Дорогой поиска

Дорогой поиска

Быстро летит время, порой бесследно стирая из памяти имена, даты, события. Именно поэтому надо собирать и хранить каждый знак и след жизни, пока они не исчезли совсем. Перечитывая, перелистывая груды книг, журналов, газет, перерывая вновь и вновь архивы, пытаешься найти пусть крохотные сведения и факты, чтобы восстановить забытое. Это стремление возвращать, казалось бы, невозвратные события и забытые времена превращает жизнь в занимательный поиск, наполняя ее особым смыслом.

Вот и на этот раз все началось с небольшой пачки фотографий, которую кто-то из читателей принес летом 1975 года в Центральную научную библиотеку Союза театральных деятелей России (тогда еще Всероссийского театрального общества). По каким-то причинам другие музеи и архивы отказались приобрести эти материалы. В этой пачке оказались фотографии знаменитостей Московского Художественного театра. Тех, кто служил во МХАТе до конца своих дней: Н.Г.Александров, А.Л.Вишневский, Б.Г.Добронравов, Л.М.Леонидов, И.М.Москвин, М.М.Тарханов, А.К.Тарасова. И тех, кто в свое время остался за границей: М.Н.Германова, В.М.Греч, М.А.Крыжановская, Н.О.Массалитинов, П.А.Павлов, В.В.Соловьева и др.

Все снимки датированы 1921-1924 годами, временем, когда «качаловская группа» была еще за границей и Художественный театр гастролировал в Западной Европе и США. (Гастроли открывались спектаклем «Царь Федор Иоаннович» в Берлине в помещении Лессинг-театра 26 сентября 1922 года).

Многие фотографии оказались с дарственными надписями, которые были посвящены членам некоего семейства Коганов – Марии Борисовне и Олечке. Приведу лишь некоторые из них.

 

К.С.Станиславский дарил свои фотографии со следующими посвящениями:

 

«Дорогому, отзывчивому, женскому сердцу – Марии Борисовне Коган.

Берлин. 1922, 29/XI.

Прежде красоты приветствую в Вас лучшее свойство человека – доброту! Мы, Ваши каменные гости, нежно любим Вас за нее. Благодарный и сердечно преданный

К. Станиславский».

 

«Милой Оле Коган. 8/VI. Я вас очень полюбил и за то, что вы не такая, как все, а скромная и воспитанная. Чтоб вы меня не забыли – вот Вам моя фотография.

К. Станиславский».

 

Ольга Леонардовна Книппер-Чехова оставила на своей фотографии такой автограф:

«Милой Оле Коган – девушке с внимательными глазами. В память праздника Рождества в Берлине 1921г.

Ольга Книппер-Чехова».

 

А фотографию, где она в роли Маши из «Трех сестер», надписала:

«Милой Олечке на память. «Эх-ма, жизнь малинова. Где наша не пропадала…

Ольга Книппер. 1922. Берлин».

 

Василий Иванович Качалов посвящал Оле поэтические экспромты:

 

«Милая, славная тихая Оля!

Слушайтесь папу, не спорьте и с мамой.

Будьте послушной, не будьте упрямой

С Fräulein, с начальством, с подругами в школе.

Год или два еще, может быть, три

Силы таите, чтоб вспыхнули разом –

Ярким, прекрасным, весенним экстазом!

Папа и мама тогда уж … прости!

Явится рыцарь на белом коне

С белой гвоздикой в петлице,

Олю умчит он из тихой теплицы

К бурям и грозам, к шумящей весне!

 

Оле Коган Василий Качалов.

1921, декабрь. Берлин».

 

 

«В семнадцать лет Вы расцвели прелестно» –

Как Вам подходят Чацкого слова!

Но я не Чацкий – как Вам известно –

Давно утратил все права.

Играю Федора, но в этой роли

Для Вас нет подходящих слов,

И мне приходится на память Оле

Придумать надпись из своих стихов.

В. Качалов.

1923. Берлин».

 

На фото: Царь Федор.

 

Дарственные надписи оказались драгоценной находкой сами по себе. И тем более хотелось узнать хоть что-нибудь об их адресатах…

С вопросом, кто такие Олечка и Мария Борисовна, библиотека обратилась в музей МХАТа, но, увы, там ничего не знали о загадочном семействе. Однако необыкновенное внимание и даже нежность к двум незнакомкам не давали душе архивиста покоя. Что же это, в конце концов, за люди? Как найти ниточку к их судьбам, за что зацепиться? Как всегда, на помощь пришел случай. И хотя к слову «случай» менее всего подходят слова «как всегда», но, должно быть, особый случай состоит на службе в архивах.

Итак, в 1976 году в издательстве «Искусство» вышла книга воспоминаний заслуженного деятеля искусств, сотрудника постановочной части Художественного театра, педагога, сына В.И.Качалова и Н.Н.Литовцевой – Вадима Васильевича Шверубовича (1901-1981) под названием «О людях, о театре, о себе». И вот однажды, с большим интересом читая эту книгу, я вдруг нахожу на страницах 360-361 следующий рассказ.

«Северный банк торговли и промышленности «весь, сверху донизу, состоял из русских финансовых деятелей. Одним из его директоров был бывший управляющий и член дирекции московского банка «Юнкер», И.Г.Коган. Мы знали его очень хорошо потому, что до революции все актеры МХТ, когда у них появлялись деньги (при получении дивидендов на паи Художественного театра, например), несли их ему, и он открывал им счет и покупал для них акции и облигации, дававшие небольшой процент.

После Февральской революции многие пытались обратить свои средства в иностранную валюту или вложить их в какие-нибудь иностранные предприятия. И.Г.Коган этого не сделал и потерял после Октября все свое очень значительное состояние. За границу он вывез только деловую репутацию и глубокое знание финансовых операций. Стоило ему вступить в банковское дело, как в этот банк потекли со всех сторон вклады. Я слышал, что имевшие с ним дело представители наших торгующих организаций и работники нашего торгпредства неоднократно ему советовали вернуться в Советскую Россию, гарантируя ему интересную работу. Я думаю, что, если бы он остался в России или возвратился бы туда, он нашел бы достойную работу в финансовых органах.

Совсем по-другому обстояло дело с его женой, Марьей Борисовной. Представить себе ее в советских условиях было невозможно. Все, что ценой напряженного, непрестанного труда зарабатывал муж, с легкостью и широтой, совсем несвойственными буржуазке, а скорее, сближавшими ее с «отживающим дворянством» или с богемой, она растрачивала на широкую и веселую жизнь, с наслаждением делала дорогие подарки, угощала великолепными обедами и ужинами, обожала встречать приезжающих с роскошными цветами и провожать уезжающих конфетами и фруктами… О ее московских приемах я знаю только понаслышке, а в Берлине у нее был «бесплатный трактир» не хуже комиссаровского в дореволюционной Москве. Начиная с двух часов дня в их квартире в Вильмерсдорфе (буржуазная часть Берлина) всегда кто-то завтракал, кто-то говорил по телефону, кто-то кого-то принимал. Обычно ей звонили, чтобы узнать, дома ли она, и потом приходили перекусить, отдохнуть, поболтать, встретиться с кем-то (кому назначили свидание), а иногда приходили и без звонка. Многие у нее обедали и ужинали. Портные и портнихи по ее записке шили людям в кредит, в пансионатах сдавали комнаты, не требуя оплаты вперед…

Почему я пишу об этом семействе, об этом доме? Потому что в жизни актеров такие семьи играли всегда большую роль. Как бы широки и тароваты ни были некоторые представители богемы, но они редко испытывают такую любовь, такой интерес к собственной своей среде, чтобы терпеть во имя ее неудобства и даже приносить жертвы, на которые способны только люди, соприкасающиеся с искусством, с творчеством именно этим способом, то есть кормя и ублажая его деятелей. Такая бескорыстная, готовая на все любовь – это их вклад в культуру. Они были той почвой, из которой когда-то выросли Мамонтовы, Морозовы, Третьяковы, Щукины, Дягилевы… Начиналось с увлечения артистами, художниками, а потом переходило в увлечение их творчеством, их произведениями.

У Коганов в Берлине был открыт дом для людей искусства и до приезда группы Художественного театра, ну а уж с ее появлением личная жизнь семьи растворилась в каком-то безумии гостеприимства».

Из прочитанного стало ясно, что прежде всего надо искать главу семейства – Илью Григорьевича Когана. Он жил в Москве и Берлине, возможно, в Париже. Я начал поиски с Москвы.

Поэт, переводчик, шахматист, Владимир Ильич Нейштадт (1898-1954) рассказывал мне однажды, как он поражал своих знакомых подробнейшими сведениями о своих даже дальних родственниках, о месте их проживания и других фактах биографии. А все было просто: он всего лишь предварительно заглядывал в адресную книгу «Вся Москва». Так поступил и я, обратившись к справочнику за 1917 год.

И вот что я узнал.

Илья Григорьевич Коган, директор товарищества Цинтенгофской суконной мануфактуры (быв. Верман и сын), член Правления Московского промышленного банка, директор Правления страхового общества «Якорь», проживал в доме страхового общества «Якорь», что располагался в Успенском переулке. Тел 84-13.

Теперь оставалось совсем немного: узнать что стало с ним в эмиграции – в Берлине и в Париже.

Тогда я решил посоветоваться с Вадимом Никитичем Чувиковым (1931-2004), специалистом по творчеству Л. Андреева, сотрудником Института мировой литературы и библиографом. Он тогда собирал сведения о русской эмиграции, о представителях русской культуры конца XIX начала XX века.

Звоню Вадиму Никитичу. Он, как всегда, с готовностью делится со мной интересующими меня сведениями со ссылкой на источник – рижскую газету «Сегодня» и парижскую – «Последние новости». Оказывается, с 1924 года Илья Григорьевич был директором-распорядителем частного банка в Риге, участвовал в образовании Северного банка для торговли и промышленности в Берлине. Илья Григорьевич Коган умер 2 февраля 1926 года в Риге и похоронен там на еврейском кладбище.

Однако, получив эти полезные сведения, я снова оказался в тупике: глава семейства умер в Латвии, и где и как теперь искать его вдову и дочь?

Поиск надо было продолжать. И снова удача! Из случайного разговора с Евгенией Григорьевной Гнесиной (племянницей музыкальных деятелей Михаила Фабиановича и Елены Фабиановны Гнесиных) я узнал, что Ольга Ильинична Коган, оказывается, жила в Москве под фамилией Роллер. И я вспомнил вдруг рассказ Льва Любимова из его книги «На чужбине» (М, Сов.писатель,1967) вернее, я вспомнил, где уже встречал эту фамилию – Роллер.

Вот этот рассказ.

«В ноябре 1943 года в Париже, на квартире Г.В.Шибанова, собралась группа русских людей, в которую входили кроме хозяина, как и он, работающие ныне в Советском Союзе Роллер, Смирягин, Клименюк, Миронов, Алексей Кочетков, Пелехин… К ним примкнули тоже вернувшиеся ныне на родину Качва, Зикер, Покотилов и др. <…>

Но это конспиративное собрание людей малоизвестных, типичных представителей трудовой эмиграции, так называемых эмигрантских «низов», следует назвать подлинно историческим. Эти люди собрались для создания «Союза русских патриотов», боевой антифашистской организации, которой впоследствии было суждено объединить возросшую в несколько раз за время войны патриотическую часть эмиграции и подготовить ее к возвращению на родину.

Движение, которое они представляли, возникло как раз в тех лагерях, куда правительство Деладье засадило во время «странной войны» иностранцев, признанных французской политической полицией «опасными для Франции». <…> Несмотря на террор, на расстрелы, в Париже выходил русский подпольный орган «Русский патриот», который печатал сводки Совинформбюро, приказы Сталина, воззвания и к русским эмигрантам, и к советским военнопленным.

Впоследствии Н.Н.Роллер рассказывал мне о технике этой работы. Подпольная типография была им организована в парижском предместье Эрблей, в подвале, там печатал он на восковках материал, доставляемый связистом. Это происходило зимой, краска замерзала и слипалась, деревенели руки. Отпечатает несколько десятков листов и пробирается с ними тайком в условленное место, где уже поджидает связист. <…>

Во всех частях Франции создавались партизанские отряды из сбежавших советских военнопленных. В этой работе значительную роль играли эмигранты, члены «Русского патриота». Зная местные условия, жителей, язык они были проводниками, связистами, разведчиками, бойцами. Эмигранты организовывали бегство советских военнопленных, месяцами укрывали их у себя на фермах и в частных домах.

Эти партизанские отряды, сформированные из советских людей, сыграли, как известно, выдающуюся роль в освобождении Франции, а потому помощь в их организации со стороны членов «Русского патриота» следует, пожалуй, признать самым большим вкладом русских эмигрантов в борьбу с врагами Советской России.

Братское, сердечное общение устанавливалось между простыми русскими людьми, которые были некогда мобилизованы в белую армию и вместе со своими частями попали затем в эмиграцию, и захваченными в плен советскими бойцами. Голос родины указывал и тем и другим один путь».

К сожалению, и эта ниточка поиска оборвалась. К тому времени, когда я нашел Н.Н. Роллера, все Роллеры умерли, а о Марии Борисовне так ничего узнать не удалось. Но я по опыту многолетних поисков знал: если сохранились фотографии, то стоит надеяться, что сохранились и некоторые бумаги из семейного архива и, скорее всего, они могут отыскаться у родственников или у знакомых семьи. Первые годы поисков, увы, находок не принесли, но я не переставал надеяться на свой случай. Прошло лет десять…И все эти годы, работая бок о бок с бывшим конструктором Научно-исследовательского института электротермического оборудования Марией Ричардовной Гильберт, я и предположить не мог, что ответы на мои вопросы о семействе Коган хранятся именно у нее. А ведь мы много разговаривали с ней о чем угодно: о театральных спектаклях, о книгах, и конечно о баскетболе. Ведь когда-то Марина Ричардовна играла в команде «Динамо» и за сборную Москвы. Теперь я уж не могу припомнить, как зашел разговор о моих поисках…

Никого и ничего я не могу найти, – пожаловался я, – чтобы узнать хоть что-то о судьбе Роллера Николая Николаевича…

Николай Николаевич Роллер? Это муж моей тетушки, Ольги Ильиничны.

Урожденной Коган? – не веря еще удаче, спрашиваю я.

Точно!

Так что же с ними со всеми стало? Нет ли у Вас каких-нибудь бумаг, фотографий?

Да, после смерти мамы у меня что-то осталось, какие-то документы, письма…

Не могли ли бы вы показать их мне?

Постараюсь разыскать.

И вот я держу в руках стопку пожелтевших бумаг. Легко представить, каким кладом казались мне эти бумаги.

«В литературе маленькие чины так же необходимы, как и в армии», – писал А.П.Чехов в письме к М.В.Киселевой 17 января 1887 года. Я бы заменил здесь слово «литература» на слово «жизнь».

К сожалению, в биографическом словаре «Российское Зарубежье во Франции. 1919-2000» (М.,2010) сведения об Ольге Ильиничне Коган (Роллер) отсутствуют, а сведения о Николае Николаевиче Роллере неполны и неточны. К счастью, бумаги Марины Ричардовны Гильберт позволили восполнить эти пробелы.

Начну с Николая Николаевича Роллера. Родился 28 декабря (по старому стилю) 1901 года в Новочекасске. Отец его Николай Иванович (1851-1922) – коллежский асессор, архитектор. По его проектам были построены: Лютеранская кирха и частный дом на Московской улице в Новочеркасске, Часовня Николая Чудотворца и больница в Константиновске, Войсковая школа виноградарства и виноделия в Раздорске. Мать его Анна, урожденная Осман, лютеранского вероисповедания. В 1912 году Николай Роллер поступил в Новочеркасское Александровское реальное училище, которое окончил в сентябре 1918 года.

С сентября 1918 по февраль 1919 он проучился в дополнительном классе, что давало ему возможность поступить в высшее учебное заведение. Гражданская война перепутала все планы. С сентября 1919 года он ученик Морского кадетского корпуса в Севастополе, но через год – 30 октября 1920 года – линейный корабль «Генерал Алексеев» увозил кадетов и гардемаринов из родного дома в неизвестность: сначала в Константинополь, оттуда – в Африку, в Бизерту. Для тысяч и тысяч русских началась жизнь на чужбине. Многие из товарищей Роллера так и не станут офицерами, а станут, если повезет, в массе своей рабочими или шоферами.

В апреле 1921 года Николай Роллер вынужден оставить училище. Он поступает матросом на французский рыболовецкий катер, а в октябре этого года, когда катер пришел во французский порт Дьеп, компания, к которой он принадлежал, уволила Роллера как иностранца, не имеющего права работать на флоте. И он перебрался в Париж, где и стал работать шофером, ему повезло.

Из характеристики, найденной в архиве Марины Ричардовны Гильберт, узнаем, что Роллер был активным членом профсоюза шоферов, и как показала его жизнь, он вообще был человеком активной жизненной и гражданской позиции.

Началась гражданская война в Испании. В феврале 1937 года Роллер уезжает в Испанию воевать на стороне республиканцев. Служит в чине лейтенанта в автополку особого назначения при штабе 5-й армии генерала Модесто. В октябре 1938 года, вернувшись в Париж, Роллер стал работать в русской секции Комитета помощи бывшим испанским добровольцам. В ночь на 1 сентября 1939 года его арестовывает французская полиция и отдает под суд, предъявив обвинение в шпионаже в пользу Советского Союза. Однако, суд не находит состава преступления и после короткого заключения в одиночной камере Роллер интернирован в штрафной лагерь Верне, где он вступает во французскую компартию. После падения Парижа Роллер был вывезен в Германию на принудительные работы. В 1942 году ему удалось вернуться во Францию, где он вновь перешел на нелегальное положение. На следующий год в парижском подполье под руководством французской компартии был создан «Союз русских патриотов», целью которого была борьба с фашизмом. Группа, куда входил и Роллер, создавала партизанские отряды, собирала средства для политзаключенных, организовывала подпольные типографии.

Николаю Николаевичу Роллеру было поручено печатание листовок и издание газет «Советский патриот». Это было героическое и смертельно опасное дело. Обратимся к его воспоминаниям.

«Осенью 1943 года мы достали ротатор; вместе с Д.Смирягиным перевезли его за город, в домик моей сестры и зятя. Я поселился у них. Мне было запрещено приезжать в Париж и встречаться с кем бы то ни было, кроме связных. Для обеспечения конспирации мы ничего не сказали сестре и зятю, хотя и сознавали, что они рискуют жизнью. Ротатор установили в подвале. Смирягин поставлял мне бумагу и краски. Связные привозили восковки пригородным поездом на соседнюю станцию. Мы встречались с ними в поле, где обменивались материалами: передавали отпечатанный тираж газеты и получали восковки следующего номера.

Работать в подвале было нелегко: свет зажигать было нельзя, пользовались коптилкой; застывала краска, а руки мерзли. Больше того, возле домика постоянно ходили гитлеровские патрули, так как домик стоял возле железной дороги. В начале 1944 года произошел провал. Появился провокатор. Последовал ряд арестов. Среди арестованных оказались и машинистка, печатавшая восковки для очередных номеров газеты. Нам пришлось тут же заметать следы «типографии»; уничтожили восковки, бумагу, краски, а ротатор разобрали на части и перевезли в другое место.

Вскоре, однако, ЦКСП приобрел собственный ротатор, на котором продолжал выпускать газету «Советский патриот».

Материалы о положении советских пленных в концлагерях собирали связные под руководством уполномоченных ЦКСП Ивана Трояна (был схвачен агентами гестапо и расстрелян) и Алексея Кочеткова. Связные получали эти материалы на местах от подпольных лагерных комитетов Сопротивления через французов и поляков, вместе с которыми советские пленные работали на шахтах и других объектах, и передавали в ЦКСП, который подготавливал восковки очередных номеров газеты и переправлял их через связных на ротатор. Информацию о боевых действиях советских и французских партизан доставляли связные ЦКСП – патриотки Лизабет, Катрин и Марсель.

В.Таскин регулярно прослушивал и записывал передачи советского радио на конспиративной квартире чешского патриота Шоллера, проживавшего в пригороде Парижа.

Газету распространяли среди советских пленных и партизан также с помощью связных – через французских и польских шахтеров и лагерные комитеты Сопротивления. Большую помощь в этом деле оказывали русские патриоты, проживавшие во Франции, находившиеся в рядах движения Сопротивления, бывшие бойцы интернациональных бригад в Испании: И.Троян, А.Кочетков, Н.Смаричевский, а также А.Лисовец, В.Кухарская и А.Тарасевская (кличка Тамара)».

После освобождения Франции Роллер продолжил активную партийную и патриотическую деятельность: работал в Союзе советских патриотов, переименованном позже в Союз советских граждан, был шофером, теперь уже при советском посольстве. В декабре 1946 года, получив советское гражданство, он смог вернуться в Россию… Чуть позже я продолжу рассказ о жизни Роллера на родной земле. А пока вернемся к таинственной Олечке Коган, с которой начался мой поиск, и которая так счастливо для меня оказалась родной тетушкой моей доброй знакомой, Марии Ричардовны Гильберт.

Итак, теперь мы знаем, что Ольга Коган родилась в Киеве 5(18) апреля 1906 года. Ее детство прошло в Ростове-на-Дону и Харькове, где служил отец. В 1911 году семья переехала в Москву, там Ольга пошла учиться, но в 1920 году семья должна была выехать в Германию. В Берлине Ольга закончила Елизаветинский лицей (директор М.Ф.Гертнер). Осенью 1923 года семья Коган снова переезжает, на этот раз в Париж. Ольга продолжает учебу, совершенствует знания языков. Еще почти детство, свобода и пока беззаботность… Но в 1926 году умирает отец и надо искать работу. Работы были всякие: продавщица, секретарь в частных торговых фирмах, переводчица. В 1934-39-х гг. ее работа называлась красиво: переводчик в Луврских универсальных магазинах! Жизнь как будто обретала некую внешнюю стабильность. Но в эти же годы, а именно в 1935 году Оленька Коган вступает в инициативную группу «Оборонческое движение», состоявшую из русских эмигрантов-патриотов. Цель движения была привлечь русских эмигрантов в случае войны на сторону Советского Союза. В ночь на 2-е сентября 1939 года Ольга была арестована по обвинению «в коммунистической пропаганде, опасной для обороны Франции». Месяц она провела в тюрьме Петит-Роккетт, следующий этап – концлагерь в Бренсе. (Мать Ольги Мария Борисовна, урожденная Сербина, также была арестована и погибла в концлагере).

После освобождения Парижа Ольга Коган вступила в ряды Французской компартии. Работала секретарем в торгово-промышленном обществе «Комексин», в Союзе советских патриотов, затем в «Совэкспортфильме». В Союзе советских патриотов и произошло знакомство Ольги Ильиничны с Н.Н.Роллером.

Вот что писал капитан французских сил Сопротивления, кавалер ордена Почетного легиона Гастон Ларош в характеристике О.И. Коган:

«Принадлежала к группе русских патриотов, влившихся в Национальный фронт. Выполняла разные задания, в основном, по связи с советскими военнопленными и солдатами других национальностей, влитыми в немецкую армию. Она оказала большую услугу русской группе движения Сопротивления в борьбе против оккупантов Франции».

В июне 1946 года Ольга Коган получила советское гражданство и теперь могла вернуться в Россию. И уже в декабре Ольга Ильинична и Николай Николаевич Роллеры в числе 2160 репатриантов на дизель-электроходе «Россия» прибыли в Одессу. Среди приехавших (в основном это были украинцы и белорусы), в Россию вернулись инженер-кораблестроитель Рядченко, инженер Шилов, писатель Рощин, профессор Цукерштейн и др.

Роллеры получили разрешение на местожительство в Боровск, где Николай Николаевич стал работать начальником автогужтранспорта в леспромхозе, а Ольга Ильинична – счетоводом.

В конце 1947 года Роллеры смогли, наконец, переехать в Москву, где Ольга Ильинична вновь работает переводчицей в Совинформбюро, а позже – редактором и переводчиком в журналах «Советская литература» (на иностранных языках), «Советская женщина», «Произведения и мнения», «Культура и жизнь», а также в «Литературной газете» и в издательстве «Советский писатель». В архиве М.Р.Гильберт сохранилась благодарность от Председателя Комитета советских женщин Валентины Терешковой: «…За многолетнее и плодотворное участие в работе журнала «Советская женщина».

Н.Н. Роллер в Москве работал сначала в Государственном музыкальном педагогическом институте им. Гнесиных электромонтером, затем главным администратором концертного зала Гнесинки. Сохранилось письмо Елены Фабиановны Гнесиной к Николаю Николаевичу, датированное 28 декабря 1961 г., которое, наверное, ему было очень приятно прочесть: «Дорогой Николай Николаевич! Старый верный мой друг! Приветствую и поздравляю Вас в день Вашего Рождения, но, так как я хвораю уже целую неделю, то ограничиваюсь пока только самыми теплыми словами <…>».

Роллеры ушли из жизни в один год. Николай Николаевичи умер 15 февраля 1973 года, а Ольга Ильинична – 9 июля 1973 года.

 

Вот так закончился мой многолетний поиск таинственной незнакомки Олечки Коган. Но в результате случайных и неслучайных встреч, разговоров, рассказов, архивных изысканий открылась, казалось, навсегда захлопнутая страница одной истории. Истории семьи, сложившейся на чужбине из осколков прежних счастливых жизней в России. Одна из тысяч историй эмигрантских семей. Но без мужества и стойкости в тяжелые для России дни членов этой семьи, без их деятельной любви к своей покинутой родине, не сложится и не будет написана та объективная русская история, о необходимости которой сегодня говорят все.


Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская
24 октября 2012

Дорогие друзья!

Приносим свои извинения в связи с задержкой публикаций на сайте в связи с техническим сбоем.

Мы делаем всё возможное!

15 марта 2010

15 марта пришла весть горькая и страшная — не стало Татьяны Владимировны Загорской, изумительного художника-дизайнера, отличавшегося безукоризненным вкусом, любовью к своему делу, высоким профессионализмом.

На протяжении долгих лет Татьяна Владимировна делала журнал «Страстной бульвар, 10» и делала его с таким пониманием, с таким тонким знанием специфики этого издания, с такой щедрой изобретательностью, что номер от номера становился все более строгим, изящным, привлекательным.

В сентябре 2009 года Татьяна Владимировна перенесла тяжелую операцию и вынуждена была отказаться от работы над «Страстным бульваром», но у нее оставалось еще ее любимое детище — журнал «Иные берега», который она придумала от первой до последней страницы и наполнила его своей высокой культурой, своим щедрым и светлым даром. Каждый читатель журнала отмечал его неповторимое художественное содержание, его стиль и изысканность.

Без Татьяны Владимировны очень трудно представить себе нашу работу, она навсегда останется не только в наших сердцах, но и на страницах журнала, который Татьяна Загорская делала до последнего дня с любовью и надеждой на то, что впереди у нас общее и большое будущее...

Вечная ей память и наша любовь!

25 декабря 2009

Дорогие друзья!
С наступающим Новым Годом и Рождеством!
Позвольте пожелать вам, мои дорогие коллеги, здоровья и благополучия! Радости, которое всегда приносит вдохновенное творчество!
Мы сильны, потому что мы вместе, потому что наше театральное товарищество основано на вере друг в друга. Давайте никогда не терять этой веры, веры в себя и в свое будущее.
Для всех нас наступающий 2010 год — это год особенный, это год А. П. Чехова. И, как говорила чеховская героиня, мы будем жить, будем много трудиться, и мы будем счастливы в своем служении Театру, нашему прекрасному Союзу.
Будьте счастливы, мои родные, с Новым Годом!
Искренне Ваш, Александр Калягин

***
Праздничный бонус:
Новый год в картинке
Главные проекты-2010 в картинке
Сборник Юбилеи-2010 в формате PDF

27 октября 2008

Дорогие друзья, теперь на нашем сайте опубликованы все номера журнала!
К сожалению, архивные выпуски доступны только в формате PDF. Но мы
надеемся, что этот факт не умалит в ваших глазах ценности самих
текстов. Ссылку на PDF-файл вы найдете в Слове редактора, предваряющем
каждый номер. Приятного и полезного вам чтения!