Ярим-паша, или Царственный изгнанник

Ярим-паша, или Царственный изгнанник
Вместо пролога
Тот, кто провел детство и юность в Ташкенте, наверное, не раз захаживал в удивительно красивое здание в центре города, где находился Республиканский дворец пионеров. Бегал туда и автор этих строк. Потом, будучи студентом, не раз заглядывал и в находящуюся по соседству пельменную, рядом с кукольным театром. Раз в полгода посещал Музей искусств, каждый раз начиная свою экскурсию с дивной картины А.Ф.Беллоли «Купальщица». Ну и, наверное, как и любой другой ташкентец, не раз смотрел кино в кинотеатре «Хива». Ходили слухи, что и картина, и кинотеатр имеют какое-то отношение к одному из отпрысков династии Романовых, которого царь то ли сослал за какие-то провинности, то ли «командировал» в качестве наместника в Среднюю Азию (тогда – Туркестан). Но, честно признаюсь, в те годы ни я, ни мои друзья и знакомые не придавали этому факту ровно никакого значения: мы были примерными комсомольцами, учили историю КПСС и диалектический материализм и не очень-то жаловали фамилию Романовых. Кстати, этого самого «отпрыска» некоторые узбеки без особого почтения величали «Ярим-пашой». («Ярим» в переводе с узбекского – половина, ну а паша – принятый у восточных народов почетный титул высшего должностного лица. То есть, вроде и «начальник», но наполовину). Наверное, такое неуважительное прозвище с точки зрения простых людей, находившихся под влиянием советской пропаганды, было отчасти справедливо. Во-первых, он был родственником главного врага трудового народа – «Николая кровавого», а во-вторых, о герое этой заметки, начиная аж с семидесятых годов XIX века, ходили не самые лестные слухи и байки, часть которых просочились и на территорию советского Узбекистана. Про «Ярим-пашу» как-то раз упомянула моя бабушка, причем ее рассказ сопровождался подозрительно печальными вздохами. Причины такого ее отношения к герою этой публикации мне стали известны лет этак через двадцать…
Однако бабушкины вздохи пока подождут. Пришла пора начать повествование об одном из самых странных, необычных и даже чудных представителей династии Романовых – Великом князе Николае Константиновиче. Эта амбивалентная личность вместила в себя столько разных ипостасей и диаметрально противоположных черт характера, что иногда просто не верится, что в сохранившихся о нем воспоминаниях и исторических исследованиях речь идет об одном и том же человеке. Одни считают его отважным воином, по праву заслужившим славу и боевые награды. Другие вспомнят просветительскую миссию и подвижническую научно-практическую деятельность этого человека по изучению и обводнению Туркестана. Третьи отметят предпринимательскую жилку великого князя и немалые его успехи на этом поприще. Между тем, есть и такие, у которых в «благодарной» памяти остались лишь его грехи: они назовут его вором и развратником, опозорившим Дом Романовых! «Антироманисты» и любители «клубнички» до сих пор с наслаждением «перетирают» слухи о его любовных похождениях и даже… многоженстве! Судя по редким публикациям о нем в российских и зарубежных СМИ, все эти характеристики, как ни парадоксально, не лишены основания. О жизни Николая Константиновича можно было бы написать роман или снять художественный фильм.
«Маленький волчонок»
Несколько слов о той части романовского генеалогического древа, «веточкой» которого стал мой герой. Никола, как его называла вся родня, был внуком Николая I, первым ребенком в семье великого князя Константина Николаевича, младшего брата будущего российского императора Александра II. Мать Николы Александра Иосифовна была принцессой Альтенбургской, в известном роду которой числилась и Мария Стюарт.  О ранних годах жизни НКР (позволю себе в дальнейшем для краткости иногда называть его именно так) известно мало, лишь в одной примечательной статье в журнале «Вокруг света» (№4 от 2003 г.) я нашел интересующую меня информацию. О детстве и отрочестве нашего героя пишет Людмила Третьякова: «Мать, занятая рождением следующих детей, определила к старшему сыну, упрямому и самовольному, воспитателя-немца. Тот вознамерился укротить маленького волчонка едва ли не палкой и плеткой. И тут коса нашла на камень. Однажды с отпечатавшейся на его лице пятерней воспитателя Никола бросился за помощью к матери и не получил ее. Отцу жаловаться было и вовсе бессмысленно: великий князь Константин Николаевич, человек действительно государственного ума, в будущем единственная опора своего старшего брата, императора Александра II, в деле отмены крепостного права, был всегда и безнадежно занят». Потом мальчик стал свидетелем семейной драмы: увлечения отца другой женщиной и фактического разрыва отношений родителей. И это, конечно, сказалось на характере и повадках мальчика не самым лучшим образом. Л.Третьякова отмечает: «Внутренне постоянно готовый к отпору, он становился все более недоверчив к людям, особенно же нелюбимые им могли испытать на себе его агрессивность и ожесточение».
