Боб Джонсон

Боб Джонсон
 
Мариам Оганян родилась в г.Ереване. С 2000 года снимает документальные фильмы в качестве автора сценария и режиссера. С 2004 года является основателем и директором международного фестиваля женского кино «КИН». Составитель книги «Современная Армянская Женская Литература» на русском языке (2003г., Ереван). Автор книг «Блестящий вальс» (2008, Ереван), «И назвали меня Айастан» (2012, Ереван).
 
 
 
 
 
 
Боб Джонсон
 
Десятилетний мальчик, присев на корточки, разглядывал божью коровку, которая карабкалась по лепестку ромашки. Он подставил ладонь, и божья коровка, сама того не зная, переползла ему на руку.
— Востаник! – позвала мать.
Словно испугавшись ее голоса, божья коровка встрепенулась, раскрыла крылья и улетела.
— Что?! – прокричал в ответ Востаник.
— Не испачкай одежду, иди в дом, мы скоро выходим, — ответила мать.
Востаник побежал в дом. Мама, поставив четырехлетнюю сестренку Србуи на стул перед зеркалом, расчесывала ее волосы. Та стояла, не двигаясь, завороженно глядя на свое отражение в зеркале, в нарядном платье цвета чайной розы, перетянутом атласной лентой, она была похожа на куклу. Завязав золотистые, шелковые волосы в две крепкие косички, мать осталась довольна.
— Как мы выглядим? — кокетливо спросила мать.
— Великолепно, — восхищеннно сказал Востаник, — откуда у вас эти платья?
— Папа привез из своей последней поездки во Францию. Я все ждала подходящего момента, и, думаю, сегодня он настал.
Мать поправила бабочку и франтоватый костюм Востаника.
— Мы сфотографируемся и пошлем фотографию папе в армию, я думаю, он очень обрадуется. Правда?
— Да, — сказал Востаник.
— А скоро папа приедет? – спросила Србуи.
— Война закончится, и он приедет, — сказала Анаит и поцеловала дочь, — только помни: на улице нельзя говорить на армянском языке, только на турецком, слышишь?
Србуи, сжав губы, кивнула головой, словно они уже были на улице. Анаит взяла детей за руки и вышла.
 
Боб был высоким голубоглазым брюнетом, с хорошей, крепко сложенной фигурой. Свою жизнь он считал удавшейся — успешная политическая карьера, благополучная семья, преуспевающие дети, процветающий бизнес. Не за горами была достойная старость на вилле с бассейном, благотворительной деятельностью и ежегодными рождественскими праздниками с самим президентом… Боб зашел в кабинет, по привычке поправил бумаги и фотографии и сел за стол. Послышался звонок внутренней связи.
— Сэр, господин Арменакян ждет приема.
— Пусть войдет, — сказал Боб и тяжело вздохнул.
Баграт Арменакян был одним из наиболее влиятельнейших представителей армянского лобби. Несмотря на свои несметные богатства, подчеркнуто изысканную манеру одеваться и вести себя, он вызывал какую-то жалость, чем безумно действовал на нервы Бобу. Для Боба оставалось загадкой, почему этот человек, которого он не может упрекнуть ни в каких грехах, так его раздражает. Может быть, это из-за его больших грустных глаз или геноцида, с которым он столько возится. Каждый раз Баграт Арменакян приносил все новые и новые документы, а в конце обязательно рассказывал какой-нибудь неимоверный по своей жестокости и ужасу факт. В это время в его глазах появлялись едва сдерживамые слезы, отчего Бобу становилось неловко, словно он в чем-то был виноват, и именно это его больше всего раздражало. Может быть, это все его возмущало еще из-за того, что ему претила эта идея жертвенности древнего народа, первым принявшего христианство. Сколько можно тыкать в глаза заслуги прошлого?..
Но Баграт Арменакян был терпелив и настойчив, его интерес к Роберту был не случаен, во многом от его голоса зависело, примет ли конгресс США резолюцию о геноциде армян или нет.
— Сегодня я не надолго, — сказал, словно извиняясь, Арменакян. Я приобрел новую коллекцию фотографий…
— Опять жертвы геноцида? – с ужасом спросил Боб.
— Нет, — улыбнулся Арменакян, — на этот раз кадры из мирной жизни. Это снимки, сделанные неким британским фотографом, который путешествовал по Турции, а заодно подрабатывал фотографированием. Возможно, хозяева этих снимков по какой-то причине так и не забрали их, а, может быть, он просто сохранил негативы. И вот недавно его внучка обнаружила эти фотографии на чердаке и решила продать. Посмотрите, это не страшно.
И действительно, с пожелтевших карточек на него смотрели самые разные люди, красивые и некрасивые, худые и толстые, хмурые и не очень, одетые в национальные костюмы и одежду, сшитую по последней моде, запечатленные большими семьями и парами. Его взгляд остановился на фотографии женщины с двумя детьми: мальчиком десяти лет и девочкой пяти. Они были одеты в европейскую одежду, дети стояли на стульях, а мать, обняв их, смотрела в кадр.
— Кто эти люди?
— Хорошая фотография, правда? Моя любимая! — восхищенно сказал Арменакян. О них ничего не известно, только год и город, вот: Битлис, 1915…
— Красивая женщина, — произнес Боб.
Он не мог оторвать взгляда от незнакомки, что-то в ней притягивало его, но что? У нее был светлый, ясный взгляд, слабая улыбка на кончиках губ, она смотрела на него, слегка наклонив голову. У Боба возникли какие-то смутные ощущения, воспоминания, может быть, какой-то давно забытый сон...
Зазвонил телефон.
— Алло?! – сказал Боб.
— Хорошо, я пойду, — заторопился Арменакян, поспешно собирая фотографии, — не буду мешать.
Боб кивнул головой. Пожал на прощание руку и продолжил разговор по телефону.
 
Боб проснулся в дурном расположении духа. Почему — он и сам толком не мог понять. Ему приснился плохой сон. Правда, Боб уже успел его позабыть, однако гнетущее впечатление не покидало его. Ясно было одно: день уже был изначально испорчен, и наверняка сегодня что-нибудь пойдет не так; это был один из тех дней, который надо просто пережить, набраться терпения и переждать... Уже в ванной, когда брился, он вспомнил, что на сегодня у него опять назначена встреча с Багратом Арменакяном. «Наверно, я его видел во сне, раз у меня так испортилось настроение, — подумал Боб. — Да нет же, мы же с ним уже встречались…»
Боб облегченно вздохнул, словно гора упала с плеч. «Сегодня день голосования», — вспомнил он, и его настроение даже слегка приподнялось.
Поправив костюм и захватив плащ, Роберт вышел. На улице стояла прекрасная весенняя погода, уже расцвела вишня, небо было ярко синим, с белыми облаками. Радостно светило солнце, асфальт еще был влажен после ночного дождя, а воздух свеж, как это бывает только весной. У подъезда уже ждала служебная машина.
До последней минуты Боб сомневался и не знал, за кого он будет голосовать. Представители турецкого лобби ему даже больше импонировали. И потом, кому интересно ворошить прошлое. Какой-то маленький народ с большими амбициями… Возвращать земли, да ведь тут такое начнется – третья мировая!..
Джонсон шел по длинному, выложенному коврами коридору, навстречу ему проходили миленькие сектретарши с шлейфом умопомрачительных духов и коллеги, которые дружелюбно пожимали ему руку. Он, казалось, впервые осознал всю свою значимость и величие и почувствовал себя по-настоящему счастливым. Он понял, что ему не хочется ничего менять.
Все расселись на свои места, в какой-то момент Бобу показалось, что он увидел Арменакяна. Началось заседание, после выступления сторон объявили начало голосования. Не успел он отпустить кнопку «Против», как острая боль пронзила сердце, и стало совершенно темно. Когда Боб открыл глаза, то увидел табло, на котором с разницей в один голос было отвергнуто принятие геноцида армян. Он увидел поникших армян и ликующих, поздравляющих друг друга турков. Боба несколько удивило то, что он видит происходящее с высоты люстры, и он решил на всякий случай посмотреть вниз, и тут вдруг заметил свое обмякшее тело, вокруг которого суетились санитары. Его бездыханное тело положили на каталку и вывезли во двор, где ждала карета скорой помощи. Машина тронулась, и Боб, словно маленький мальчик, устремился за ней. Перед его глазами предстала огромная пустыня, по которой брели обезумевшие от горя, унижений и голода люди. «Боже мой, — подумал Боб, — это ожили рассказы Арменакяна, — какой ужас!» Он услышал голос матери: «Востаник, сынок». Из глаз трупа полились слезы.
— Что это такое? – испугался санитар. — Может быть, еще раз попробовать электрошок?
— Оставьте его в покое, не надо мучать, — сказал старый врач, — он уже говорит с богом.
Мать прижала его к груди и погладила по голове его, маленького мальчика, которому едва исполнилось десять лет, и сказала:
— Не плачь, дорогой, не плачь, ты не виноват… Я люблю тебя…
— Как я мог забыть…
— Если бы ты не забыл, ты бы не стал конгрессменом…
— Вы обменяли рай на ад, чтобы послать меня на землю… Но почему меня?
— Ты был таким добрым, смышленым, ты так страдал, я не думала, что ты сможешь забыть…
— Я проклят!
— Это наша последняя встреча, — сказала мать, — через несколько минут начнется наш ад.
— Нет-нет, — закричал Боб, я этого не выдержу!
— Выдержишь, все его выдерживают, в аду не умирают…
— И что же это будет?
— Наш последний день, который будет длиться вечность…
Он вдруг услышал турецкую речь, крепкая рука солдата подняла его в воздух. Он слышал безумный крик матери и неумолкающий вопль младшей сестры. Все виденное им когда-то проступило в бесконечных мелочах и деталях. И не было конца его отчаянию и боли, и длилось это вечность…
 
 
 
 
Электронное письмо
 
Сатеник скучала по нему. Время шло, но от него не было никаких вестей, а она не могла найти повода, чтобы ему позвонить. Дело дошло до того, что он начал ей везде мерещиться, и она поняла — надо что-то делать. Наконец, она вспомнила, что приближается день его рождения, и решила поздравить. Звонить по телефону она не стала. Мысль о том, как она, заикаясь, будет его поздравлять, а он от неожиданности не будет знать, что сказать, и поэтому они будут говорить одновременно, перебивая друг друга, а затем одновременно замолкать, и в итоге не расслышат кто что сказал, и так ничего и не поняв, попращаются, — была невыносимой. И она решила написать ему электронное письмо. Тем более, что оно адресовано лично ему, а это значит, что прочитает его только ОН. Переполненная чувствами, она взялась за дело. И вот что у нее получилось.
 
Здравствуй, Армен!
 
Поздравляю тебя с днем рождения! Желаю тебе счастья, здоровья и исполнения всех желаний!
 
С наилучшими пожеланиями,
Сатеник.
 
Несколько раз перечитав свой «шедевр», Сатеник призадумалась: «Как-то очень коротко получилось и безлико… но зато он не сможет сказать, что я пристаю к нему и навязываюсь. Кроме того, он в жизни не догадается, что я в него влюблена, и даже не подумает, что я по нему скучаю. Это письмо просто напомнит обо мне, и, может быть, он пожелает мне ответить...»
Сатеник нажала кнопку «отправить», и письмо улетело в космос.
Ответ она получила через три дня. Это была милая болтовня, в которой он обращался к ней не иначе, как «Сатеник джан». Из напечатанных на дисплее слов струился его голос, перед ее глазами возникло его улыбающееся, светлое лицо. Она была счастлива. «Он меня любит!» – подумала она. Однако перечитав письмо еще раз, она обнаружила, что о чувствах к ней там не было ни слова, только масса всевозможных впечатлений от поездки. И тогда ей стало грустно, она поняла, что в его мире ей нет места. К письму были приложены несколько фотографий, сделанных во время его стажировки в Швеции. На всех фотографиях он стоял в одной и той же позе с улыбкой голливудской звезды в окружении шикарных натуральных блондинок. «Интересно, сколько ему пришлось репетировать перед зеркалом, чтобы получить такую улыбку?» — подумала Сатеник. Фотографии отличались лишь местоположением его руки: на одном снимке она покоилась на плече одной из девушек, на другом — на талии, а на третьем сложно было разобрать, ибо обратную сторону действительности скрывали пышные округлости незнакомки. «Что он имел в виду, посылая эти фотографии? — задумалась Сатеник. — Может быть, свою третью жену он привезет уже оттуда?..» В самом конце письма под P.S. она нашла фразу, которая касалась их совместной фотографии: как он писал, они на ней похожи на мужа и жену, которые уже три года как в разводе... «Неплохой намек для человека, с которым ты еще не была в браке...». Перечитав еще несколько раз, она, наконец, нашла фразу, которая касалась ее. В ней он отмечал сухость ее языка... Немного поразмыслив, Сатеник села писать ответ.
«Дорогой Армен джан», затем, поразмыслив, стерла и написала: «Здравствуй, Армен! Рада, что ты оказался в приятном окружении такого количества блондинок; надо полагать, тебе не приходится скучать. А вообще, интересно, изменял ли ты когда-нибудь свой жене?.. Да?.. И сколько раз?..»
Сатеник подумала, что написанные строчки очень напоминают выяснение отношений или сцены ревности. Ну а если отношения дошли до их выяснения, то считай, что им пришел конец… И тогда Сатеник заменила весь этот ряд предложений одной красноречивой фразой: «Я рада, что у тебя все хорошо.» Затем она вспомнила его высказывание о сухости ее языка и написала следующее: «Если честно, то я очень обижена на тебя, ты называешь меня другом, сестрой, но ни разу так и не соизволил позвонить. Ведь мог хотя бы перед отъездом позвонить попрощаться или до того, как уехать, пригласить куда-нибудь. Я, вероятнее всего, отказалась бы, ты ведь понимаешь, я замужем… Но зато я была бы чрезмерно счастлива, хотя бы несколько минут, после того как положила бы трубку... И вообще, разве не могут женатый мужчина и замужняя женщина просто общаться?.. Я так скучаю по тебе, так сильно, что мне кажется, что я люблю тебя... просто вся проблема в том... понимаешь... что в любви нет никаких критериев, чтобы можно было наверняка определить, что вот именно эта есть та самая единственная, настоящая любовь… Человечество постоянно придумывает множество законов, резолюций, постановлений о чем угодно, с легкостью описывает самые необъяснимые явления, а дать «определение» любви так и не научилось. Вот пошла бы я к врачу по любовным проблемам, и поставил бы он мне диагноз «любовь с отягчающими последствиями...», или «безысходная любовь...», или «проблемная любовь»… Хотя бы знала, что со мной... Впрочем, диагноз все равно ничего не решает… Остается уповать только на время. А вообще, ты не обольщайся, я не люблю тебя, я просто скучаю...». Еще раз перечитав свой бред, тяжело вздохнув, она стерла и написала: «Вообще-то, я на тебя обижена...». «Опять получается какое-то выяснение отношений», — подумала она и стерла. В итоге получилось следующее письмо:
 
Здравствуй, Армен!
 
Рада, что у тебя все хорошо. Жаль, что у тебя не нашлось времени хотя бы раз позвонить мне перед отъездом. Но ничего, я понимаю, ты был очень занят. Желаю тебе плодотворной работы и скорейшего возвращения.
Здесь ее рука задрожала. «Скорейшего возвращении!» Можно подумать, будто весь день она только и делает, что сидит и думает о его возвращении. Но потом решила, что можно, хотя бы иногда, позволять себе немного внимания к его персоне, и оставила эту фразу.
 
С наилучшими пожеланиями,
Сатеник
 
Через некоторое время она получила от него письмо, в котором он писал, что его замучила ностальгия, и он мечтает о том дне, когда, наконец, вернется домой. Однако ему здесь предложили хорошую работу, и теперь он стоит перед серъезным выбором и, по всей видимости, согласится... Его письмо было теплым и ласковым, с огромным количеством восклицательных знаков и «джанов». Ее сердце наполнилось счастьем, а на душе сразу стало благостно и хорошо!.. Он насмехался над ее официальным тоном, а она была бесконечно рада его многословному письму. И тогда она написала.
 
Армен джан!
 
Жаль, что ты не приедешь в ближайшее время. Хотя, где бы ты ни находился, в Ереване или в европейской глубинке, ты для меня одинаково недосягаем. Более того, находясь далеко, ты оказываешься ближе, чем когда бродишь по улицам Еревана, где наши пути не пересекаются... У меня остались самые светлые воспоминания от нашего общения во время конференции в городе Н. Эти несколько дней стали частью моей жизни, жаль, что им не суждено повториться уже никогда… А дорога домой? Помнишь? Сначала мы проезжали через потрясающие осенние леса, яркое солнце светило в листве деревьев, и это было божественно. Затем мы попали в полосу тумана, через который пробирались медленно, наощупь, наугад, словно через свежее, еще дымящееся от тепла парное молоко. Потом начал накрапывать дождик, который плавно перешел в снег, и мы оказались среди заснеженных гор, на фоне которых, словно черной тушью, были вырисованы контуры деревьев. Вдруг снова появилось солнце, снег начал таять, из-под него то там, то сям начала проглядывать свежая зелень, и на какой-то миг показалось, что наступила весна… Когда мы въехали в город, была прежняя поздняя осень… Хотя, я знаю, ты всего этого не видел, ты проспал. Ты обиделся из-за того, что я не подала тебе руки, выходя из автобуса, ты сразу нахмурился, скис и от обиды уснул. А когда проснулся, и я спросила, что ты видел во сне, ты мрачно ответил: «Психодраму». Смешно, не правда ли? Прошу тебя, не обижайся. Я просто боюсь верить людям. И вообще, никогда не верю никаким словам, хотя меня всегда легко обмануть, потому что я искренне верю всему, что мне говорят. Ты, вероятно, подумал, что я сама себе противоречу. Возможно, но и то, и другое одинаково верно. Более того, стоит мне кому-то начать верить, как он сразу меня предает. То же самое произошло и между нами, как только я к тебе привязалась, ты сразу забыл обо мне. А я так ждала твоего звонка... Я очень скучала по тебе... Наша любовь осталась в Н. и уже никогда не повторится, потому что в Ереване она невозможна... Так уж получилось, что Н. – это город любви, в котором мы были свободны, как птицы, а в Ереване мы разлетелись по нашим домашним клеткам, из которых вылетаем только на короткие дистанции до работы или магазина... Прощай! И будь счастлив, куда бы ни занесла тебя судьба!
 
Твоя Сатеник
 
Перечитав несколько раз письмо, Сатеник тяжело вздохнула, затем аккуратно его стерла и написала следующее:
 
Здравствуй, Армен!
 
Рада, что тебе предложили хорошую работу, все равно в Ереване трудно найти что-нибудь приличное. Хотя, я думаю, что когда долго живешь на чужбине, то отвыкаешь от Еревана, но к той стране тоже особенно не привыкаешь и в итоге превращаешься в человека на границе, т.е. «пограничника». Надеюсь, ты здесь засмеялся или хотя бы улыбнулся… А если серьезно, то становишься одинаково непонятным и для тех, и для других, чужой везде. Видимо, поэтому я предпочитаю оставаться в своем болоте, авось дослужусь когда-нибудь до статуса элитной болотной лягушки... хотя вряд ли… У нас здесь очень высокая конкуренция, да и я, по всей видимости, принадлежу к какой-то особенной, не очень престижной разновидности, так что единственное, до чего я могу дослужиться, так это до статуса лягушки обыкновенной...
 
Сатеник сделала паузу: «Причем тут лягушки? Мура сплошная», — подумала она и снова переписала. Вот что у нее получилось на этот раз.
 
Здравствуй, Армен!
 
Рада, что тебе предложили хорошую работу, надеюсь, она тебе по душе. Пиши, не забывай.
 
С наилучшими пожеланиями,
Сатеник.
 
Прочитав письмо, Сатеник осталась довольна. Затем задумалась. «Все правильно и ничего лишнего. Но какое-то тоскливое. Нет, никуда не годится, – и стерла его. — Ничего, пусть думает, что его письмо не дошло, всякое ведь бывает — электронная цензура, сбой в системе, космические войны, нашествие инопланетян или еще что-нибудь...»
Сатеник отключила компьютер. Наступила приятная тишина, но слова не давали ей покоя и бились в голове словно мотыльки, которые залетели на свет и теперь не могут вырваться наружу. Она включила компьютер и вновь набрала свое бесхитростное письмо. Она знала, что оно последнее и что с Арменом они никогда более не встретятся. Между ними пролегала вечность… Прощай, милый! Будь счастлив!
 

Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская
24 октября 2012

Дорогие друзья!

Приносим свои извинения в связи с задержкой публикаций на сайте в связи с техническим сбоем.

Мы делаем всё возможное!

15 марта 2010

15 марта пришла весть горькая и страшная — не стало Татьяны Владимировны Загорской, изумительного художника-дизайнера, отличавшегося безукоризненным вкусом, любовью к своему делу, высоким профессионализмом.

На протяжении долгих лет Татьяна Владимировна делала журнал «Страстной бульвар, 10» и делала его с таким пониманием, с таким тонким знанием специфики этого издания, с такой щедрой изобретательностью, что номер от номера становился все более строгим, изящным, привлекательным.

В сентябре 2009 года Татьяна Владимировна перенесла тяжелую операцию и вынуждена была отказаться от работы над «Страстным бульваром», но у нее оставалось еще ее любимое детище — журнал «Иные берега», который она придумала от первой до последней страницы и наполнила его своей высокой культурой, своим щедрым и светлым даром. Каждый читатель журнала отмечал его неповторимое художественное содержание, его стиль и изысканность.

Без Татьяны Владимировны очень трудно представить себе нашу работу, она навсегда останется не только в наших сердцах, но и на страницах журнала, который Татьяна Загорская делала до последнего дня с любовью и надеждой на то, что впереди у нас общее и большое будущее...

Вечная ей память и наша любовь!

25 декабря 2009

Дорогие друзья!
С наступающим Новым Годом и Рождеством!
Позвольте пожелать вам, мои дорогие коллеги, здоровья и благополучия! Радости, которое всегда приносит вдохновенное творчество!
Мы сильны, потому что мы вместе, потому что наше театральное товарищество основано на вере друг в друга. Давайте никогда не терять этой веры, веры в себя и в свое будущее.
Для всех нас наступающий 2010 год — это год особенный, это год А. П. Чехова. И, как говорила чеховская героиня, мы будем жить, будем много трудиться, и мы будем счастливы в своем служении Театру, нашему прекрасному Союзу.
Будьте счастливы, мои родные, с Новым Годом!
Искренне Ваш, Александр Калягин

***
Праздничный бонус:
Новый год в картинке
Главные проекты-2010 в картинке
Сборник Юбилеи-2010 в формате PDF

27 октября 2008

Дорогие друзья, теперь на нашем сайте опубликованы все номера журнала!
К сожалению, архивные выпуски доступны только в формате PDF. Но мы
надеемся, что этот факт не умалит в ваших глазах ценности самих
текстов. Ссылку на PDF-файл вы найдете в Слове редактора, предваряющем
каждый номер. Приятного и полезного вам чтения!