сердце».

Э.А. Старк в Биографии Ф.И. Шаляпина подробно описал все главные роли певца так, что создается впечатление, будто ты видишь своими глазами спектакль со всеми мизансценами, малейшими деталями, слышишь шаляпинский голос ... То же самое и с «Дон Кихотом». Самая сильная сцена в опере — финал, смерть Дон Кихота: «… Смерть настигает Дон Кихота в лесу. Но он — рыцарь, должен встретить смерть на ногах. И вот Дон Кихот стоит, прислонившись к большому дереву, и руки его, простертые в стороны, опираются на два толстых обрубка ветвей; так он не упадет. Голова откинута вправо; он спит. На лицо его набежали серые тени. Вот он приходит в себя после тяжелой дремоты, тихо, не меняя положения, зовет Санчо: «Посмотри, я очень болен». Санчо с тревогой подходит: «Дай мне руку и поддержи меня... в последний раз ты поддержи того, кто думал о людских страданиях». Уже полная отрешенность от всего земного слышится в голосе. Звук его вуалирован и на таком пиано слышится во всем театре, что нельзя не изумляться этому бесподобному совершенству вокального искусства... Потом вдруг почувствовав, как это бывает перед концом, внезапный прилив сил, Дон Кихот энергичным движением схватывает копье, которое было прислонено к дереву, выпрямляется во весь рост и с силой произносит: «Да, как рыцарь твой, я всегда стоял за правду!» И это последняя вспышка. Копье выпадает из рук. Дон Кихот рушится на колени. Смертный туман уже застлал ему очи, но в последнее мгновение ему чудятся издали знакомые звуки, былое проносится в мимолетном видении: «Дульсинея», — как шепот травы на заре, срывается с губ Дон Кихота это имя, этот символ его героической жизни и, опрокинувшись на зеленый бугорок, Дон Кихот умирает мгновенно».

На наше счастье, Шаляпин записал на пластинки все лучшие свои партии и весь свой концертный репертуар. Из оперы Массне записал единственный фрагмент — сцену смерти Дон Кихота.

25 октября 1917 года Шаляпин в Петрограде в Народном доме на Петроградской стороне пел Короля Филиппа в опере Верди «Дон Карлос». В очередной раз он ушел из Императорских театров. В 1918 году Ф.И. Шаляпина избирают председателем Совета Государственной оперы Мариинского театра. И он разворачивает бурную деятельность по сохранению и возрождению театра. За сезон 1918-19 годов он спел 78 спектаклей. Цифра немыслимая. Среди премьер 1919 года — «Дон Кихот» Массне. В Петербурге на улице Графтио в музее-квартире Ф.И. Шаляпина есть необыкновенный экспонат — огромная, во всю стену афиша оперы «Дон Кихот» в Мариинском театре. Такие афиши висели по городу. Именно из этой квартиры в 1922 году Ф.И. Шаляпин с семьей уехал на гастроли за границу и на родину не вернулся.

Известно, как много и успешно пел Шаляпин в Европе, Америке, Японии, Китае. Слава его достигла апогея, и все эти годы он не расставался с Дон Кихотом. Последний раз он спел эту свою любимую партию, когда оставалось чуть больше года до его кончины, 8 января 1937 года в Париже в «Опера Комик».

В творческой биографии Ф.И. Шаляпина был еще один Дон Кихот — в кино. 6 марта 1932 года Ф.И. Шаляпин пишет своей старшей дочери Ирине в Москву: «… Подписал контракт играть в фильме пьесу «Дон Кихот» (конечно, ничего не имеющей общего с оперой Массне). Пьеса вышла, по-моему, прекрасной, написал сценарий Поль Моран. А я хочу сделать фигуру эпической, так сказать, монументом вековым — не знаю, дадут ли боги разума и силы, но пока горю».

Интерес Шаляпина к кино возник еще в 10-е годы именно в связи с Дон Кихотом. Они это обсуждали тогда с Горьким. А с появлением звукового кино, Шаляпин снова вернулся к идее экранизации «Дон Кихота». В 1929 году, когда в Париже появился Сергей Михайлович Эйзенштейн, Шаляпин пытался уговорить его снять фильм, но у Эйзенштейна были другие планы. И вот в 1932 году эта мечта Шаляпина осуществилась. Оказалось, что, когда появился звук в кино, Чарли Чаплин, которым Шаляпин всегда восхищался, а тот в свою очередь Шаляпиным, подал идею «офильмования» Дон Кихота с Шаляпиным в главной роли.

Об этом и об истории создания фильма «Дон Кихот» с Шаляпиным написала театровед Александра Тучинская в своей работе «Шаляпин и Мейерхольд в кино» в 2008 году. Свою идею Чаплин высказал французскому режиссеру Жану де Лимюру, с которым сошелся в Голливуде, где тот некоторое время работал. В результате, француз станет одним из авторов сценария, директором картины «Дон Кихот», передаст эту идею французской кинофирме «Вандор-фильм». Постановщик — выдающийся немецкий режиссер Георг Вильгельм Пабст, один из самых крупных режиссеров европейского кино. Он вынужден был порвать с родиной, где воцарился фашизм. Не случайно в «Дон Кихоте» возникнет антифашистская тема.

Фильм «Дон Кихот» ни к опере Массне, ни вообще к опере не имел никакого отношения, но оперная природа артиста Шаляпина время от времени в отдельных сценах проявлялась, как он с этим ни боролся. Создавался новый киносюжет по сценарию Поля Морана, куда вошли сцены из романа Сервантеса, естественно, сокращенные, но по трактовке близкие к первоисточнику, с музыкой Жака Ибера, написанной к фильму. Главные герои — Дон Кихот и Санчо Панса, а Дульсинея занимает незначительное место. Художником фильма можно считать великого Доре, его знаменитые гравюры к роману Сервантеса как будто ожили на экране. Так увидел свой фильм Пабст. Это был своеобразный киноэксперимент. Снимали сразу три версии — французскую, немецкую и английскую (немецкая не сохранилась). Тогда еще не было дубляжа. Фактически, снимали три фильма с разными исполнителями Дульсинеи и Санчо Пансы. И только Шаляпин был один в этих версиях с разными партнерами. Так же, как в театре, Шаляпин вникал во все подробности съемок, огромное значение придавал гриму, пластике.

В фильм была введена театральная сцена. Странствующие актеры на подмостках шумно разыгрывали пьесу, где страдал какой-то несчастный. Дон Кихот, приняв все за чистую монету, бросается восстанавливать справедливость. Чтобы отделаться от старика, комедианты посвящают его в рыцари, венчая его голову бутафорским шлемом с балаганными перьями. Счастливый Дон Кихот отправляется в свой рыцарский поход. Его серьезность кажется безумной среди этого балаганного шутовства. Бытовая среда была разработана в фильме подробно. «Киношная» Испания снималась на юге Франции — реальные животные, реальная утварь и т.д.

«Шаляпин и режиссер Пабст намеренно сталкивают мощного возвышенного героя, живущего мечтою о деятельной любви к миру, с мелочной и заурядной реальностью, которую любить нельзя. Этой реальности он не видит, поэтому в ней он лишь нелепый безумец», — пишет А. Тучинская, которая считает, что у истоков образа Дон Кихота в этом фильме — пушкинский «рыцарь бедный» и что только у Шаляпина бедность играется как неизбывное богатство, как дар духа, запечатленный в книгах. Шаляпин пел в фильме, но это была совсем не опера. Для «выходной» арии он взял романс А. Даргомыжского «Оделась туманами Съера-Невада». Дело-то происходит в Испании. Ж. Ибер написал для фильма несколько прекрасных вокальных номеров, которые записал Шаляпин, но не все они относились в Дон Кихоту. И только в сцене смерти Дон Кихота звучала настоящая ария, которую даже в записи невозможно слушать без слез.

В финале фильма в сцене смерти Дон Кихот обреченно вглядывается в огонь, сжигающий его книги — его лучшие мечты. Метафора режиссера понятна — уже горят в Германии костры из книг, неугодных нацистам. Дон Кихот–Шаляпин в финале не падает, он принимает смерть стоя, как должно рыцарю. «Сожженные рыцарские романы вновь встают из пепла, вновь открывается великая книга Сервантеса о благородном подвиге безумных мечтаний. А нетленный голос рыцаря-артиста, взывающего к Богу и к Санчо, звучит за кадром — из Небытия. Таков финал фильма», — отмечает А. Тучинская.

Фильм «Дон Кихот» вышел на экраны в 1933 году. Имел большой успех в Европе и получил разгромную рецензию А.В. Луначарского в Москве, хотя в СССР фильм не показывали.

Федор Иванович Шаляпин умер в Париже 12 апреля 1938 года. Он был похоронен на кладбище «Батиньоль». Прошло много лет. Прах его перенесен на родину, и ныне он покоится на Новодевичьем кладбище в Москве.

Когда мы сегодня вспоминаем о великих ролях гениального русского оперного артиста Шаляпина, рядом с Борисом Годуновым, Иваном Грозным, Мефистофелем называем Дон Кихота, который тоже вошел в историю мирового оперного театра.

 

 

 


Фотогалерея


Комментарии

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская