Ролевые игры Фахреддина Манафова

Ролевые игры Фахреддина Манафова

 

Мы познакомились в горах Шеки случайно. Я, в кругу близких друзей, наслаждалась праздностью: поднималась в горы, фотографировала, читала. А съемочная группа, приехавшая из Баку и расположенная в окрестностях города, в августовском зное завершала работу над картиной «Судьба государя». Летним прохладным вечером в горах Шеки моя попытка взять интервью у звезды, любимца бакинской публики и оказаться первой в числе тех, кто расскажет об этом проекте, не увенчалась успехом. Но, удивленный моей почти наглой настойчивостью, номер телефона он мне все-таки дал. Маленькая пикировка, случившаяся между нами, обещала мне победу. Казалось, что он готов уступить, и я стану обладательницей эксклюзивного материала. Однако в какой-то момент все пошло не так, как я предполагала! И мне как-то в секунду стало скучно. Я не понимала: почему? И тогда, чтобы хоть как-то его уязвить, сказала, что наступит момент, когда он сам захочет, чтобы о нем написала именно я. Тогда ни я, ни Фахреддин Манафов не знали, что через очень короткое время мы будем работать вместе в театре Рустама Ибрагимбекова «ИБРУС». И наступит день, когда беседа наша превратится в интервью. А точнее – в доверительную беседу.

Его творчество меня интересовало всегда. Кино, потом театр… Есть в нем что-то такое, что вызывает к нему интерес. Он выделяется из общей толпы, его замечаешь сразу. И сразу же понимаешь – насколько это непростой человек. Звезда!

Есть звезды, которые вспыхивают невероятно ярким светом и, непродолжительное время отгорев, гаснут. Другие лучатся ровным потоком и живут долго-долго, не согревая своим светом никого. Но есть звезды необычные. Пульсары. Продолжительность их жизни не может предсказать никто. Ведь они – особенные: вспыхивают и затухают для того только, чтобы вспыхнуть опять с еще более невероятной силой. Люди, равно как и звезды. Одним выпадает пройти свой путь медленно и чинно, не торопясь. Другие, врываясь в эту жизнь кометой, обжигают других и сгорают сами. На костре собственной души. Сгорают, чтобы потом, каким-то мистическим образом, возродиться снова и снова одаривать ярким сиянием…

Фахреддин Манафов – народный артист Азербайджана, человек популярный не только в чертогах родной земли, но и за ее пределами. Он не любит ни интервью, ни телерепортажей, оставаясь вопреки этому лицом медийным, личностью – известной, легко и быстро узнаваемой, и, конечно, любимой. Он – гордость национального киноискусства. Человек – загадка. Со сложным, неуживчивым характером. С ортодоксальным взглядом на суть вещей и мерилом ценностей, укладывающихся только в его понятие о добре и зле. И мало кто знает, что за скептически-ироничным взглядом, колкими фразами, непредсказуемыми реакциями и выпадами скрывается тонкая, ранимая душа романтика, который не может смириться с несовершенством мира, утратившего гармонию. Ту, которую он чувствовал только в очень раннем детстве. И которую пытается вновь обрести, постигая самого себя профессией лицедея. Однако, чем глубже он погружается в ее таинства, тем больше понимает: истина ускользает, как линия горизонта — чем ближе к ней, тем она дальше. И тогда он уединяется, уносясь из мегаполиса куда-нибудь, где тишина, красота первозданной природы и очень мало людей. Туда, где можно побыть наедине с собой, своими мыслями; где можно обрести тишину внутри самого себя. Он вообще любит одиночество. У него мало друзей. Но это – надежные, проверенные годами люди. Те, с которыми можно чувствовать себя легко и защищенно. С которыми необязательно проходить тесты на психологическую совместимость. Удивительная профессия, которой он не перестает восхищаться, дает многое. Но многое и отбирает. Например, душевные силы, если вдруг случается период профессионального «простоя». И тогда — наступает время изнурительных психологических «игр». С миром. С самим собой. Приступы самоедства, заставляют вскрывать самые потаенные уголки души, выворачивая наизнанку все до самых глубин. В этой ситуации, наверное, сложно тем, кто ближе всего и роднее. Потому что и они становятся частью того несовершенного мира, с которым он вступает в противоречие.

Вот тут-то и наступает момент спасительного бегства к природе. Лес, горы, река… И первозданная тишина. Здесь Фахреддин перестает быть актером. Иногда, захватив с собой ружье, становится охотником. Роль, которую ему, в общем-то, репетировать не надо. Здесь вступают в игру древние инстинкты мужчины: добытчика и защитника. Ведь там, откуда он родом, мужчины когда-то вообще с оружием не расставались. Это было нормой для карабахских жителей.

Возможно, от древних его предков, вечно отражавших попытки захватить этот сказочно красивый и богатый край, у него этот воинственный нрав. И желание утверждать себя исключительно в играх мужского характера. Это – охота и футбол. В детстве, вспоминает он с восторгом, они могли гонять мяч с утра и до захода солнца. Игра так увлекала, что мальчишки, в том числе и его пятеро братьев, совершенно забывали о еде. Так же самозабвенно играли в хоккей. Обед заменял сушеный урюк. Фахреддин вообще любит вспоминать о детстве. Самое счастливое время, когда мир был совершенным, деревья большими, небо – огромным и бездонным! Он был совсем маленьким мальчиком, когда старший брат впервые отвел его на стадион. Там, с верхних ступенек поле казалось неправдоподобно огромным! Оно поразило его своими размерами. Это запечатлелось в памяти на всю жизнь и вошло в душу незабываемым восторгом. Наверное, если бы он не стал актером, обязательно был бы футболистом.

Однако судьба распорядилась иначе. Впрочем, сам он считает, что это было предопределено с момента его рождения. А родился он 2 августа — в день азербайджанского кино. Совпадение, считает он, не случайно. Тогда крошечного, пухленького и беленького мальчика родители везли из родильного дома города Ханкенды в деревню Гасанабад (Карабах). А дальше картина, которую он описывает, слушателю представляется так, как будто рассказчик восстанавливает в памяти то, что видел и запомнил сам. Это кажется невероятным и для новорожденного невозможным. Однако… Представьте себе воды бурной горной реки Гар-Гар, через которую перекинут узкий мост. По нему невозможно проехать на лошади, на которой, прижимая новорожденного к груди, сидит молодая красивая женщина, а рядом, держа поводья в руке, идет карабахский мужчина. Отец и мама. Молодые и счастливые. Но как попасть к своему дому на той стороне реки? И тогда лошадь перевозит их с мамой прямо через реку: осторожно ступая по каменистому дну, преодолевая быстрый поток воды, которая покрывает ноги лошади, поднимается к бокам. Сильные руки отца не выпускают уздечку: он вместе с лошадью идет по воде! Мальчик все это видит. И чувствует себя удивительно спокойно и защищенно. Ему хорошо рядом с мамой. Хорошо от всего, что является миром вокруг него.

Фахреддин рассказывает об этом так поэтично и с такими подробностями в ощущениях крошечного ребенка, что невольно приходишь к мысли о том, что рассказчик наделен талантом художника. Хотя, как знать, вполне возможно все это рассказывала ему мама и так часто, что картинка стала казаться собственным видением. Теперь он уже не может с точностью определить это. Да и какая разница? Наверное, в тот миг, когда счастливые родители перевозили его через реку, судьба и поцеловала ребенка в темечко, определив будущее. Может быть, его способность к творческому воображению, проявившаяся еще в отрочестве, просто усилила мамины рассказы, которые так любят слушать маленькие дети. Но если бы не это, то, наверное, не появилось бы и детского прозвища «артист». Правда, это было уже гораздо позже, когда семья переехала в Баку, и мальчик пошел в школу. А им частенько приходилось переезжать. Отец – человек непролетарского происхождения, вынужден был скрывать некоторые подробности своей биографии. А лучшего места, чем такой многонациональный и многонаселенный город, как Баку, и найти было нельзя. Мальчишки 60-х, неистово предававшиеся игре в футбол, не меньше любили и кино. В какой-то период их жизни оно стало едва ли не культовым увлечением, той сферой, которая открывала мир, маня своими таинственными возможностями, даря мечту о волнующем будущем. Вот тогда-то и появилась еще одна дворовая игра. Игра «в кино». Смысл ее заключался в том, что все участники, разделившись на пары, должны были сыграть отрывок из какого-то фильма. А остальные должны были отгадать: из какого? К тому же надо было непременно напеть и мелодию из этого фильма! Фахреддин всегда был в паре со своим младшим братом Маратом. И они — выигрывали. Вот с тех пор ему и дали во дворе прозвище — «артист». Возможно, тогда уже появилось у него ощущение некой избранности, особенности. Чего-то такого, что явно отличало его от других? Обострило ощущение собственного «я»?

- Я и мир? Я – это точка, которая находится вне окружающего мира. И в то же время я – это весь мир. Во мне много культур: мусульманская, христианская, буддийская, католическая. Я принадлежу всем и не принадлежу никому. И мне кажется, что такие же чувства и мысли испытывают и другие люди.

- Но почему же вне?

- Так безопаснее. Комфортнее и свободнее. Я очень люблю свободу.

В этот момент я подумала, что если он и прав, то только отчасти. Потому что актеры, наверное, более остро ощущают мир вокруг себя и себя в этом мире. Однако, вернемся к истории мальчика по прозвищу «артист». Из тех мальчишеских забав дороги в вуз, где обучали актерскому ремеслу, у него не случилось. Он вообще шел к этой цели достаточно длинным и извилистым путем. Техникум киномехаников. Потом работа в Союзе театральных деятелей. И чувство счастья от того, что имел возможность смотреть все самые лучшие фильмы. Экранная жизнь героев завораживала, уносила от действительности! Там - такая красивая и особенная. И здесь – пирожок за пять копеек и стакан какао. Так, может быть, все и шло бы своим чередом: кино, пирожки, какао и юношеский восторг от возможности видеть и слышать таких замечательных людей, мастеров театра, как Зафар Пашаевич Нейматов, Мехти Мамедов! Так и прошла бы его жизнь где-то только рядом с искусством, если бы судьба не была щедрой на людей. Людей, которые играли и играют в его жизни особые роли. Так если бы прекраснейшей души человек, его директор Фаик Рамазанович Зохрабов, видя увлеченность паренька искусством, не натолкнул его на мысль о поступлении в институт искусств, он, возможно, так никогда и не стал бы народным артистом Фахреддином Манафовым!

Но Фахреддин рискнул! И не зря. Потом – новый поворот в судьбе: встреча с интересной личностью, философом, педагогом, режиссером – Вагифом Ибрагимоглы. Это был период, когда молодому пытливому уму, нужен был гуру. Учитель. Наставник. Единомышленник. Товарищ.

- Я был спортивным, мускулистым, гибким мальчиком из джунглей. Вагиф просто поразил мое воображение. Образованный, неординарный, он притягивал нас всех, как магнит. Говорил о тех вещах, которые волновали меня. И все, о чем он говорил, жило во мне вопросами и какими-то потаенными знаниями, которые я не умел оформить словами. Он создавал свой театр. И мы пошли за ним. Там было много счастливых творческих поисков и спектаклей, где я переиграл почти во всех: «Да здравствует солнце!», «Маленький принц», «Деде Горгут» и другие. Мне нравились его театральные традиции послеспектакльных обсуждений, где была возможность не убегать домой, сняв грим и костюм, а остаться и анализировать, думать…чувствовать какую-то объединенность, творческую необходимость друг в друге.

