"...И из собственной судьбы я выдергивал по нитке"

"...И из собственной судьбы я выдергивал по нитке"
90-летний юбилей Булата Окуджавы стал поводом для телевизионного канала «Культура» показать не только ежегодную встречу в Переделкине, во дворе Дома-музея поэта и барда, но и еще несколько передач, самыми ценными в которых были архивные записи стихов и песен. И рука сама потянулась к полке с томиком стихотворений, и из «собственной судьбы» выдернулась ниточка памяти об одном вечере почти 40-летней давности, который событием назвать язык не повернется, но он оставил неизгладимый след в памяти – а значит, к чему-то вел и был зачем-то необходим в жизни тех, кто его запомнил.
Осень 1975 года. В Доме творчества кинематографистов в Софрино проводится Московское совещание молодых писателей, на которое собралось множество юных и не совсем юных дарований в области прозы, поэзии, критики, перевода. Среди руководителей семинаров – Борис Слуцкий, Давид Самойлов, Булат Окуджава, Евгений Евтушенко, Юрий Нагибин и другие. Целыми днями, засев в не слишком просторных комнатах, мы обсуждаем работы друг друга, стараясь быть как можно строже, придирчивее. Особенно, конечно, старается семинар критиков. Всего три года назад по постановлению ЦК КПСС был открыт журнал «Литературное обозрение» - всем хочется стать его авторами, получить рекомендацию своих руководителей. По вечерам народ тоже не бездельничает – читаем то, что предстоит обсуждать на следующее утро, но, конечно, и собираемся большими или небольшими группками, пьем вино, читаем стихи, говорим о своих руководителях, просто болтаем. И хорошо всем вместе…
А в один из последних вечеров пронесся слух среди семинаристов-критиков, в числе которых посчастливилось быть и мне, что в комнате, где живут Борис Слуцкий и Булат Окуджава (они и вели свой семинар вместе), собрались несколько человек «своих» и – Булат Шалвович поет. Пропустить это было просто невозможно, и вот мы, человек 6-7 ринулись к комнате преподавателей, чего никогда прежде не делали. Из-за двери услышали приглушенное пение и, дождавшись окончания песни, я робко постучала в дверь. На разрешение войти всунула голову и жалобным голосом произнесла: «Булат Шалвович, а можно Вас послушать?» – «Конечно, заходите», – ответил он гостеприимно. «Но я не одна…», – пролепетала я, оглянулась и – поняла, что мои бравые мужчины, мчавшиеся со мной по коридору и подбодрявшие на стук в заветную дверь, внезапно растворились. В коридоре никого не было. Но как только я открыла дверь и вошла – они вдруг материализовались из всех углов и вместе со мной ворвались в комнату, переполненную семинаристами Слуцкого-Окуджавы и преподавателями. У Окуджавы округлились глаза: «Ну, размещайтесь, как сможете… – и, увидев, что мы садимся прямо на пол, улыбнулся, – Интересно, долго ли вы так просидите…».
Просидели почти всю ночь. Слушали не дыша, потому что здесь, в небольшой комнате, создавалась удивительная иллюзия: казалось, что Окуджава обращается именно к тебе, только тебе рассказывая простыми словами о заезжем музыканте и о Моцарте, играющем «на старенькой скрипке», о женщине в окне и о маленьком оркестрике Надежды, о том, что не надо закрывать на ночь дверь, и о «комиссарах в пыльных шлемах», и еще об очень многом другом.
Иногда он прерывался, отпивал глоток вина и, радушно улыбаясь, предлагал и нам, но мы страшно стеснялись – налетели, словно саранча… И только просили: «Булат Шалвович, а можно еще?» И он пел – песни знакомые и любимые перемешивались с теми, которых мы не знали. Иногда читал стихи – тоже известные и неизвестные, но молодость глупа: мы не до конца понимали тогда, порой просто смутно ощущая, что перед нами – Большой Русский Поэт…
А расходились под утро, словно немного пьяные – от переполнявших эмоций, от таких простых, но переворачивающих что-то в душе слов, от… благодарности за этот удивительный вечер и удивительную ночь, которые случиться могут лишь один раз в жизни.
Ничего особенного не произошло. И ответь он мне тогда: «Простите, но в комнате уже невозможно поместиться!», мы, не обидевшись, стояли бы под дверью и все равно слушали. Но не пережили бы того эффекта личного обращения, который коснулся в той или иной мере всех и каждого.
И, может быть, я и сегодня, столько десятилетий спустя, не осознала бы так остро то, что ушло в июне 1997 года, когда Булат Шалвович скончался в Париже, ушло навсегда вместе с его творчеством и его личностью.
«Совесть, благородство и достоинство – вот оно, святое наше воинство…», – не просто строчка стихотворения, а высокий жизненный принцип, пронесенный через всю жизнь Поэтом, пережившим и времена, когда его называли пошляком с гитарой, и годы признания и славы с одинаковым, врожденным и неистребимым чувством собственного достоинства. Стихи и песни Булата Окуджавы исполнены не гордыни, а подлинной гордости за величие русской истории и культуры, за пленительную красоту русского языка, к которым он ощущал не просто собственную причастность, но наследование. А значит – потребность продолжать и умножать все то прекрасное, что было истинным и непоколебимым.
Вчитайтесь в его стихи – кажется, после Булата Окуджавы мало кто думал о внутренней красоте и духовности каждого слова, каждого предложения, хотя, казалось бы, что такого особенного было в строках:
«Если ты хочешь стать живописцем,
ты рисовать не спеши…
Главное – это сгорать и, сгорая,
не сокрушаться о том.
Может быть, кто и осудит сначала,
зато не забудет потом…»
Или:
«В склянке темного стекла
Из-под импортного пива
Роза красная цвела
Пышно и неторопливо…»
Или:
«Пока земля еще вертится,
Пока еще ярок свет,
Господи, дай же ты каждому,
Чего у него нет…»
Или:
«Виноградную косточку в теплую землю зарою,
И лозу поцелую, и спелые гроздья сорву,
И друзей позову, на любовь свое сердце настрою,
А иначе зачем на земле этой вечной живу?..»
Цитировать можно бесконечно, потому что в строчках Булата Окуджавы, были они положены на музыку или нет, живет пронзительная чистота и великая мудрость Большого Поэта, владеющего тайной той гармонии, к которой все мы стремимся и никак не можем обрести.
Не можем – потому что не осознаем, что она в нас самих.
«Чувство собственного достоинства – вот загадочный инструмент,
Созидается он столетьями, а утрачивается в момент
Под гармошку ли, под бомбежку ли, под красивую ль болтовню
Иссушается, разрушается, сокрушается на корню.

Чувство собственного достоинства – вот загадочная стезя,
На которой разбиться запросто, но обратно свернуть нельзя,
Потому что без промедления, вдохновенный, чистый, живой
Растворится, в пыль превратится человеческий облик твой.

Чувство собственного достоинства – это просто портрет любви.
Я люблю вас, мои товарищи – боль и нежность в моей крови.
Что б там тьма и зло ни пророчили, кроме этого ничего
Не придумало человечество для спасения своего.

Так не траться, брат, не сворачивай, плюнь на вздорную суету,
Потеряешь свой лик божественный, первозданную красоту.
Ну зачем рисковать так попусту? Разве мало других забот?
Поднимайся, иди, служивый, лишь прямехонько, лишь вперед…
 
Кажется, бард и ученый Александр Городницкий очень точно сказал: Окуджава был первым, кто заменил в поэзии безличное и необходимое в то время местоимение «мы» на «я» – и в этом была невероятная необычность и власть его строк над людьми. Это, действительно, было почти невозможным в конце 50-х годов, когда появились первые песни Булата Шалвовича, – и было столь же необходимым…
Не помню, от кого услышала фразу о том, что на концертах Булата Окуджавы глаза у слушателей становятся другими – в этом легко убедиться, когда смотришь архивные съемки и видишь хорошо знакомые, известные и совсем незнакомые лица. Люди уходили с его концертов другими – не такими, какими пришли послушать очень популярного и любимого к тому времени барда.
Наверное, такими же другими ушли и мы, участники того вечера в Софрино. Не знаю, как для остальных, но для меня на всю жизнь и, вероятно, до самого конца, сохранилось чувство прикосновения к Настоящему: к человеческой мудрости, к человеческому достоинству как самому главному, что даровано тебе Богом и судьбой, к высокой гармонии, которой чем меньше в мире, тем больше должно быть в твоей душе, к большой русской поэзии, которая и сегодня делает нас выше, чище, лучше…

Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская
24 октября 2012

Дорогие друзья!

Приносим свои извинения в связи с задержкой публикаций на сайте в связи с техническим сбоем.

Мы делаем всё возможное!

15 марта 2010

15 марта пришла весть горькая и страшная — не стало Татьяны Владимировны Загорской, изумительного художника-дизайнера, отличавшегося безукоризненным вкусом, любовью к своему делу, высоким профессионализмом.

На протяжении долгих лет Татьяна Владимировна делала журнал «Страстной бульвар, 10» и делала его с таким пониманием, с таким тонким знанием специфики этого издания, с такой щедрой изобретательностью, что номер от номера становился все более строгим, изящным, привлекательным.

В сентябре 2009 года Татьяна Владимировна перенесла тяжелую операцию и вынуждена была отказаться от работы над «Страстным бульваром», но у нее оставалось еще ее любимое детище — журнал «Иные берега», который она придумала от первой до последней страницы и наполнила его своей высокой культурой, своим щедрым и светлым даром. Каждый читатель журнала отмечал его неповторимое художественное содержание, его стиль и изысканность.

Без Татьяны Владимировны очень трудно представить себе нашу работу, она навсегда останется не только в наших сердцах, но и на страницах журнала, который Татьяна Загорская делала до последнего дня с любовью и надеждой на то, что впереди у нас общее и большое будущее...

Вечная ей память и наша любовь!

25 декабря 2009

Дорогие друзья!
С наступающим Новым Годом и Рождеством!
Позвольте пожелать вам, мои дорогие коллеги, здоровья и благополучия! Радости, которое всегда приносит вдохновенное творчество!
Мы сильны, потому что мы вместе, потому что наше театральное товарищество основано на вере друг в друга. Давайте никогда не терять этой веры, веры в себя и в свое будущее.
Для всех нас наступающий 2010 год — это год особенный, это год А. П. Чехова. И, как говорила чеховская героиня, мы будем жить, будем много трудиться, и мы будем счастливы в своем служении Театру, нашему прекрасному Союзу.
Будьте счастливы, мои родные, с Новым Годом!
Искренне Ваш, Александр Калягин

***
Праздничный бонус:
Новый год в картинке
Главные проекты-2010 в картинке
Сборник Юбилеи-2010 в формате PDF

27 октября 2008

Дорогие друзья, теперь на нашем сайте опубликованы все номера журнала!
К сожалению, архивные выпуски доступны только в формате PDF. Но мы
надеемся, что этот факт не умалит в ваших глазах ценности самих
текстов. Ссылку на PDF-файл вы найдете в Слове редактора, предваряющем
каждый номер. Приятного и полезного вам чтения!