Лучшие песни мои не спеты, лучшие песни мои со мной... / Ларисса Андерсен

Лучшие песни мои не спеты, лучшие песни мои со мной... / Ларисса Андерсен
Мое знакомство с Лариссой Андерсен и ее творчеством состоялось совершенно неожиданно, во время поиска документальных материалов, рассказывающих о замечательном писателе-документалисте, профессиональном охотнике и краеведе Валерии Янковском. Как оказалось позже, этих двух людей связывала крепкая дружба с юных лет. Главную роль в выявлении сведений сыграло обращение к архивному фонду«Главное бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурской империи» (БРЭМ). Сотни людей нашли информацию о своих родственниках-эмигрантах благодаря этому уникальному кладезю человеческих судеб. Просматривая документы, невольно представляешь, чем жили люди начала ХХ века, о чем мечтали, что их волновало и тревожило. Очень часто возникает желание узнать – живы ли они, и как сложилась их жизнь после эмиграции.
Имея под руками уникальные эмигрантские документы, невозможно было подавить искушение познакомиться с жизнью известной эмигрантской поэтессы Лариссы Андерсен, бывшей хабаровчанки. Любопытно было проследить судьбу человека по документам, хранящимся в Государственном архиве Хабаровского края, т.е. подтвердить документально правду и развеять мифы из жизни поэтессы и танцовщицы.
Вначале поиск не задался, однако отрицательный результат только придал сил и уверенности в исследовании. Но азарт и желание отыскать хоть какую-то информацию об объекте исследования звал вперед. При этом, кроме научного опыта, пришлось «включать» интуицию и творческую фантазию, воссоздавать и домысливать образ фигурантки, выполнить психологическую реконструкцию, опираясь на конкретные события и обстоятельства.
И вот наконец-то в личном деле Михаила Петровича Якубовича, как оказалось, первого мужа Л.Н.Андерсен, нашлось несколько ее документов: анкета с фотографией, заполненная ею, опросный лист. И вот уже – первая находка – девичья фамилия Лариссы Якубович — Адерсон! Стала известна фамилия поэтессы. Привлекло так же внимание карандашное исправление букв в документах об отце Лариссы и в его фамилии. Столько исследователей смотрели ее дело, однако никто почему-то не обратил на это внимания! Вслед за этим было найдено личное дело ее отца Адерсона Николая Михайловича, в котором сохранилось фото главы семьи, и очень подробные биографические сведения.
По мере знакомства с документами постепенно вырисовывалась жизнь семьи Адерсон на дальних рубежах Российской империи. Отец Лариссы — потомственный дворянин Херсонской губернии, родом из г. Бар Подольской губернии. С детства ему была предначертана судьба военного, поэтому Николай Михайлович окончил кадетский корпус в Полтаве и Одесское военное училище. В 1901 году Адерсон прибыл на Дальний Восток, где начал службу в Первом Уссурийском железнодорожном батальоне на Уссурийской железной дороге, исполняя обязанности помощника и начальника станций Гродеково, Хабаровск, Вяземская. В 1902 году в семье родилась дочка Галина, однако ребенок прожил недолго, супруга Адерсона Евгения Иосифовна также была нездорова. Позже он участвовал в Русско-Японской войне адъютантом 2-го Сибирского запасного батальона, отразившего нападение японского десанта в Де-Кастри. Н.М. Адерсон был очень энергичным человеком, за время службы с 1904 по 1913 гг. был и на строевых и на хозяйственных должностях, состоял защитником при военно-окружном суде и даже заведовал полковым лазаретом в течение четырех лет.
В анкетном листе М.П. Якубовича записано, что Ларисса родилась в г. Хабаровске 24 ноября 1911 года, а в ее анкете значилось 25 февраля 1914 года, но поиском по метрическим книгам это не подтвердилось. В своих воспоминаниях детства Ларисса об этом времени пишет так:
«… с поездами я была знакома чуть ли не с пеленок… Я даже помню, как волновала меня загадочная «змейка», пробегавшая туда и обратно на самом горизонте, за пустырем и оврагами. Вид этот открывался из окон нашего дома (мы жили тогда в Хабаровске). Она протяжно и тоскливо кричала. Я считала эту «змейку» нехорошей, так как именно она увезла моего папу на войну, с которой запросто не вернуться. Папу я не помнила, но мама часто с грустью говорила о нем. И ждала. И тоже часто смотрела за окно, туда, за пустырь и овраги, в надежде разглядеть эту самую «змейку». Не вернет ли она нам нашего дорогого человека? Видимо, «змейка» оказалось не такой уж плохой, и однажды она доставила нам папу в целости и сохранности».
И действительно, в 1914 году отец Лариссы Н.М.Адерсон убыл в составе 23 Сибирского стрелкового полка 6 Сибирской дивизии на фронт, где во время сражения с немцами, был контужен под Лодзью и пленен. В этот период Ларисса жила с матерью на ее родине в Херсонской губернии. Только спустя четыре года Адерсону удалось добраться до Хабаровска, где он поступил в распоряжение штаба Приамурского военного округа, и с 1918 по 1920 гг. работал так же в газете «Приамурье» в г. Хабаровске сотрудником, бухгалтером и заведующим типографией. В 1920 году был арестован большевиками, но позже освобожден от казни японскими войсками.
В 1920 году семья Адерсон спешно выехала во Владивосток, где Николай Михайлович устроился преподавателем английского языка переехавшего на Русский остров Хабаровского кадетского корпуса. Спустя два года, после взятия власти в г. Владивостоке большевиками, семья вынужденно эмигрировала в Маньчжурию. Из личного дела Лариссы Андерсен известно, что ее семья обосновалась в Харбине. Мама Лариссы Николаевны — Евгения Иосифовна — занималась домашним хозяйством. Ларисса с 1923 по 1929 гг. училась в гимназии Оксаковской и одновременно успешно занималась балетом. Жизнь эмигрантов была довольно тяжелой, надо было зарабатывать на кусок хлеба. Н.М.Адерсон как мог обеспечивал своим родным быт, стараясь, чтоб его семья ни в чем не нуждалась, подрабатывал частными уроками, преподавал английский язык в гимназиях, работал счетоводом, ревизором на КВЖД, некоторое время даже чинил игрушки, зарабатывая в мастерской 120 гоби в месяц.
Китай принял русскую эмиграцию, но, как отмечали многие ее представители, все там было чужое, не родное… «Искусственное небо эмиграции» не грело, под ним было холодно. Положение усугублялось неустроенностью быта, материальными бедствиями, мучительной была ностальгия. И вот в таких условиях «вопреки всему» и «несмотря ни на что» культурная жизнь Харбина была очень насыщенной и плодотворной: работали русские театры, ВУЗы, школы, выходили литературные журналы, множество газет. Превозмогая лишения, эмигранты старались сохранить в Харбине свою самобытную российскую культуру. Ларисса писала, что «в милом Харбине …было все, что угодно для души». Юная Ларисса после окончания гимназии подрабатывала частными уроками, танцами, и была открыта для новой жизни, примкнув к своеобразному русскому Парнасу в Харбине – литературному кружку «Чураевка». Открыв в себе поэтический дар, она в стихах и прозе старалась высказать все, что трогало ее душу. В стране лотоса и вееров, шелков и чая юные поэты взрослели и влюблялись, сочиняя первые стихи. Им стал родиной Китай «с коробки чайной».
В Харбине было много привлекательных девушек и женщин, но Ларисса обладала красотой особой – ее красота была высокоодухотворенной. Почти все поэты были в нее влюблены, возводя ее на пьедестал. Один из ее поклонников – поэт Л.М.Волин об этом писал так: «У темноволосой Лариссы были особенные глаза – большие и синие, с длинными ресницами, которые сравнивались поэтами с «озерами», с «осенними озерами», с «небом», с «морем», с «синим пламенем» и т.д. Я часто говорил ей о том, родись она где-нибудь в Америке, она наверняка стала бы знаменитой киноактрисой». В декабре 1930 года газета «Рупор» сообщала о молодой поэтессе Л.Андерсен, выступавшей на одном из вечерних собраний молодой «Чураевки» с новыми стихами и имевшей вполне заслуженный успех у публики.
В одном из документов ее личного дела написано:
«По профессии — танцовщица. Также занимается литературным трудом, сотрудничает в газетах и журналах. Принимала участие в работе литературного кружка «Чураевка» при Христианском Союзе молодых людей. Там же придумала себе литературный, а впоследствии и сценический псевдоним — «Ларисс Андерсен».
Итак, выяснилось, что настоящая фамилия Лариссы Андерсен — Адерсон. Что же касается имени, то в метрических книгах церквей начала ХХ века в правописании имени Лариса значилась действительно двойная «с». Будучи творческой натурой, Ларисса Николаевна взяла себе красивый по звучанию псевдоним, возможно вспомнив о чарующих сказках Г.Х.Андерсена. Ларисса воспевалась как новоявленная Сольвейг, чему нимало способствовал выдуманный ею псевдоним. Много позже о том, что Ларисса убавила себе еще и несколько лет, сообщил и ее товарищ Валерий Юрьевич Янковский. Обычная дамская уловка!
С семьей Янковских Ларисса познакомилась благодаря сестре Валерия – Виктории Янковской, с которой подружилась во время ее приезда в Харбин. Виктория интересовалась литературной жизнью Харбина, поскольку писала стихи и рассказы и не раз бывала на вечерах в литературном кружке «Чураевка». Ларисса Андерсен так писала об этом в своих воспоминаниях:
«И вот с наступлением лета 1933 года после долгих волнений и переговоров с родителями я отправилась в свое первое самостоятельное путешествие в другую страну... Корею… Поезд подвозит меня к станции с протяжным названием – Шюоц. На перроне я вижу двух европейцев: Викторию и …знакомлюсь с ее братом Валерием». Дивная природа, красивые пейзажи, походы в горы, купание в бурном море, ночи напролет у костра, домашнее вино из дикого винограда, танцы … Все это оставило в жизни юной харбиночки неизгладимое впечатление. Ларисса вспоминала это милое и самое приятное в ее жизни времяпровождение с Валерием и ее первые чувства:
«Конечно, присутствовали в наших с ним отношениях и нежность, и романтика. Наверное, мы были с ним слегка влюблены друг в друга, ветерок этой влюбленности кружил нам головы, и мы не заметили, как пришла осень… Мама и папа ждали меня. И работа, какая бы она ни была, тоже ждала… свадьбы с Валерием не получилось…»
В том же 1933 году ее пригласили в Шанхай на более высокооплачиваемую работу, где она сотрудничала в редакции журнала «Прожектор», затем зарабатывала на жизнь в кабаре и ресторанах – танцовщицей. Об этом периоде своей жизни позже она написала в стихотворении «Теплый след», посвященном Валерию Янковскому:
«Как хорошо! Но скоро …уезжать.
Туда, где шум, толпа и спешка,
Где каждый бьется за успех.
Где я – лишь выгодная пешка
Чужих расчетов и потех.
Где покупается «веселье»:
Скабрезный смех, бокалов звон…
Где мой партнер, в чаду похмелья,
Не помнит, с кем танцует он».
В мае 1935 года Ларисса вышла замуж за инженера-строителя Якубовича Михаила Петровича, рукой которого в графе «семейное положение» написано:
«Женат церковным браком в г. Шанхае 24 мая 1935 года. Жена – Ларисса Николаевна Адерсон».
В 1936 году Ларисса с мужем возвратились в Харбин, где Михаил Петрович заканчивал свое образование. Здесь она занималась танцами, зарабатывая на жизнь, и ездила с балетной труппой в артистическое турне в Японию. В Бюро российских эмигрантов Ларисса не была зарегистрирована до 20 августа 1938 года, т.к. постоянно была в разъездах, разрываясь между Харбином и Шанхаем. Брак Лариссы с Якубовичем был недолгим: постоянные гастроли Лариссы, как танцовщицы, и командировки мужа не способствовали его укреплению. В мае 1939 года брак был расторгнут. А в одном из документов из дела Лариссы за 6 июня 1939 года была пометка: «Ларисса Якубович (Андерсен) выходит замуж за сотрудника французского консульства Чжу». Однако, 28 апреля 1940 года в ее деле следовала запись: «Балерина Андерс(Андерсен) Ларисса работает сейчас в ряде мест, зарабатывает 600 долларов в месяц. Однако собирается на лето приехать в Харбин».
Поразила фотография из личного дела Лариссы Андерсен, с которой смотрела красивая молодая особа с глазами человека, много повидавшего, в жизни которого события сменялись, как декорации. В дополнение к анкете Лариссы Андерсен с биографическими сведениями, заполненной 29 декабря 1939 года, под грифом «Совершенно секретно», в ее деле были подшиты личные впечатления от общения с ней опрашивающего сотрудника БРЭМ:
«Какое производит впечатление? — Развитая, вдумчивая, спокойная.
Как держит себя во время опроса? — Держит себя скромно, дает исчерпывающие ответы.
В каком виде явилась на опрос? — Одета очень скромно, но чисто и аккуратно.
Внешний вид, прическа? — Выше среднего роста, темная шатенка, гладкая прическа, косметика отсутствует».
Благодаря лаконичным и исчерпывающим документам Лариссы Николаевны из ее личного дела, у меня очень скоро сложился ее образ, ее фотография нисколько не контрастировала с ним, а только дополняла. Однако познакомиться с творчеством поэтессы предпочтительнее было через ее стихи, воспоминания, характеристики собратьев по перу. Такой комплекс печатных документальных источников в научно-справочной библиотеке Государственного архива Хабаровского края оказался, как нельзя кстати. В журналах «Рубеж» за 1940 год были напечатаны не только стихи Лариссы Андерсен, но и ее откровения.