Потом, как и положено, была служба в армии. Службу он проходил в Германии в 33-м мотострелковом полку, где служили Егоров и Кантария. И, как положено выходцу из Карабаха, служил отлично. Вернувшись из армии, прошел пробы на киностудии «Азербайджанфильм». Не утвердили. Потом – еще и еще. Считали не киногеничным. И совсем уж все становилось сумрачным и печальным. Ребята в шутку стали называть его народным артистом по кинопробам. Казалось — удача отвернулась. Но! Судьба опять была щедрой! На «Азербайджанфильме» запускали фильм по сценарию Рустама Ибрагимбекова «Деловая поездка». Манафов прошел пробы, но его опять не утвердили. И тут пробы посмотрел сам Ибрагимбеков. Посмотрел и утвердил.

- Я считаю Рустама Ибрагимовича своим крестным отцом в кино. С его легкой руки все и пошло, как надо!

Потом опять три мучительных года ожиданий, проб, поисков. Становилось невмоготу. Жизнь опять затягивало серым флером. Он стоял на втором этаже киностудии и тупо смотрел в окно. Смотрел и ничего не видел. Вернул к действительности голос Расима Оджагова, который поинтересовался, чем занимается актер в настоящее время. Расим Оджагов! Живая легенда! Мастер, только что выпустивший нашумевший фильм «Допрос» и получивший за эту работу Госпремию! Принимая из его рук сценарий будущего фильма «Парк», услышал предложение обратить внимание на образ героя по имени Марат. Короткая фраза мэтра: «Будешь пробоваться!» — буквально вернула к жизни. Он ликовал: какая роль! Это было спасением. Судьба опять явила милость, одарив счастьем творческого сотрудничества с таким уникальным человеком, как Расим Оджагов! Впрочем, как известно, ничего случайного не бывает. Поэтому наступило время в жизни актера, когда он с успехом и удовольствием вошел в роль «везучего». Начался период, когда он снимался в кино раз, а то и три раза в год! Работы было много и самое главное – она ему нравилась! Жаловаться на судьбу было грех, хотя бы еще и потому, что он продолжал служить в театре Вагифа Гасанова «Юх». Но тогда он был по возрасту старше многих юховцев и понимал, что тех физических нагрузок, которые легко выдерживал прежде, он уже не выдерживает. Вагиф же – человек требовательный и жесткий. Поэтому Фахреддин решил, что честнее будет уйти и не занимать это место. А потом случилось то, что случилось со многими в советской стране. Страны не стало. И как-то само собой все распалось: связи, дела, отношения.

Манафов уехал к Марату в Словакию (Братислава). Брат, с которым они были к тому же еще и большими друзьями, старался поддержать его, сделать жизнь более яркой, чем в Союзе. Он менял ему машины, прививая вкус к роскоши и даже излишествам. Словом, Фахреддин имел все, что нужно для безбедного и комфортного существования. Попробовав свои силы в роли человека, отлучившего себя от искусства, понял: теперь есть все — кроме праздника души. Поэтому тайно, в одиночку, ходил на спектакли Комедийного театра. Часто выбирался в Прагу, в театр «Ипсилон». А, отсмотрев постановку, заходил в бар, и с тоской смотрел на актеров, которые приходили туда же после спектакля. И все чаще повторял строчки, написанные Маяковским: «В этом мире – умирать не ново, Делать жизнь значительно новей…». А потом… Чередой пошли потери: сначала отец, потом мама, затем любимый младший брат Марат. Мир почернел и перестал быть привлекательным. Фахреддин не знал, что ему делать и главное: зачем? Смысл жизни как-то сразу исчез. Все перестало быть значимым и интересным. Он вернулся в Баку…

- Когда мне позвонили из Союза кинематографистов Азербайджана, я даже не предполагал, по какому поводу назначает мне встречу Рустам Ибрагимбеков. Я шел пешком от Баилово (часть города в рабочем районе) и думал об этом. А когда Рустам Ибрагимович предложил мне служить актером в театре, который он создает, я так растерялся, что даже не сразу смог ответить. Надо было все обдумать. Остаться наедине с собой. Возвращался домой безлюдными улочками. Шел и думал о превратностях судьбы. А когда переступил порог дома, понял, что предложение принял. И с этого момента у меня все пошло. Снялся в сериале Ройзмана «Дронго». Потом у Рустама Ибагимбекова – «Телефон Доверия». Рустам Ибрагимович опять сыграл в моей жизни роль доброго гения…

Фахреддин снова вернулся к роли актера. К нему стали поступать предложения из России. А параллельно шли репетиции в театре «ИБРУС»: работа над ролью главного героя в спектакле «Похожий на льва». В общем, все как-то наладилось. Жизнь, по внешнему ее признаку, вошла в обычную колею. И Манафов-актер был вполне удовлетворен. Но! Манафов-человек… Ему стало не хватать того творческого пространства, которое он имел. Он попробовал себя в роли педагога-наставника на съемках фильма «Жизнь государя», где, к тому же, еще играл заглавную роль. (Потом, в 2008 году именно за эту роль — в номинации «Лучшая мужская» — он получит приз XI Международного Бакинского кинофестиваля «Восток - Запад»!) Это увлекло. Но только на время. Хотелось чего-то совсем иного. Какого-то фантастического обновления. Роль Ибрагим хана откликнулась в нем чем-то, что близко ему самому. И опять подумалось об уникальности профессии: сколькими судьбами людей прежних веков можно измерять себя!

- Я счастливое существо. У меня есть возможность переходить из века в век и быть Чингисханом, Батыем, Карлом IX, Коперником, Айвенго…

-…Оводом?

- Никогда! Это – не мой герой. Я не нахожу ничего романтического в революции. Не люблю революционеров. Мне они кажутся вампирами.

- Героям какой эпохи отдаете предпочтение?

- XVIII и XIX веков. Люблю исторические романы об этих временах. Зачитывался Драйзером. Его герои мне близки и понятны. Так же, как, например, герои Джека Лондона. Мне настолько понятны все морально-нравственные установки этих времен, что, кажется, будто и я мог жить в те времена.

- О! Да вы никак увлекаетесь эзотерикой?

- Скорее забавляюсь. Я смотрю на все на это по настроению. Иногда с интересом, иногда с юмором. А вообще отношусь, как к сказке, которая необходима даже взрослым.

Думаю, что в этих словах нет лукавства. Всем известно, что актеры — люди суеверные. Они верят в разные приметы. В талисманы. В сглаз, который нынче называют порванной аурой, в прочие странности.

У Фахреддина, например, тоже есть свои «заморочки», которые связаны с загадыванием на быстроту реакции. Они похожи на детские суеверия: если, досчитав до трех, успею сделать то-то и то-то, значит, все будет хорошо! Помните, Костя Треплев, рассказывая о странностях своей матери-актрисы, говорит, что она суеверна и боится трех свечей и тринадцатого числа? Манафов ничего не боится, но у него все же есть некий талисман, с которым он никогда не расстается. Верит, что тот хранит его от бед и напастей. Вот такая игра с самим собой. Не все об этом знают, но жена, с которой они вместе уже 30 лет, относится к этому с пониманием. Как к еще одному обстоятельству, обусловленному профессией.

- Говорят, что лицедейство у актеров в крови. Значит ли это, что каждая минута существования человека, избравшего себе такую профессию – это непременно игра во что-то или в кого-то?

- Не могу отвечать за всех. Что касается меня, то я не очень понимаю суть самого определения «лицедей». Это значит: действовать лицом? Согласитесь – не совсем точно.

- Хорошо. Поставим вопрос иначе. Не откладывает ли профессия отпечаток на личность человека настолько, что порой трудно разграничить: где Фахреддин, а где кто-то еще, кого приходится играть?

- Знаете, мне гораздо увлекательнее жить, ощущая это самое лицедейство в крови 24 часа в сутки. Я каждый день с этим сталкиваюсь умышленно. Иду ли по улице, разговариваю со знакомыми или незнакомыми людьми, смотрю ли на красивых женщин…

- Нет-нет, это вы сейчас о ролевых функциях! Я ведь о другом…О роли «актер в актере».

- Прекрасно понимаю. Просто пытаюсь пояснить, что я не провожу черту между человеком и профессией. Зачем? Я актер и значит, любая жизненная ситуация – это своего рода предлагаемые обстоятельства, где я должен существовать не только как актер, но и как режиссер. В какой-то мере… Это придает остроту ощущениям.

- Из чего я делаю вывод, что театр вас привлекает все же больше, чем кино!

- Э-э, нет. Не так. Между ними есть существенная разница. Не задумывались, почему в обиходной речи киношников есть определение – «делать кино»? Потому что его действительно делают: снимают, выбирают дубли, монтируют. В театре – все по-другому. Там все – сиюсекундно и навсегда: дублей не бывает. Я эту разницу ощущаю очень остро. И чувствую себя на сцене по- детски беззащитным. И уязвимым. Поэтому мне всегда нужен зритель со-участник, который будет, если даже не на стороне моего героя, то обязательно со мной: актером Фахреддином Манафовым.

- Можете ли вы сказать, что острота ваших ощущений связана только с профессией?

- Это было бы неправдой.

- ?

- Женщины. Удивительные, непостижимые создания! Психологические игры с ними – это такая острота, которую ничто другое в этом мире дать не может. Природа, создав Еву, сделала нам, мужчинам, неоценимый подарок!

- Тогда отчего у вас почти всегда меланхолическое выражение лица?

- Это не выражение. Это маска. Надел когда-то в юности и забыл снять!

 


Фотогалерея


Комментарии

Elchin, 06 марта 2010

Privet redakciya Inie Bereqa. Spasibo za xoroshuyu statyu. Faxraddin Manafov deystvitilno profesianal v svoem dele. Tak kak skazono on tolko izvetsen v rodine Azerbaydjane no i v Rossiyskoy kinomatoqrafii yest luscshie iqri Faxraddin muallima. Na dnyax doljen viyti Rossiyskiy serial "Indus" s eqo uchastiem. Eshe raz bolshoe spasibo Valentina xanum i redakcii Inie Bereqa!

S uvajeniem
Elchin Mamedov
Baku, Azerbaydjan

Рашид, 14 марта 2010

Приятно удивлен, что раннее известный мне Фахреддин, оказывается является братом Марату Манафову, который, во время срочной службы был моим подчиненным, занимая должность заместителя командира танкового взвода 31 Отдельного танкового батальона 27 мсд ГСВГ. Тоже очень талантливый и замечательный человек. Прекрасно стрелял из танка, классно управлял боевой машиной и умело руководил подчиненными. Кроме этого отлично играл в футбол. Очень огорчен известием о его смерти. Желаю его брату Фахреддину, дальнейших успехов в творчестве.

Вадим, 01 июня 2010

Хочу уточнить одну важную деталь, касающуюся его брата Марата. Я очень хорошо знаком с Фахраддином. И знаю, что он не любит говорить на эту тему. Марат пропал без вести в ноябре 1999 года. Автор статьи не желая ошиблась фактом. Я как близкий друг надеюсь на встречу братьев. Бог им в помощь.

Рашид, 18 октября 2012

Вадим, спасибо большое за надежду. Ваша информация вселяет надежду на то, что Марат жив. Вадим, если будет вам что-либо известно о Марате, сообщите, пожалуйста, по почте rashid.abdeev@gmail.com

Спасибо

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская