Современный русский драматург

Современный русский драматург
Русский язык, тот самый, который «на грани нервного срыва» и который по слухам собирались исключить из списка языков мира как не отвечающий минимальным требованиям о самоидентичности, богатстве словарного запаса и сфере применения, жив. И жив не только на своей родине, несмотря на все нападки, заимствования и постоянное изменение, быть может, не в самую лучшую сторону. Многие классики XX века, кстати, особенно эмигранты, долгое время (а иные и по сей день) сохраняющие непрерывность языковых традиций, наследованных ими от великой литературы века XIX, часто приходили к выводу, что язык – есть некий демиург, существующей вне нас и во многом на нас влияющий. Парадокс, но зачастую язык, ни в коем случае не сводящийся к элементарной коммуникативной функции, влияет на нас и наше развитие больше, чем мы на него. И именно наша беда в том, что сегодня мало кто из школьников способен без запинки – мысленной и речевой – произнести и осознать, например, любой отрывок из «Мертвых душ» Николая Гоголя. Это беда нашего образования, иссякновения жажды к чтению и стыда прослыть неграмотным, да и просто мнимое отсутствие свободного времени. Но язык, заключенный в книгах и звучащий из уст, увы, немногих людей, живет, обогащается и развивается, оставляя за нами право следовать за ним или нет.
Русский язык за рубежом всегда занимал особое положение. Отчасти потому, что многим подвижникам эмиграции удалось сохранить его в том, что мы назвали бы сегодня «поразительной чистотой». Терялись рукописи, забывались книги, но язык – пожалуй, единственное, что им удалось сохранить в своем изгнании. И снова парадокс: в условиях ясного и отчетливого противостояния цивилизаций, свойственного практически всему XX веку, их русский язык лишь окреп. Сегодня же, когда экономические (в первую очередь), социальные, политические и другие причины привели к набирающей силу «четвертой волне» эмиграции, в мире, стремящемся к стиранию границ и глобализации, наше отношение к языку оказалось куда менее трепетным. Часто сложно отличить произведение русскоязычного автора из Германии от, скажем, текста московского писателя. Стираются нюансы художественной формы, пропадает яркий стиль, благодаря которому невозможно не определить авторство текстов Бунина, Мережковского, Адамовича, Шмелева и других. И, уж конечно, и речи быть не может о том, чтобы спутать их с замечательными авторами советской эпохи.
Из всего многообразия видов и родов литературы, драматургия в этой связи занимает особое место как специально созданная для оживления языка на сцене. Звучащее слово живо за пределами нашей страны во многом благодаря именно традициям русского театрального искусства. Два приведенных материала, два интервью с русским драматургом, живущим в Украине, Александром Марданем и организатором драматургического конкурса «Баденвайлер» Владиславом Граковским, живущим в Германии, – это попытка разобраться в том, что значит русское слово для драматургов, проживающих в другой языковой среде. Иные скажут, что еще слишком рано для того, чтобы подводить какие-то итоги, и окажутся правы. Я не подвожу итогов, лишь стремлюсь наметить какой-то вектор дальнейшего развития и найти в нашем стремительно меняющемся мире хоть какую-то общность. 
 
 

Современный драматург. Это словосочетание, как правило, вызывает разную реакцию в мире театра и людей, хоть раз в год, но посещающих храм Мельпомены и Талии. Есть зрители, доверяющие только давно умершим авторам, так, словно факт их смерти оправдывает ту или иную пьесу. Однако оправдание может быть только одно – творчество, искусство, проложившее себе дорогу к зрителю сквозь огромный пласт забвения. Есть зрители, которые хотят видеть спектакли «про нас», про собственные проблемы, причем без дополнительного вмешательства многих сегодняшних режиссеров, осовременивающих бессмертные пьесы великих драматургов прошлого. В наши дни дошло до того, что зрительская способность «расслышать» текст, распознать в нем первооснову для творчества актеров и режиссера достойна награды. Для того чтобы убедиться в том, что режиссер, осознавший себя как самостоятельный творец, все чаще и чаще выходит на первый план, достаточно только прочитать критические рецензии последнего и нескольких предыдущих сезонов. В спектакле автор пьесы отходит на второй план. Современные драматурги, зачастую опьяненные одним лишь фактом того, что их творение будет превращено в полнокровный спектакль, а фамилия будет значиться в программке, вступают с режиссером в сговор, отдавая тому право быть практически единоличным творцом. Нет смысла обвинять в этом молодых драматургов, они как Максудов из «Театрального романа» Михаила Булгакова замирают завороженные перед афишей, на которой после Шекспира, Шиллера и Островского стоит их фамилия. Но есть и исключения.
Александр Мардань – современный драматург, чьи пьесы удивительным образом нашли свое место в репертуаре огромного количества российских и зарубежных театров. Все спектакли, которые мне довелось увидеть (или рецензии на которые я читал) странным образом оказались основаны, прежде всего, на драматургии, а не на особых режиссерских «ходах» и приемах. Секрет в том, что его пьесы часто не требуют ничего большего, кроме как честного прочтения авторами спектакля. В них небольшие сцены из современной жизни (кому-то близкие, кому-то не очень), увлекательный сюжет с резкими поворотами, классическая (а значит согревающая многих зрителей) структура.
Биография этого драматурга сыграла ему хорошую службу и, быть может, своей необычностью помогла на тернистом пути начинающего литератора. Несмотря на то, что склонность к писательскому делу проснулась еще в школе, Александр Мардань закончил одесскую математическую школу, институт инженеров морского флота, долгое время работал в «системе Минфлота СССР» и успешно занимался бизнесом. Последовавшая за этим смена курса в сторону литературного творчества для многих оказалась неожиданностью, как неожиданным оказалось и то, что за очень короткий промежуток времени он сумел стать одним из самых известных современных драматургов не только Украины, но и России. Среди его заслуг, помимо многочисленных наград, которые получили его пьесы, важно отметить, что он, совместно с директором Одесского драматического русского театра Александром Копайгорой создал, поддерживает и развивает Международный фестиваль «Встречи в Одессе». В этом году в самый разгар VII Фестиваля мне довелось поговорить с Александром Марданем не только о его творчестве, но и о ситуации, складывающейся сегодня с русским языком за пределами России.
 
Д.Х. Александр Евгеньевич, помню, вы когда-то говорили, что пьеса «Дочки – Матери» появилась на свет из простого объявления в газете. А другие? Откуда берутся ваши истории?
 
А.М. Возникновение любого произведения искусства – есть некое таинство, и не получится так просто объяснить, как я что-то пишу. Если бы я все знал и понимал, то, наверное, это уже не относилось бы к тому, что называется искусством. Как и для рождения новой жизни, тут должны соединиться две идеи. Кто-то когда-то сказал, что искусство – это всегда соединение вечного и сиюминутного. Или скорее столкновение двух мыслей и возникающее в результате чувство, что из этого может получиться что-то, чего раньше не было. Хотя, конечно, все написали греки, и они же все и поставили…
Я не пишу инсценировки, только оригинальные истории – мне это интереснее. Могу сказать, что, когда я начинаю историю, она очень редко заканчивается так, как я хотел. Как известно, даже классики думали, что Остап Бендер будет эпизодическим персонажем, а потом он растолкал всех локтями и стал главным героем. Бывает и так, что задуманный финал пьесы становится только финалом первого акта, а за ним вырастает второй, после двух картин появляется третья. Это очень интересный процесс, особенно, когда ты находишься внутри. Как говорят многие режиссеры: «Ты знаешь, когда я ставлю, я не могу читать что-то еще. Я весь в постановке спектакля, поставлю и буду открыт для новых идей и мыслей». Точно так же, когда ты пишешь пьесу и выходишь на финишную прямую, на какое-то время все, что происходит вокруг тебя, так или иначе преломляется в этой пьесе, в этом замысле. Услышал фразу или смешное выражение – и примеряешь на пьесу. Только сегодня родился диалог: «Мы вызвали машину» – «Скорую?» – «Медленную». Родилась история. Для меня диалог в пьесе – это point в большом теннисе: инициатива перелетает от одного героя к другому так, что появляются моменты, когда вдруг кажется, что этот удар отбить нельзя. Но он не только отбивается, но и создает угрозу первому игроку-участнику диалога.
 
Д.Х. Получается, что из какого-то выражения или просто наблюдения создается образ, раскручивается история…
 
А.М. Иногда бывает. У меня, например, есть пьеса «Очередь», в которой образ медсестры родился из образа официантки, работавшей в театральном буфете. Одна деталь ее туалета послужила толчком ко всему остальному. Аналогично и с пьесой «Последний герой». Я приехал в Липецк на премьеру «Листа ожидания», меня провели по театру, и когда мы переходили через сцену, я увидел, что на ней стоит ведро, а в него капает вода с протекающей крыши. Это была не сценическая условность, а реальность жизни. Отсюда родился сквозной образ пьесы. «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда». А дальше – таинство. Но сам этот процесс, несмотря на его сложность, неоднозначность, непредсказуемость тем мне и интересен.
 
Д.Х. Вы пишите и на украинском, и на русском?
 
А.М. Я за свою недолгую, но яркую жизнь, кроме русского и украинского, которые проходил еще в школе (русский с первого класса, а украинский со второго), выучил еще английский, немецкий и французский языки. Причем выучил так, что работал на них в разные периоды своей жизни. Я свято верю в то, что французская пословица «Une langue de plus, une vie de plus» – «На один язык больше – на одну жизнь больше» абсолютно справедлива. Что касается украинского языка, то я им владею, но не пишу на нем. Конечно, бывают случаи, когда я могу сделать авторизированный перевод своей пьесы на украинский (это не так сложно, как многим кажется).
 
Д.Х. Значит только русский. И даже по-английски не пробовали написать что-то?
 
А.М. Когда-то я писал стихотворения по-английски. А пьесы – по-русски.
 
Д.Х. Сейчас в Украине ведутся горячие споры по поводу статуса русского языка. Как вы к этому относитесь?
 
А.М. Я не успеваю следить за ходом мыслей наших законодателей, и думаю, что не следует уделять этому слишком большого внимания. Борцам за русский язык я всегда говорю: «Хотите бороться за русский – помогите русскому театру. Это же единственный очаг, где сохраняется русский литературный язык. А тот язык, на котором вы боретесь, давно уже не русский». Но это частности. Я не вижу каких-то сильных притеснений русского языка, хотя и есть некоторые неудобства. В этой ситуации обе стороны правы. Ибсен когда-то в своей пьесе сказал, что «настоящее есть время расплаты за прошлое». А в прошлом в языковой политике было сделано много неправильных вещей по отношению к украинскому языку. Как в царской России, так и в Советском Союзе. Это очень сложный вопрос, и я бы не хотел выступать третейским судьей. Могу сказать только, что я как русскоязычный автор, живущий и работающий в Украине, никаких тягот, за исключением творческих, не испытываю. Русский язык в Украине сегодня находится в более сильном статусе, особенно в русскоязычных городах, чем украинский. Мое мнение заключается в том, что ни в коем случае не нужно противопоставлять один язык другому. Нужно способствовать тому, чтобы в Украине знали оба этих языка. Это не значит, что если кто-то захочет писать, он должен будет писать на двух языках сразу. Но, если ты купил в аптеке лекарство, то рецепт должен быть напечатан как минимум на двух языках, это уже не литература, а вопрос жизненной необходимости. Украина – двуязычная страна, и не надо сегодня выяснять, кто был прав, а кто – нет. Путь конфронтации сегодня ни к чему хорошему не приведет. Надо с большим уважением относиться друг к другу.
            Что же касается театральной жизни, то можно сказать, что в равной степени ущемляют и русские, и украинские театры. Отношения к ним складываются по остаточному принципу. Хотелось бы, конечно, большей поддержи от государства, поскольку еще раз повторяю: «Une langue de plus, une vie de plus». Да, человек ленив, ему не хочется заставлять себя что-то делать. У зрителя, пришедшего на спектакль, есть один «недостаток» – он должен там думать, а не только хохотать и хлопать. А думать – не самое любимое человеческое занятие. То же и с новыми языками, без которых многие хотят обойтись. Уже три языка открывают, простите за банальность, совершенно другие горизонты в жизни человека.
 
Д.Х. А если говорить про Одессу – многонациональный город с удивительной историей, то как обстоит дело с русским языком здесь?
 
А.М. В Одессе русский язык никогда не был языком национального большинства, но всегда был языком межнационального общения. Русские в Одессе исторически не были большинством, это были чиновники, военные, было много беглых. А в основном – это представители тех национальностей, названия которых сохранены в названиях улиц. Итальянская улица (которая стала Пушкинской на столетний юбилей Александра Сергеевича), Французский бульвар, Греческая, Польская, Еврейская, Молдаванка, Большая и Малая Арнаутские (арнауты – это албанцы, многие уже и забыли, когда они здесь были) и так далее, список можно продолжать. Для всех этих национальностей был очень важен русский язык, в том числе и, так называемый, одесский язык, который сохранен в «Одесских рассказах» Бабеля, который неожиданно появляется в фильме «Ликвидация». Одесский язык – это то, что получается, когда люди думают на одном языке, а говорят на другом. Когда один герой или персонаж говорит другому: «Я имею вам что-то сказать», – это же дословный перевод с немецкого. Австрийцы говорят по-немецки, а думают по-австрийски, египтяне говорят по-арабски, а думают по-египетски, сирийцы говорят по-арабски, а думают по-сирийски и так далее. В этом смысле русские театры – это не поклон России, а поклон великому русскому языку, который объединяет десятки и сотни народов, в свое время населявших Российскую Империю, затем Советский Союз, а теперь независимые государства. Самое главное, чтобы мы ощущали себя гражданами тех государств, паспорта которых лежат в наших карманах, а говорить мы будем на том языке, на котором говорили дома мама и папа, в том доме, в котором мы выросли.
 
Д.Х. Уже седьмой раз Русский драматический театр в Одессе принимает театры из Украины, России, ближнего и дальнего зарубежья. Ваше мнение о нынешнем фестивале.
 
А.М. На мой взгляд, фестиваль растет прежде всего качественно. Мы приглашаем интересные театры с интересными спектаклями. Например, спектакль, который привез театр «Et Сetera», подчеркивает наше отношение к театральному процессу. Мы стараемся не удивить зрителя, а растрогать его. Мы не стараемся понравиться зрителю. Есть такая цитата из разговора Сталина с известным кинорежиссером Александровым, где Сталин выговаривает ему и говорит: «Раньше вы старались понравиться, а теперь вы хотите угодить». Вот угождать мы не собираемся, даже если какая-то часть зрителей уходит с того или иного спектакля. Мы работаем для того, чтобы дать возможность жителям нашего города неделю или десять дней подышать свежим театральным воздухом. А если кому-то этот воздух кажется слишком насыщенным, слишком теплым или наоборот холодным, то это уже его личное отношение. Этот воздух свежий и чистый – это главное. Может быть, в нашем фестивале присутствует некая здоровая эклектика, сочетание чего-то не сочетаемого. Но единица измерения в искусстве – это человек, и главное, чтобы ему было интересно (я не говорю «понравилось»). Еще раз повторяю, мы не заигрываем со зрителем, иначе устроили бы фестиваль Рэя Куни. У нас есть и легкие, и сложные, трудные для восприятия спектакли. Я всегда говорю, что еду из McDonalds проще съесть, чем лангуста или омара, хоть они и вкуснее. Так же и со спектаклями: не получается разобраться после первого раза, есть возможность прийти и посмотреть еще.
            Этот фестиваль был задуман для того, чтобы раскачивать лодку театральной жизни в нашем городе. Для того, чтобы и зрители, и актеры, и люди театра видели и чужие спектакли (чтобы не было как у Жванецкого: «Чужих туфель не видел, наши очень хорошие»), чтобы сравнивали свои и чужие спектакли, свои режиссерские, актерские и художественные решения с другими. Хотелось бы, конечно, чтобы спектаклей было больше, но это не всегда зависит только от нашего желания, еще и от финансовых и организационных возможностей. У нас нет возможности играть на одной сцене по нескольку спектаклей в день, его же надо готовить, выставлять свет и декорации. В позапрошлый фестиваль у нас было шестнадцать спектаклей, в этом только семь.
 
Д.Х. На следующий год что-то уже планируется?
 
А.М. Прежде всего планируется продолжить тесное сотрудничество с театром «EtCetera» и Театром имени В.Ф.Комиссаржевской, сделать их, если не постоянными, то долговременными гостями нашего фестиваля. В то же время, у нас всегда есть новички. Наряду с теми спектаклями и театрами, которые побывали у нас раз, другой, всегда появляются и новые участники.
 
Д.Х. И последний вопрос о ваших собственных планах. Ваша последняя пьеса «Арьер», завершающая трилогию, начатую пьесами «Антракт» и «Аншлаг». Есть уже предложения о постановке?
 
А.М. Нет, дело в том, что она пока известна очень немногим, я не рассылал ее по театрам. Она вышла в свет в мае – июне, как раз под закрытие сезона и начало отпусков.
 
Д.Х. А новое уже что-то есть?
 
А.М. Думаю, что до Нового Года я закончу еще одну трилогию, тему которой условно можно назвать «девочки – женщины – бабушки». На сцене будут только три женщины. Надо всегда думать не только о себе, но и о тех, кто будет ставить спектакль. Самая возрастная роль у меня будет лет на 75, потому что в театрах очень много замечательных актрис примерно этой возрастной категории, которым тоже хочется что-то сыграть, а их задействуют редко. Но это попутно, главное, что это будет точка в женской истории, которую можно назвать, перефразируя название известного спектакля, «Что думают мужчины о женщинах».
 
 

Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская
24 октября 2012

Дорогие друзья!

Приносим свои извинения в связи с задержкой публикаций на сайте в связи с техническим сбоем.

Мы делаем всё возможное!

15 марта 2010

15 марта пришла весть горькая и страшная — не стало Татьяны Владимировны Загорской, изумительного художника-дизайнера, отличавшегося безукоризненным вкусом, любовью к своему делу, высоким профессионализмом.

На протяжении долгих лет Татьяна Владимировна делала журнал «Страстной бульвар, 10» и делала его с таким пониманием, с таким тонким знанием специфики этого издания, с такой щедрой изобретательностью, что номер от номера становился все более строгим, изящным, привлекательным.

В сентябре 2009 года Татьяна Владимировна перенесла тяжелую операцию и вынуждена была отказаться от работы над «Страстным бульваром», но у нее оставалось еще ее любимое детище — журнал «Иные берега», который она придумала от первой до последней страницы и наполнила его своей высокой культурой, своим щедрым и светлым даром. Каждый читатель журнала отмечал его неповторимое художественное содержание, его стиль и изысканность.

Без Татьяны Владимировны очень трудно представить себе нашу работу, она навсегда останется не только в наших сердцах, но и на страницах журнала, который Татьяна Загорская делала до последнего дня с любовью и надеждой на то, что впереди у нас общее и большое будущее...

Вечная ей память и наша любовь!

25 декабря 2009

Дорогие друзья!
С наступающим Новым Годом и Рождеством!
Позвольте пожелать вам, мои дорогие коллеги, здоровья и благополучия! Радости, которое всегда приносит вдохновенное творчество!
Мы сильны, потому что мы вместе, потому что наше театральное товарищество основано на вере друг в друга. Давайте никогда не терять этой веры, веры в себя и в свое будущее.
Для всех нас наступающий 2010 год — это год особенный, это год А. П. Чехова. И, как говорила чеховская героиня, мы будем жить, будем много трудиться, и мы будем счастливы в своем служении Театру, нашему прекрасному Союзу.
Будьте счастливы, мои родные, с Новым Годом!
Искренне Ваш, Александр Калягин

***
Праздничный бонус:
Новый год в картинке
Главные проекты-2010 в картинке
Сборник Юбилеи-2010 в формате PDF

27 октября 2008

Дорогие друзья, теперь на нашем сайте опубликованы все номера журнала!
К сожалению, архивные выпуски доступны только в формате PDF. Но мы
надеемся, что этот факт не умалит в ваших глазах ценности самих
текстов. Ссылку на PDF-файл вы найдете в Слове редактора, предваряющем
каждый номер. Приятного и полезного вам чтения!