Писала эта вдумчивая, тонкая и очень скупая на слова поэтесса только тогда, когда не писать не могла. Работать подолгу над стихами она не согласна:
«Мне даже как-то обидно пассивно сидеть с карандашом, ведь когда-то мечтала быть джигитом или пожарником», — признавалась она.
Жизнь у Лариссы подвижная, сама она — непоседливая:
«Вечно куда-то бежали, — говорила поэтесса. — Так и живу: то убегаю от чего-то, то за чем-то гоняюсь».
И в счастье она не верила. У поэтов не бывает счастья, потому что они – ротозеи и чудаки, потому что…
«За все терновою наградой
Нам не рай обещан голубой,
А тоской пронизанная радость
И охваченная счастьем боль».
Ларисса была уверена, что «поэзия — это хроническая болезнь». От этого «недуга» поэтессу спасали танцы:
«Танцы – это уже другое. Это живет в теле, и это приятно вытанцевать. Необходимо почувствовать ритм руками, ногами и лицом. Девочкой я выплясывала, забираясь в рощу. Распускала волосы. На сцене – это хуже. Но, ведь, деревья не покупают билетов!..»
В мыслях Лариссы пролетала вся ее жизнь и она фантазировала:
«Когда я буду старая и слабая, я буду сидеть в кресле и покачиваться в такт затихающей музыке в моем теле. А писать много буду только тогда, когда меня посадят в тюрьму или отрежут ноги».
К 1940 году в арсенале поэтессы была сотня стихотворений и два-три рассказа, а в Шанхае наконец-то вышел ее первый сборник стихов «По земным лугам». Он сразу привлек внимание критиков.Александр Вертинский, большой поклонник таланта и красоты Лариссы Андерсен, назвал ее «странным цветком, прекрасным и печальным, выросшим в прохладном свете просторного одиночества, еще не затоптанным жизнью». А в статьео ней, опубликованной в «Шанхайской заре» в апреле 1940 года дал оценку сборнику, который назвал «Печальное вино»: «В ее стихах все… просто, строго и скупо. Скупо той мудрой экономией слов, которая бывает у очень больших художников. Ибо слово есть блуд. Ибо слово есть ложь. Только самое главное, самое необходимое. В этом есть что-то монашеское, аскетически суровое». По его мнению переживания поэтессы «тихи и безропотны. Она принимает жизнь, как светлую, но суровую епитимью», не ищет счастья и ни на что не жалуется:
«Счастье? – тише…
К счастью надо красться.
Зубы сжав и притушив огни.
Потому что знает, знает счастье,
Что всегда гоняются за ним».
Соратники же по перу писали тогда, что «на всем, что пишет эта поэтесса, лежит печать большого дара наблюдения, запоминания и умения выражать мысли по-своему, ярко, смело и ново».
А Ларисса Андерсен всего лишь жила, как умела, и в стихах выражала именно то, что ее в тот или иной период жизни волновало:
«…Каждодневные задачи
Не враждебны, не пусты,
Потому что мир твой значит
То, что значишь в мире ты».
Все жизненные события отражались в ее стихах: и влюбленность, и разочарование, и ложь:
«Женщина воскликнула, забывшись:
«Я хочу, чтоб ты любил меня!»
Но сказало сердце: «Не дарившим –
Не принять волшебного огня».
И на утро унеслась записка:
«…Я солгала… вечером, вчера»…
В самом деле, раз игра без риска,
То тогда зачем, зачем играть?!
Но внезапно, — так, не думав, — можно
Заглянуть самой себе в глаза…
Женщина подумала тревожно:
«Я солгала…час тому назад…»
В личном деле Лариссы Андерсен не нашлось больше сведений о ее дальнейшей жизни. На последнем документе из ее дела стояла дата – июнь 1940 года. Из документов отца известно, что Николай Михайлович Адерсон оставался до 1944 года в Маньчжурии, какое-то время жил в имении «Новина» у Юрия Михайловича Янковского в Корее, затем уехал в Шанхай.
Лариссу долгое время не выпускали из Китая без объяснения причин. Судьба словно испытывала эту хрупкую женщину на прочность, принеся ей тяжелую болезнь, заставив вновь бороться за жизнь. И все же, засчитав все ее испытания и проверку на прочность, провидение подарило ей встречу с Морисом Шезом, представителем французской судоходной компании. Скрепив брачные узы в трех канцеляриях — китайской, советской и французской, новобрачные покинули Шанхай. До 1970-х Ларисса повидала много стран, преподавая русский язык, чтоб не забыть его, даже с удовольствием начала рисовать. В архивном фонде Л.К.Дземешкевич сохранилась переписка Лариссы с бывшими «чураевцами».
Из переписки Лариссы с бывшими «питомцами» «Чураевки»:
«11 июня 1969 года. Таити.
Я не писала эти годы совершенно, если не считать случайных, и совершенно не отделанных стихотворений. Почему? Я не знаю. Я думаю, потому, что выбилась из колеи, потому что вокруг не было не только людей, кто этим бы интересовался, а вообще – русских. Может быть, настоящий поэт писал бы даже на необитаемом острове, не мог бы не писать. Но я болею жадностью ко всему и разбрасываюсь…»
Поскитавшись по свету, Ларисса с мужем «осели» на родине Мориса во Франции, в чудном местечке Иссанжо.
«28 марта 1973 года. Иссанжо.
сама уже еле пишу – язык заплетается и забываются русские слова. А в душе горит по-прежнему, только пошевели – так и запылает. Вот это наверно и есть адские муки?.. Ну, какие бы они ни были, а мало надежды для меня иметь возможность еще какое-то свое «прокукарекать». Одни письма чего стоят, а не писать совсем и не получать – тогда я сразу скончаюсь… Вот в зимние праздники всем, казалось, отписала…Ав январе, в ответ на мою новогоднюю открытку, звали меня приехать в Париж на вечер поэтов... Вокруг много суеты… И все же сквозь все, — вот посмотришь на сад – с последними пятнами снега, с подснежниками, на иву, которая раньше всех отваживается распуститься и не зеленым, а желтым, недаром китайцы называли «цвет гусят», — и опять …жить, жить!... даже кастрюли, напевая, мою… и все, кажется, еще впереди: и стихи попишу, и верхом поезжу, и даже платьице новое хочется, вот дуреха неуемная…»
« 27 марта 1976 года. Иссанжо.
В Париже встретила Одоевцеву, она решила послать мне флюиды, чтобы я опять начала писать. А я не могу их поймать в моей суете…»
«4 августа 1985 года. Иссанжо.
Стихи… Спасибо за понукания. Я без этого не могу, такая уж… Когда-то Ачаир, потом мама, потом Коля Петерец… те, кому это надо от меня. А около – таких нет, — и молчу…»
 
Ларисса очень тепло в своих воспоминаниях отзывалась о своем друге В.Янковском, с которым долгие годы продолжала поддерживать связь.
«2009 год.
Много лет я ничего не слышала о нем. Но судьба сберегла его, сохранила. Мы по-прежнему тепло и бережно относимся друг к другу… Мы пишем друг другу письма. И звоним каждую неделю. Подолгу беседуем… Валерий меня по-прежнему, как когда-то в юности, «воспитывает», советует всерьез взяться за воспоминания. И не лениться. Я стараюсь его слушаться, но устоявшиеся привычки, увы, мешают мне следовать его советам. И потом, писательство – дело нелегкое, и не всегда получается испытать от него чувство удовлетворения или удовольствия. Поэтому я медлю с воспоминаниями. Видимо, жду особого вдохновения. И продолжаю писать стихи…»
За все эта изящная и хрупкая, но очень сильная духом женщина была благодарна своей судьбе:
«Благодарю тебя, осенний день,
За то, что ты такой бездонно синий,
За легкий дым маньчжурских деревень,
За гаолян, краснеющий в низине.
За голубей, взметающихся ввысь,
За клочья разлетевшейся бумаги.
За частокол, что горестно повис
Над кручей неглубокого оврага.
За стук копыт по твердому шоссе
(О, как красив мой друг четвероногий!),
И за шоссе, за тропы, и за все
Ухабистые, славные дороги.
Я о судьбе не думаю никак.
Она – лишь я и вся во мне, со мною.
За каждый мой и каждый конский шаг
Я и мой конь – мы отвечаем двое».
Исследование жизни Лариссы Николаевны Андерсен стало для меня откровением. Удивительна судьба обычной хабаровчанки, заброшенной судьбой во Францию… Говорят, что «пути Господни неисповедимы», и Ларисса Андерсен с достоинством прошла свой долгий земной путь, словно оберегаемая нежным ангелом-хранителем. Пройдя все жизненные перипетии, она оставила после себя людям в доброе наследство замечательные магические стихи. В них — ее прошлое и настоящее, которое останется с ней навсегда.
«Лучшие песни мои не спеты,
Лучшие песни мои – со мной…
Может быть, тихою ночью это
Бродит и плачет во мне весной?»

Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская