Русский Париж Николая Дронникова

Русский Париж Николая Дронникова
«Cамый французский из русских художников и самый русский из французских», — так написал о Николае Дронникове поэт и переводчик Леон Робель. И действительно, если Дронников рисует Монмартр, то непременно вид от дома Тургенева на улице Дуэ. Если монастырь, то Бюси-ан-От, где умер Иван Шмелев. Или Сен-Поль-де-Ванс, там жил Марк Шагал. Среди тех, кто смотрит на нас с его полотен и рисунков, Виктор Некрасов и Андрей Синявский, Сергей Лифарь и Александр Солженицын, Иосиф Бродский и Василий Аксенов. Художник пытался запечатлеть духовный лик русской эмиграции в пейзажах, портретах, книгах. Пути русских в эмиграцию во многом похожи, и все-таки у каждого он свой.
В «Автобиографии» художника читаем: «Родился в 1930 году, в Тульской области, в поле, возле деревни Будки. Хозяйство отца, Дронникова-Коновалова, середняцкое. В колхоз родители не вступали… В 1944 году, после освобождения, дед умирает с голода. Голодной смертью умер и мой отец, в Москве на улице, в 1942 году… Я рыл траншеи и дежурил в осажденной Москве, доставал продукты. Сестра Зина так и не дождалась сытой жизни. В 1968 году, вслед за матерью, похоронил ее возле Ясной Поляны... Искусством занялся рано, брат был первый учитель. Прямо из Училища 1905 года брат ушел на Курскую дугу и не вернулся».
С Николаем Дронниковым мы познакомились в Москве на его персональной выставке в Литературном музее. Она называлась «Русский Париж Николая Дронникова».
Когда ты начинаешь сознательно строить свою творческую жизнь, то задумываешься над вопросами, без решения которых это невозможно. Поскольку я был убежден, что живопись и советский строй вещи несовместимые, мой главный вопрос был — примкнуть к подпольным художникам или нет. Это означало — испортить свою жизнь и судьбу или не надо. Но откуда я знал, надо или не надо. А в тот момент я собирался во Францию. И я решил заехать к Шагалу и посоветоваться с ним. Когда мы встретились, я спросил: «Как вы относитесь к подпольной живописи, к подпольным художникам?» И он мне ответил: «В моей жизни подпольных художников не было. Подпольная литература была, а подпольных художников я не знаю. Я думаю, что в подполье искусство развиваться не может». И когда Шагал узнал, что я возвращаюсь обратно, сказал: «Художник должен жить в том обществе, которое занимается искусством, в котором искусство развивается, и вам это необходимо. В следующий раз приносите свои работы». Для меня этого было достаточно. Через пять лет я уже не вернулся из частной поездки и остался в Париже.
Это случилось в августе 1972 года. Понимая, что вывезти свои работы, архивы за границу ему не удастся, художник начал постепенно уничтожать их. Он отправлялся на окраину Москвы, будто ехал на этюды, и там сжигал свои холсты и рисунки. Оставить картины друзьям казалось ему опасным. КГБ мог заподозрить отъезд и не дать визу. Поэтому большинство картин, созданных Дронниковым в СССР, не сохранилось. В Париже он не примкнул к тому или иному направлению диссидентства. По убеждению художника, «диссидентство вредило и продолжает вредить России». При этом все эти годы он очень активно участвует в художественной жизни русской эмиграции, в роли летописца. Портреты и зарисовки современников, издательская деятельность – все это представляет уже сегодня архивно-документальную ценность. Собственно отражением этого интереса и стала московская выставка в Литературном музее. Она больше сосредоточила внимание на графике и издательской деятельности Николая Дронникова. В экспозиции книги и открытки, выпущенные художником на домашнем печатном станке тиражами не более 25 экземпляров. Среди книг – стихотворения и отрывки из дневников его близкого друга, поэта и художника Г. Айги, сборник стихотворений Н. Гончаровой и М. Ларионова.
Жизнь русских в эмиграции разбила их на два лагеря, во главе с Солженицыным и во главе с Синявским. Они друг друга уничтожали. Мало этого, они друг друга утопили. И по существу совсем проморгали Россию. Старая эмиграция дала мне печатный станок и несколько ящиков металлического шрифта. И я мог печатать книжки, в которых защищал старую Россию, годы ее возрождения в период с 1910 по 1917. Сейчас об этом многие говорят, не упоминая о том, что это я ввел в историю годы высочайшего подъема России. Мне дали этот станок, чтобы я отстаивал Россию от диссидентской московской кухни, от этой пены третьей волны.
Похоже, эмиграция живет неспокойно.
Живет! Там ее нет. Там колбасная эмиграция. Настоящая эмиграция кончилась. И в моих портретах я запечатлел ее конец.
То есть вы летописец того, чего уже нет.
Ну конечно. А вот Малевич, Кандинский, Хлебников. Но их я не рисовал. А это Петербург – Ахматова. Это новейшее, а это уже прошедшее. Этот журнал «Русский европеец» сейчас издается в Германии. Его ведут Басов и Волков. Вот Синявский. Я с ним дружил десять лет, вытягивал его к жизни. Вывозил его на своей машине в пригороды Парижа. С Машей Синявской я был знаком еще в Москве. Их сын воспитывался вместе с моим сыном. Это была жизнь настоящих людей культуры. В 1995-ом году я издал книгу наших с ним бесед. В книге зафиксировано и существование двух лагерей. Солженицын написал мне по поводу этой книги: «От души желаю вам успехов в отстаивании истины о нашей заплеванной родине». А с другой стороны, теплые слова о любви и преданности Синявского.
То есть вы невольно оказались между ними.
Я думал их соединить, но у меня ничего не получилось. А рисовал я многих — Струве, Некрасова, Айги. Вот портрет Льва Савинкова. У него есть книга стихов, весь тираж которой он скупил и сжег. А два случайных экземпляра остались у меня, и я часть стихов напечатал на домашнем станке. Он написал мне по этому случаю: «Зачем ты оставил в живых то, что я уничтожил?» Он умер уже.
Как вы находите Россию сегодня, через 40 лет, которые вы прожили в эмиграции?
Ну, во-первых, это не Россия, а московское княжество. Моя Россия в Стравинском, Добужинском, Лифаре. И я единственный, кто примкнул к ним. Той России, которая простиралась от Варшавы, теперь нет, назвать ее Россией я не могу. Я приехал в московское княжество времен Шуйского. Понимаете, какая история. Вот такой я ее нахожу. Конечно, для меня прекрасен Петербург, только царская Россия могла построить такой город. Или та же живописная Москва, которая меня воспитала, сделала истинным живописцем. Поэтому я плоть и кровь от Москвы. Но меня также воспитала французская культура, еще тогда, в 42-ом году, когда педагог Москворецкого дома пионеров показала мне музей новой западной живописи, где я увидел Матисса и Ван Гога. С тех пор они мои ведущие художники, которых я все время имею в виду и подражаю им.
А во Франции вы реализовались как художник? Как складывается ваша творческая судьба?
Да она везде бы сложилась. Для меня главное писать и место, куда складывать картины. Писать не только вот такие почеркушки, а большие холсты, что я и делаю. Возможности только там, на Западе, потому что там и холсты, и краски, и рамы, там все есть. А здесь я рисовал на подрамнике, который сколачивал сам, а краски я не мог купить, потому что не был членом Союза художников. Я собирал мешки, натягивал их на доски и рисовал. Вот и здесь есть некоторые работы, написанные на таких мешках.
На московской выставке в Литературном музее живопись была представлена как раз незначительно, скорее, для оживления представленной в экспозиции издательской деятельности Николая Дронникова. Но как было бы интересно увидеть именно живописца Дронникова.
 
ЖИВОПИСЬ
В автобиографии Николай Дронников написал: «Нонконформисты загнали живопись в тупик и здесь и там… Музеи живописи заняты шестидесятниками. Я к ним не принадлежал по своей воле. Я – отшельник… Мой идеал – художник Возрождения. Отсюда скульптура, живопись фигуративная и абстрактная, книги по искусству и истории России, портретная галерея… Я изображал движение и дух творчества…»
Искусствоведы констатируют, что живопись, в основе которой лежат такие художественные течения как импрессионизм и экспрессионизм, перестает интересовать современное искусство. Ее столицей всегда был Париж. В начале ХХ века это французское опьянение живописью докатилось и до России и продолжалось долго, успешно преодолевая советский реализм. Разрушили его новейшие течения в искусстве, к которым Николай Дронников сознательно не примкнул, хотя и не прошел мимо. Он мыслит авангардно и свежо. Но доминантой его творчества осталась живопись. Даже рисунок у него живописен и потому легко переходит в цветную картину. У Дронникова много зимних пейзажей, написанных в черно-белой гамме. Особенно художнику удается снег. Почему снег? Ведь в Париже он выпадает раз в пять лет. Еще одна сквозная тема творчества Дронникова – вороны, которые, по словам художника, напоминают ему о собственном детстве в послевоенной Москве, на Тишинке, у бабушки в Покровском-Стрешневе.
 
ГРАФИКА
Графика – язык Николая Дронникова. Быстрота и точность высказывания зависят от координации руки, внимания, чуткости глаза. Главное – не упустить мгновение. В нем залог успеха. «Мне нужна секунда – врасти», — говорит художник. Важна точность конкретного момента. И важно, по какому случаю сделан рисунок. У Дронникова он всегда с натуры, в миг творчества. Его Ростропович, дирижирующий «Войну и мир» Прокофьева, не похож на Ростроповича, играющего на похоронах Тарковского. Такие же разные у него Окуджава, Высоцкий, Бродский, Максим Шостакович, Баршай, Ашкенази. И многие другие, вошедшие в галерею «Портретов современников». Это ярчайшие фигуры культурного фона Парижа 70-80 годов. Графические зарисовки этих людей художником отчасти восполнили отсутствие тогда фотографов в этой среде. Им двигало желание просто запечатлеть русскую историю. Вот портрет поэта Льва Савинкова, сражавшегося за республиканскую Испанию. Здесь же оперный певец Шамраев из антрепризы Шаляпина. И уже упомянутый борец за права человека в СССР Андрей Синявский.
Вот Владимир Высоцкий. Рисунок сделан на одном из вечеров, когда он пел и забавлял нас. А мы слушали. Он был гений. А его не считали за человека.
А Андрей Тарковский? Здесь написано «Последнее интервью».
Это последний его портрет, когда он уже был болен раком. Интервью брали человек пять журналистов. Моя жена работала в агентстве Франс пресс и присутствовала на нем в качестве журналиста, а я был там как художник от «Русской мысли». Глаза — это Тот свет. Посмотрите, какой острый подбородок. Это мне удалось зарисовать череп, кости. Я уже тогда понял, прощупывая карандашом на бумаге его лицо, что ему осталось недолго.
В своих портретах Дронников – исследователь художественных связей России и Франции. Его картины своеобразно закодированы этой парадигмой. Изображения изб, часовен, крестов, могил наших соотечественников становятся определенными знаками его творчества. Картины Дронникова наполнены генетической памятью, в контекст которой вплетены стихи, свет и воздух сегодняшнего дня. В них он философ и культуролог. Ими художник как бы отвечает на главный вопрос своей жизни во Франции – для чего? И подтверждает это в одном из интервью 2003 года словами: «…Чтобы увидеть и увязать эти французские черты с портретами русской культуры и культуры вообще. Тогда каждый набросок по-другому звучит. Для чего я во Франции? – вот для этого. Это мой портрет русской культуры на фоне мировой культуры».
«Для вашего наследия нужен целый музей», — заметила я художнику в завершение беседы. «Так он у меня уже есть. В Париже, в Иври, у меня целая усадьба, как Ясная Поляна, и дом в три этажа с большой библиотекой, скульптурами, картинами. Там я творю и сохраняю для истории русский Париж».

Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская
24 октября 2012

Дорогие друзья!

Приносим свои извинения в связи с задержкой публикаций на сайте в связи с техническим сбоем.

Мы делаем всё возможное!

15 марта 2010

15 марта пришла весть горькая и страшная — не стало Татьяны Владимировны Загорской, изумительного художника-дизайнера, отличавшегося безукоризненным вкусом, любовью к своему делу, высоким профессионализмом.

На протяжении долгих лет Татьяна Владимировна делала журнал «Страстной бульвар, 10» и делала его с таким пониманием, с таким тонким знанием специфики этого издания, с такой щедрой изобретательностью, что номер от номера становился все более строгим, изящным, привлекательным.

В сентябре 2009 года Татьяна Владимировна перенесла тяжелую операцию и вынуждена была отказаться от работы над «Страстным бульваром», но у нее оставалось еще ее любимое детище — журнал «Иные берега», который она придумала от первой до последней страницы и наполнила его своей высокой культурой, своим щедрым и светлым даром. Каждый читатель журнала отмечал его неповторимое художественное содержание, его стиль и изысканность.

Без Татьяны Владимировны очень трудно представить себе нашу работу, она навсегда останется не только в наших сердцах, но и на страницах журнала, который Татьяна Загорская делала до последнего дня с любовью и надеждой на то, что впереди у нас общее и большое будущее...

Вечная ей память и наша любовь!

25 декабря 2009

Дорогие друзья!
С наступающим Новым Годом и Рождеством!
Позвольте пожелать вам, мои дорогие коллеги, здоровья и благополучия! Радости, которое всегда приносит вдохновенное творчество!
Мы сильны, потому что мы вместе, потому что наше театральное товарищество основано на вере друг в друга. Давайте никогда не терять этой веры, веры в себя и в свое будущее.
Для всех нас наступающий 2010 год — это год особенный, это год А. П. Чехова. И, как говорила чеховская героиня, мы будем жить, будем много трудиться, и мы будем счастливы в своем служении Театру, нашему прекрасному Союзу.
Будьте счастливы, мои родные, с Новым Годом!
Искренне Ваш, Александр Калягин

***
Праздничный бонус:
Новый год в картинке
Главные проекты-2010 в картинке
Сборник Юбилеи-2010 в формате PDF

27 октября 2008

Дорогие друзья, теперь на нашем сайте опубликованы все номера журнала!
К сожалению, архивные выпуски доступны только в формате PDF. Но мы
надеемся, что этот факт не умалит в ваших глазах ценности самих
текстов. Ссылку на PDF-файл вы найдете в Слове редактора, предваряющем
каждый номер. Приятного и полезного вам чтения!