Но время, как известно, лечит. Юноша повзрослел, успокоился и принял «мужское» решение – поступить в Академию Генерального штаба. И, как потом отметили историки, стал первым представителем Дома Романовых, окончившим высшее учебное заведение, причем в числе лучших выпускников - с серебряной медалью! И медаль была, безусловно, абсолютно заслуженной, поскольку Никола учился в академии с таким рвением и страстью, что поражал и педагогов, и соучеников. О годах его учебы свидетельствуют строчки из книги князя Михаила Греческого«В семье не без урода. Биография великого князя Николая Константиновича»: «Великий князь Николай Константинович, хоть и командовал полком, а проходил муштру, как простой солдат. Учился он в военной академии и стал первым из всего семейства выпускником ее. Вышел он в чине капитана. В 1868 году ему было восемнадцать. Великий князь Николай присутствовал теперь на всех официальных церемониях. Он имел собственные средства. Тратил их, как хотел и, впрочем, много благотворил. Старику-лакею Савелову, нянчившему и его, и его отца, великий князь подарил домик в Павловске, а у себя в полку иных офицеров послал учиться в Европу, назначив им стипендию. Словом, он начал самостоятельную жизнь».
Очень хорошо характеризует молодого Николу запись в его дневнике: «На днях мне двадцать. Великий день совершеннолетия. Каково прожил я? Не знаю. До сего дня о том я не мыслил. Прошел день — и слава Богу, а жил я одним завтрашним. Итак, детство темно и печально. Счастливых дней не припомню. Нет, пожалуй, что помню — всего один. Это день, когда гостил я у государя и государыни. Любил ли я? Другие говорят — любил, а я не уверен. Причинял ли кому-нибудь боль? Быть может. Быть может, для того я и создан. Но нет, вздор, дитя не рождается для зла. И грех на всяком, кто захочет с тем спорить. А все же были у меня добрые чувства. Но Мирбах погубил их во мне. Придется взращивать их заново. Жить одним рассудком невозможно. Что ж, доживу до тридцати — перечту эти строки. Поглядим тогда...»
НКР, судя по всему, получил неплохие знания и в области искусства, он обожал живопись и скульптуру и после завершения учебы, путешествуя за границей, начал собирать коллекцию западноевропейской живописи. Однако долго разъезжать ему не пришлось, настало время послужить царю и Отечеству, и великий князь поступил в лейб-гвардии Конный полк. Причем служил вовсе не номинально, как это порой водилось в высокородных дворянских семьях, а совершенно реально и даже рьяно. Через некоторое время он в свои двадцать с небольшим стал командиром эскадрона! А в 23 года отправился в составе русских экспедиционных войск в поход на Хиву под командованием генерала Скобелева. Там Никола получил боевое крещение. Вот как описывается один из эпизодов этого похода в исторических источниках: «Он во главе авангарда Казалинского отряда, понесшего наибольшие потери, следовал одним из труднейших маршрутов, через пустыню Кызылкум. Первая же разведгруппа, возглавленная им, попала в такой плотный артиллерийский огонь, что в отряде их возвращения живыми уже не ждали. В этом походе Николай Константинович проявил личное мужество и являлся примером для других. За участие в Хивинском походе он был награжден орденом Святого Владимира 3-й степени». Другие его биографы свидетельствуют, что НКР, как и подобает русскому офицеру, всегда делил тяготы походной жизни со своими соратниками. Он исправно исполнял приказы, участвовал в стычках с неприятелем, поэтому врученную ему от имени императора Александра II награду - золотую саблю - заслужил по праву, как и чин полковника, пожалованный 22 июля 1873 г. (Во всемирной сети можно найти чрезвычайно интересные дневниковые записи и письма Николы к отцу, написанные в ходе этой экспедиции.) В следующем 1874 году НКР был удостоен Большого креста Австрийского Ордена Святого Стефана. Это был довольно солидный орден: он был учрежден австрийской императрицей и королевой Венгрии Марией Терезией как национальный орден Венгерского королевства и служил знаком отличия для венгерской знати — князей, государственных вельмож, гражданских и духовных лиц — за их общественные заслуги. Причем, число членов ордена всех степеней было ограничено всего 100 персонами. Добавлю, что наш герой к тому времени стал ко всему прочему флигель-адъютантом государя-императора.
Между тем, НКР вовсе не собирался замыкать свои профессиональные интересы лишь на военной карьере. Круг его увлечений был чрезвычайно широк: от искусства до такой отрасли науки как ориенталистка. Позволю себе напомнить уважаемому читателю, что этот научный термин объединил совокупность дисциплин, изучающих историю, экономику, литературу, языки, искусство, религию, философию, этнографию, памятники материальной и духовной культуры стран Востока. Сейчас эту отрасль знаний называют востоковедением. То, что НКР увлекся именно Востоком, вполне понятно: любой не чуждый образованию человек, попадая в Среднюю Азию, очаровывался ею, и она впоследствии навек оставалась в его сердце. Так произошло и с нашим героем: он стал сотрудничать с Русским географическим обществом, был одним из зачинателей, а впоследствии – организатором так называемой Амударьинской экспедиции. Дело в том, что Россия только что завоевала Туркестан, и поэтому возникла настоятельная необходимость в его всестороннем изучении. Великого князя назначили начальником экспедиции. Думаю, что и родители нашего героя, и весь царствующий дом, узнав об этом, вздохнули с облегчением. Потому что и репутация НКР, и его дальнейшее благополучие в тот момент буквально висели на волоске.
 
Cherchez la femme
Проницательный читатель, увидев название этой главки, совершенно справедливо предположил, что речь в ней пойдет о представительницах прекрасного пола, до коих наш герой, как свидетельствуют современники, был большой охотник. Известный писатель Дмитрий Григорович, который более года был его воспитателем, рассказывал, что девиц, причем самого непрезентабельного вида, юному князю во дворец доставляли целыми десятками. Впрочем, не будем серьезно относиться к этой эскападе, вполне возможно, что Григорович был за что-то обижен на Николу. Я же обращу ваше внимание на один из «судьбоносных» любовных романов великого князя. Еще до поездки в Хиву на одном из балов-маскарадов НКР познакомился с американской танцовщицей и, как написано в различных источниках, путешественницей и «авантюристкой по натуре» - Фанни Лир. У них начался роман. Родители Николы были настолько напуганы, что, будучи в разводе, даже решили встретиться для обсуждения судьбы сына. Тогда-то у отца и родилась мысль отправить Николу подальше от греха в поход на Хиву в составе русского экспедиционного корпуса. Но НКР вовсе и не думал забывать Фанни. После азиатского похода они вместе отправились в Европу – отдохнуть и присмотреть еще какие-нибудь картины для пополнения его коллекции. И, видимо, изрядно поистратились. А для продолжения светской жизни да еще в компании с красивой женщиной, нужны были немалые средства. И поэтому НКР решил пойти на преступление.
При описании этой неприятной истории автор руководствуется лишь официальной версией, принятой большинством историков дома Романовых. Хотя, признаюсь честно, в глубине души я в нее верить не хочу, тем более, что явных доказательств совершенного им воровства не существует. Впрочем, обратимся к фактам. В 1874 году матушка Николы обнаружила пропажу с одной из икон трех дорогих бриллиантов. Розыском занялся шеф корпуса жандармов граф Шувалов и, как пишут некоторые источники, «очень быстро разобрался с этим делом, однако имя вора называть не торопился». Раскрыл он тайну только батюшке подозреваемого - великому князю Константину Николаевичу: брильянты украл Никола! Вырученные деньги, как полагал Шувалов, должны были пойти на подарки Фанни Лир. Князь Михаил Греческий пишет: «Арестованного Николу привезли из его дома в Мраморный дворец, где три ночных часа шел допрос в присутствии начальника жандармов и бедного отца, который записал в дневнике: «Никакого раскаяния, никакого сознания, кроме, когда уже отрицание невозможно, и то пришлось вытаскивать жилу за жилой. Ожесточение и ни одной слезы. Заклинали всем, что у него осталось святым, облегчить предстоящую ему участь чистосердечным раскаянием и сознанием! Ничего не помогло!»
Итак, нам неизвестно, какие доказательства вины НКР приводил Шувалов. Да и признания самого великого князя никто не добился. Поэтому-то автор этих строк не очень склонен верить, что храбрый офицер, ученый-востоковед и знаток живописи мог украсть фамильные драгоценности. Однако, судя по всему, высокородные родственники Николы были убеждены в обратном. Тем более, что за ним и раньше водились грешки подобного рода. Александр II был настолько взбешен, что 11 декабря 1874 года подписал указ об учреждении опеки над имуществом НКР. Кроме того, он приказал: а) выслать Фанни Лир из России и запретить ей встречаться с Николой, б) самого племянника признать душевнобольным и поместить под надзор врачей. Последние, видимо, из верноподданнических соображений, тут же определили, что великий князь психически неуравновешен, склонен к сумасбродству и даже галлюцинациям! Фанни Лир в своих мемуарах писала, что в столице великого князя держали в смирительной рубашке, пичкали лекарствами и даже били.
Потом царственный дядюшка и вовсе выдворил Николу из Петербурга, как последнего крамольника. Однако до «глубины сибирских руд» дело не дошло, хотя сам великий князь, как пишут историки, сожалел, что не попал на каторгу. Изгнанник вынужден был мотаться по разным городам империи, сменив за неполных семь лет десять мест жительства. В конце концов, он осел в Оренбурге, где повел не самый пристойный образ жизни, но потом немного «остепенился» и женился на дочери городского полицмейстера Надежде Александровне Дрейер. Жена Николе попалась удивительная: красивая, умная да еще с твердым характером. Во избежание судов-пересудов они обвенчались тайно, но и в Оренбурге нашлись «доброжелатели», которые сообщили об этом государю-императору. В итоге, как свидетельствуют исторические документы, «специальным указом Синода брак был расторгнут, а семейству Дрейер было приказано покинуть город». Но, как говорится, не на тех напали! Надежда Александровна оказалось еще более строптивой, чем ее муж. Она… отказалась выполнить царское распоряжение и расстаться с мужем! Оно слово – казачка! (Кстати, НКР ее называл «княгиней Искандер» в честь Александра Македонского.) В довершение ко всему - то ли в знак протеста, то ли в силу «колючести» своего характера - НКР решил устроить в Оренбурге, говоря сегодняшним языком, «одиночный пикет»: выйти к народу в орденах и призвать оный к восстанию и освобождению ссыльного страдальца. (Помните у Пушкина: «Он верил, что друзья готовы \ за честь его приять оковы…». Но таких отважных друзей у НКР не нашлось.) Можете себе представить, какая кутерьма началась в связи с этим известием в Зимнем дворце?! От строптивого Николы, который в свое время контактировал и даже дружил с разным «сбродом», в том числе, с народовольцем Желябовым, можно было ожидать всего. Не было сомнений в том, что Александр II на этот раз предпримет более крутые меры. Но не успел, - скончался в 1881 году после известного покушения на его жизнь.
 
Однако, если читатель подумал, что наш герой в Оренбурге только и делал, что занимался своими любовными делами да фрондерскими эскападами, то он глубоко ошибся. НКР много работал и в 1877 даже опубликовал книгу «Водный путь в Среднюю Азию, указанный Петром Великим». Вынашивал также идею постройки железной дороги из России в Туркестан и даже обратился в Петербург с соответствующим проектом. Немало помотался верхом по казахским степям, изучая этот край, но все же вынужден был его покинуть. Новый император - двоюродный брат Николы Александр III - под давлением родственников все же узаконил брак НКР с Надеждой Дрейер, но, видимо, в отместку за непослушание велел им немедля отправляться в Ташкент.
 
Искандер-арык и Венера с яблоком
В Туркестане великий князь жил сначала под именем полковника Волынского. Позже он стал называть себя Искандером. Эту фамилию, кстати, носят все его потомки — князья Искандеры. Великий князь на новом месте жительства развил бешеную деятельность, казалось, что один человек с таким ворохом дел не может справиться просто физически! Он продолжал активные занятия наукой, немало преуспел на ниве предпринимательства, преумножал свою коллекцию произведений живописи, занимался благотворительностью и, конечно, был участником разнообразных скандалов. Подробно проанализировать все его туркестанские дела невозможно, поэтому изложу этот раздел своего повествования почти тезисно. Во-первых, НКР не оставил идею орошения Голодной степи, мечтал оживить пустыни Средней Азии и облегчить правительству возможность их заселения русскими людьми. И не только мечтал, но и добился на этом поприще немалых успехов. Он за свой счет (!) реализовал проект изменения русла Сырдарьи и соорудил канал, который был назван Романовским. Занимался он и проблемой изменения русла другой великой туркестанской реки Амударьи, но правительство, как и в случае с железной дорогой, не пожелало обратить внимание на его «прожект». Но похожий план с высокогорной рекой Чирчик великому князю все же удался. Он вывел из нее канал и, благодаря этому, там стали селиться крестьяне (по-узбекски – дехкане). Канал был назван Искандер - арыком, а населенный пункт - «великокняжеским» селением Искандер. Живший в тех местах человек знает, что вода для жителя Средней Азии – это жизнь. Поэтому не удивительно, что простые люди прониклись уважением к человеку, который дал им воду. Можно даже сказать, что НКР снискал на своем научно-практическом поприще настоящую славу. Не говоря уже о том, что он, основав свой бизнес, создал в Туркестане тысячи рабочих мест! Причем, используя нынешнюю терминологию, он диверсифицировал свою предпринимательскую деятельность, развивая самые разные отрасли промышленности: от пищевой до хлопкоочистительной. Владел он даже такими «объектами», как фотомастерские и бильярдные залы. Неплохие доходы от предпринимательской деятельности великого князя не шли ни в какое сравнение с тем финансовым «вспомоществованием», которое ему присылали из Петербурга родственники. На свои доходы НКР построил первый в Ташкенте кинотеатр, который назвал «Хива», наверное, в память об экспедиции 1873 года. На свои же деньги он возвел и роскошный дворец в центре города, а целевой «транш», присланный ему для этой цели из столицы, истратил на строительство театра! Кстати, его дворец стал потом Дворцом пионеров, о котором говорилось в начале этой заметки. Сейчас там находится дом международных приемов МИДа Узбекистана. Напротив дворца князя стояла церковь Св. Георгия — Иосифо-Георгиевский собор, около которой НКР был впоследствии похоронен. Церковь в советское время отдали под кукольный театр и пельменную. Но в новейшей истории «независимого» Узбекистана не нашлось места для памятного многим собора, хотя бы и переделанного под кукольный театр. Его попросту снесли, как, впрочем, поступили практически со всем, что было связано с Россией. Снесли бы, наверное, и изумительный дворец, если бы он не был красивейшим зданием Ташкента…
Не знаю, помнят ли нынешние жители Узбекистана, что великий князь Николай Константинович Романов стал по сути дела основателем ташкентского Музея искусств? Правда, музей был открыт уже после его смерти в 1919 году. НКР всю жизнь собирал коллекцию европейской и русской живописи, которая и стала основой экспозиции музея. Туда-то и ходил в юности автор этих строк поглядеть на прекрасную «Купальщицу» А.Ф. Беллоли. А вот дивную скульптуру «Венера с яблоком» я не помню. Может быть, в 70-е годы ХХ века ее в музее уже и не было... Между тем, ее история достойна особого упоминания. В молодости во время поездки в Италию вместе с Фанни Лир великий князь восхитился чудесной скульптурой, изображающей Венеру с яблоком в руке на мраморном ложе. Влюбленный Никола, ничтоже сумняшеся, тут же заказал скульптору ее копию, но изобразить тот должен был обнаженную Фанни Лир! Спорить с упрямым великим князем было бесполезно, скульптура была создана, отправлена в Петербург и водружена в одном из парков. Спустя годы, ее обнаружила мать изгнанника Александра Иосифовна и тут же велела отправить находку сыну в Ташкент. Потом НКР с иронией говорил: «Из любви ко мне мои милые родственники взяли на память мои коллекции. Маман взяла даже статую моей любовницы-американки… и прислала мне ее только через шесть лет, когда один посол, увидав ее у нее, сказал: „Да это американка!“ — „Какая?“ — „Да Вашего сына Николая“». (Из дневника А. Суворина).
Что касается бурной личной жизни моего героя в Ташкенте, то у меня нет желания распространяться на этот счет. Ибо не очень приятных фактов, перемежающихся со сплетнями, в прессе и различных мемуарах хватает и без меня. Приведу лишь фрагмент из биографической статьи об НКР: «Впоследствии он женился еще на одной даме — на Дарье Часовитиновой — 15-летней дочери ташкентского жителя, принадлежащего к казацкому сословию. От этого союза у него было несколько детей. При этом он мог появиться в обществе одновременно с двумя своими женами». Добавлю, что в некоторых источниках приведен даже список любовниц и незаконнорожденных детей НКР…
Обстоятельства смерти Николая Константиновича покрыты мраком. Одни историки считают, что он умер в результате тяжелой болезни. Другие утверждают, что его расстреляли большевики. Сходятся те и другие лишь на дате смерти: это произошло 95 лет назад – 14 января 1918 года. На этой печальной ноте можно было бы и закончить заметку о моем удивительном герое. Между тем, внимательный читатель, думаю, укорит меня, если я не продолжу затронутую в самом начале тему. Речь идет об отношении к этой истории моей бабушки. Поэтому в финале еще несколько слов…
 
вместо эпилога
Дело в том, что и бабушка, и ее дочь – моя мама – некоторое время носили фамилию Искандер, поскольку первым мужем бабушки был некто Лев Иванович Искандер, который называл себя незаконным сыном героя этой публикации. (Хотя ни в каких известных исторических источниках и архивах незаконный сын НКР по имени Лев не значится.) Бабушка долгое время тщательно скрывала родословную своего бывшего мужа и от мамы, и от меня, что вполне объяснимо: времена были отнюдь «не дворянские», и, тем более, «не романовские». И только в 60-е годы прошлого века она разоткровенничалась… Допускаю, конечно, что мой дед был «самозванцем», т.е., будучи самым обычным однофамильцем великого князя, выдавал себя за его незаконного отпрыска для придания пущей значимости своей персоне. Можно было бы принять эту версию и «закрыть дело». Но есть два обстоятельства, которые заставляют в ней сомневаться. Во-первых, со слов бабушки, их развод с дедом состоялся в основном благодаря «высокородным» родственникам ее мужа, которые считали их брак явным «мезальянсом». (При том, что бабушка – урожденная Орлова – была дочерью директора одного из первых российских банков в Туркестане!) Стало быть, она хорошо знала родственников мужа и бывала в их доме! Вряд ли бы они стали врать по поводу своего происхождения какой-то девчонке. Второе обстоятельство, на мой взгляд, более весомо. Взгляните на портрет НКР в молодости, а потом - на фотографию моего деда, которая чудом сохранилась в нашем семейном архиве. Не находите ли сходства?
Поверьте, я рассказал об этой семейной «тайне» вовсе не для того, чтобы кто-то воскликнул: «Ого! Да он, оказывается, царских кровей!» Во-первых, кичиться этим в наше время было бы смешно и глупо, а во-вторых, положа руку на сердце, я совершенно не честолюбив. А упомянул эту историю потому, что, как мне известно, биографией НКР до сих пор занимаются некоторые историки Дома Романовых. Подумал, может быть, эти сведения и это фото откроют для них еще одну, ранее неведомую, страничку жизни удивительного человека: храброго вояки, талантливого ученого, мецената и отчаянного повесы.

Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская