Валентин Подпомогов - 90. "Наш Валюшка - соль Армении"

Валентин Подпомогов - 90. "Наш Валюшка - соль Армении"
«Как художник Валя мог и умел всё!
А чего не мог, то мог суметь…»
Роберт Саакянц
 
В 1924 году в Ереване родился мальчик. Это был первый ребенок в Армении, который появился с помощью кесарева сечения. Роды были тяжелые. И когда знаменитый врач, профессор Аришев, спросил отца ребенка, военного фармацевта, чью жизнь сохранить в первую очередь — малыша или матери, тот не раздумывая ответил: «И того, и того!». К счастью, это удалось. Необыкновенной, в итоге, оказалась и вся его жизнь. Мальчик рос шалопаем, учиться ему было скучно, поэтому и был «благополучно выдворен» из школы. В дальнейшем он не упускал повода, чтоб с гордостью похвастаться этим фактом биографии. И имел на это полное право. Получив всего 4 класса образования, этот самородок стал заслуженным художником Армянской ССР (1966), лауреатом Государственной Премии АрмССР, был первым главным художником при ереванском горсовете и оставался им долгие годы. Он повторял, что любит свой город патологически, «как невесту» и, как говорят у нас, «дружил практически со всем Ереваном». Его называли «солью Армении». И это звучит столь же конкретно, сколь метафорично. Армяне не просто хлебосольный народ, мы, действительно, употребляем много соли. И если в еде мало соли, то она нам кажется невкусной…
Люди так и тянулись к нему, утверждая: «Кто не знает Подпомогова, тот не знает Армении!»
Фамилия ему досталась от отца с украинско-польскими корнями, а мама его была армянкой. И Подпомогов находил весьма своеобразный баланс между полюсами собственного происхождения. Заполняя личную карточку, Подпомогов писал: «Национальность – русский, родной язык — армянский». И это объяснял шутя: «Если забивая гвоздь, случайно молотком ударю по пальцу, то ругаюсь на армянском. Значит, это и есть мой родной язык». Признавался, что просто цепенеет, когда слышит грабар – древнеармянский язык, хотя его и не понимает. О себе он говорил: «Культура у меня русская, через армянскую призму». А когда спрашивали, какой он художник, в смысле «измов», к какому направлению принадлежит, отвечал спокойно и непринужденно: «Хороший художник!» И после некоторой паузы добавлял, что нет плохих художников, есть просто неудачные картины…
Итак, художник, аниматор, кинохудожник Валентин Георгиевич Подпомогов (1924-1998) полвека проработал на киностудии «Арменфильм» художником-постановщиком. В 1967-ом он стал отцом возрождения армянской мультипликации, после 20-летнего перерыва со дня основания Львом Атамановым (Левон Атаманян), организовал мультцех и начал снимать анимационные фильмы, собрав вокруг себя молодых, талантливых людей. Будучи очень артистичным по натуре, сыграл в эпизодических, но запоминающихся ролях в нескольких фильмах. Его полотна выставлены в Музее современного армянского искусства в Ереване. Многие его картины находятся у армянских коллекционеров, также за рубежом, в частности, в Штатах и в России. По мнению многих, в том числе скульптора, художника Элеоноры Мандалян, которая считает его своим учителем, лучшие надгробные памятники Ереванского кладбища – Пантеона, выполнены Валентином Подпомоговым, либо по его эскизам.
Это был художник от Бога. И приходил он ко всему сам, своим собственным путем. Это касается не только живописи, но и всего остального. В его мастерской все было сделано своими руками – камин, бар... Попавший сюда оказывался в ином измерении, в ином времени, где словно переплелись разные эпохи и стили. Но все было выполнено с оригинальным вкусом и мастерством. Царила необыкновенная атмосфера.
Ему действительно многое удавалось. А однажды ему удалось даже отказаться от интервью корреспонденту одной из центральных московских газет. И это в советское время! Он не дал ей интервью только потому, что она выразила свое удивление, что «в провинции», т.е. в Армении живет такой талантливый художник. Подпомогов сказал: «Стоп! Во-первых, это не провинция. Во-вторых, спортсменка Водорезова, как по-вашему, талантливая? Тогда я не талантливый, а гениальный! И в-третьих, я вам не даю своего согласия писать обо мне…». И чтоб как-то сгладить конфликт, скорее, чтоб не обидеть ее, он, со свойственной ему элегантностью и щедростью, подарил ей картину. Она даже на следующий день пришла, чтоб вернуть ее. Ей казалось, что он это сделал сгоряча, а затем возможно сожалеет. Но Подпомогов уверил, что он ей подарил эту картину совершенно обдуманно и ни за что не примет обратно. Вообще, он легко расставался с картинами. В большинстве случаев, они были дороги ему, пока он работал над ними: «Я привязан к картине какой-то неразрывной нитью, как только я завершаю работу и подписываюсь, эта нить обрывается».
Живописью по-настоящему он стал заниматься в возрасте 50-и лет. Первая картина — «Ностальгия». Он изобразил невообразимо печальную обезьяну и сказал, что это его автопортрет. И руки на всех его картинах – это его руки. И во многих портретах, особенно в портретах домовых, мы опять узнаем его.
«Я с натуры писать не умею», — говорил Подпомогов и писал всегда по памяти.
О нем, как об известном хохмаче и кутежнике, ходили анекдоты. Но все, что о нем рассказывали, в основном было правдой. Например, во время пребывания в Японии он поразил окружающих тем, что на одном приеме выпил так много сакэ, что в прессе о нем написали: пил «как 40 самураев!»
За границей друзья и коллеги не отходили от него, потому что не знали иностранных языков, а Подпомогов (хотя тоже не знал) мог все, что им нужно, нарисовать и объяснить…
И очень непросто совместить образ гуляки и весельчака с той глубокой трагичностью, которой пропитана живопись Подпомогова. Боль Армении художник ощущал всеми своими клетками. И ее историческую скорбь, и новые удары истории он передавал, словно транслировал в свою живопись. «Реквием», «Матах» (Жертвоприношение), «Андраник», «Оровел» (Песнь пахаря), «Сумгаитская мадонна», «Арцах» — эти картины образуют своего рода художественную кардиограмму образов катастроф, которые выпали на долю армянского народа в далеком и ближайшем прошлом.
О Подпомогове и его картинах написано немало. О том, каким он был, писали и будут писать искусствоведы, друзья, коллеги – люди, близко знавшие его.
Когда я была студенткой киноведческого факультета Ереванского Государственного института театра и кино, мне посчастливилось познакомиться с Валентином Георгиевичем — дядей Валей, как его называли многие. Киновед Гарегин Закоян предложил для Национальной фильмотеки сделать ряд интервью с нашими кинодеятелями. Это было одним из первых интервью в моей жизни и, к сожалению, оказалось последним для замечательного художника и человека. Снимали мы его дважды. Первый раз что-то не так вышло со звуком. И, к счастью, мы в тот мартовский день 1998 года пришли к этому «человеку-празднику» повторно.
 
25 марта, 1998 года
Последнее интервью
(печатается впервые)
 
Валентин Георгиевич, на протяжении полувека Вы были художником-постановщиком на киностудии «Арменфильм». Среди Ваших замечательных работ такие музыкальные фильмы как «Карине» (реж. Арман Манарян), «Путь на арену» с участием Леонида Енгибарова (реж.-ы Генрих Малян, Левон Исаакян), «Песня первой любви» (реж.-ы Лаэрт Вагаршян, Юрий Ерзинкян) и т.д. Расскажите, пожалуйста, как Вы попали на киностудию?
Да, с 1940 года я работал на «Арменфильме». В общем, отгрохал там 50 лет! Я начал свою деятельность с мультипликации, потом работал, так сказать, в большом кино… Кстати, кинематограф мне очень помог в моей живописи. И когда я миссию свою в кино закончил, стал всерьез заниматься живописью.
Вы рисовали уже давно. Можно сказать, у Вас просто появилась возможность полностью посвятить себя живописи. А когда Вы обнаружили в себе дар художника и каким образом получили работу на киностудии?
Это был Атаманов… Лев Атаманов! Тогда мне было 16. Ну, мы очень плохо жили, и моя двоюродная сестра повела меня на студию. Там был Мукуч Карапетян – старший художник. И Лев Константинович сказал: «Мукуч, вот к нам пришел мальчик, проверьте его». Ну, я там что-то нарисовал, но очень сильно волновался, у меня был такой мандраж!.. Мукуч посмотрел на рисунок и сказал: «Он такой молодой и слабенький. Думаю, нам это не подойдет». И мне сказали: «Когда вы нам понадобитесь, мы вас позовем». Как раз до этого пошел дождь. Атаманов стоял и курил. Мы попрощались и, уходя, я наступил в лужу, а потом на асфальте остались следы моих босых ног. Ну, у моей обуви подметки не было, туфли были привязаны к ногам проволокой снизу, а сверху все выглядело нормально… Атаманов это заметил и позвал меня: «Мальчик, а ну идите сюда! С завтрашнего дня я принимаю вас на работу». Я даже удивился сначала, подумал, в чем дело? Но когда заново прошел через лужу и увидел собственные следы, все понял. Дней через пятнадцать я получил трудовую книжку, в которой было написано, что я работаю стахановскими методами (тогда было стахановское движение). Потом у нас был Хитрук, и он сказал: «Лева, это очень одаренный мальчик, из него получится большой художник». Вот так я стал работать.
А с Сарьяном Вы общались?
Естественно, я был знаком с ним. Он мне предложил работать у него, стать его учеником, а я ответил: «Мартирос Сергеевич, Сарьяном я не стану, а Подпомогова потеряю». То же самое было и с Эдиком Исабекяном, так как я бы не стал Исабекяном, если б у него учился, а себя бы потерял. Кстати, я целовал руку трем мужчинам – Вазгену I, нашему католикосу, Мартиросу Сарьяну и уста (мастер) Маркару, главному виноделу нашего коньячного завода, который создавал изумительные коньяки на протяжении лет. Помню, он в шоке отобрал свою руку, спросив, что ты делаешь! А я ему ответил: «Ты тоже являешься божеством для нас — тех, кто любит выпить!» А спустя годы его сын Седрак, узнав про эту историю, поцеловал мне руку. Я так же изумился, как в свое время его отец, а он ответил: «Я возвращаю вам тот поцелуй…»
А с Параджановым какие были отношения, Вы общались?
Да, конечно. Как-то он мне предложил быть художником по цвету в фильме «Цвет граната». Я как раз тогда работал над своим первым мультфильмом — «Капля меда», по Туманяну, и ему ответил так: «Сережа, я слишком тебя люблю, чтобы быть у тебя художником!» Он удивился: «А почему ты любишь и не можешь?» И я объяснил: «Сережа, а вдруг ты мне нахамишь, а я очень самолюбивый, возьму лопату, и в результате не будет ни тебя, ни меня, ни фильма…»
Помните, Вы обещали нам рассказать историю…
Вам нужна еще одна история? В 1948 году в силу, так сказать, семейных обстоятельств, я некоторое время жил у Леонида Захаровича Трауберга, известного кинорежиссера. Вы знаете его трилогию о Максиме… Это история партии. Его супруга, Вера Николаевна, стирала на кухне и параллельно мне что-то рассказывала. Вдруг позвонили в дверь. Она мне сказала: «Валечка, будьте любезны, откройте, пожалуйста, дверь». А я, провинциальный мальчишка, не знал светских порядков. Пошел, значит, открыл цепочку, открыл дверь. Вижу, стоит такой – в роговых очках, с челочкой, детское лицо… И он спрашивает: «Вера Николаевна дома?». Я говорю: «Сейчас!» и захлопываю дверь… Прибежав на кухню, я говорю: «Вера Николаевна, там какой-то мальчик Вас спрашивает, с букетом цветов». А она удивилась: «Мальчик? Какой мальчик?» И пошла открывать дверь. «Господи, ну какой же это мальчик! Это же Шостакович!» Ну, а я ему тут же напел несколько тактов из его последней симфонии. В общем, они очень долго смеялись…
А встреча с Бек-Назаровым? 
С Бек-Назаровым было так. Мы в Алагёле снимали «Давид Бек». Кстати, Амо Иванович был очень большим гурманом, он ел вообще очень смешные вещи, например, волчьи ножки («гэли зингер», — это по-армянски). Я тогда был ассистентом оператора. И он мне предложил присоединиться к нему: «Валечка, не хотите попробовать?» Ну, там все из съемочной группы знали, что это за ножки, и пальцами сжимали нос… А я был настолько обольщен, что сам Бекназарян предлагает мне с ним пообедать… что съел бы, чьими ни были бы эти ножки (переходит на армянский язык — С.Г.). И я, конечно, попробовал. Амо Иванович всегда ел один, потому что все брезговали. Говорили, он червей ест, а это были устрицы. Как-то ему привезли раков из Ростова, а в то время у нас тут их пока не было. И стали говорить, что Бекназарян питается скорпионами… (Подпомогов вновь переходит на армянский, который в его исполнении звучит особенно колоритно – С. Г.)
Судя по Вашим рассказам, Бекназарян был человек «со смаком», а Вы «со смаком» рассказываете о нем…
Да… Еще один случай был в Алагёле. Бек-Назаров спросил: «Валечка, не хотите со мной покушать?» А это был голодный 1943 год, и я, так как фактически был голоден, плюс то, что это сам Бек-Назаров предложил… Одним словом, если б он сказал: иди, сгрызи то дерево (опять переходит на армянский — С.Г.), то я бы тотчас подчинился… В общем, он сам готовил, и дал мне хороший кусок мяса, а я с удовольствием съел. И вдруг кто-то из группы, ну, это из очевидной зависти, спрашивает меня: «Ты хоть знаешь, что это было! Крысиное мясо!»
Нутрия была?
Совершенно верно! И было очень вкусно! Смешных и интересных историй очень много, а пленки у вас очень мало…
Валентин Георгиевич, мы настроены на долгую беседу с Вами. Давайте перейдем к Вашим картинам. Вот перед нами Ваша «Тайная вечеря».
Да, моя… Знаете, много лет тому назад один из моих знакомых, увидев эту картину, сказал: «Лавры Дали тебе не дают покоя?» Ну, в смысле, ты под него работаешь. А в то время я еще не видел даже репродукций его картин. Было советское время… Потом моя дочь Жека приобрела книгу с репродукциями его работ. Должен сказать, я обожаю Дали. Но тогда я подумал, если где-то, хоть немножко я похож на него, то перестану рисовать или переменю свой стиль.
Ваш Христос так необычно он одет…
Да. На нем костюм не того времени, т.е. он сделан как мишень – Солнце, орбита Земли. Эта та самая мишень, в которую мы выстрелим или нет…
Вы согласны, что все творчество художника в целом должно быть посвящено взаимоотношениям человека и Бога?
Естественно. Когда меня спрашивают, верю ли я в Бога, я отвечаю: «Конечно. Я в Боге, а Бог во мне. Мы с ним одно целое. Тем более, что человек сотворен по образу и подобию Бога». Так что с этим все в порядке.
Поскольку у нас речь зашла о человеке, Творце и Вере, хотелось бы поговорить вот об этой картине, она — как огромная икона…
Да, она называется «Полынь горькая». Обычно художник не должен объяснять, говорить о своих картинах. Но так как вы спросили, на этом полотне изображена поруганная Русь, которая была когда-то очень богатой страной. И она обнищала – ее разодрали, обокрали и морально и физически. И ее довели до того, что она стала попрошайничать своей белой благородной рукой. Это олицетворение Руси. Святая Русь. Вы сказали, что эта картина напоминает икону. Да, это икона. Икона – первая половина моей крови. У армян нету икон. А другая половина моей крови – Комитас. 
Ваши персонажи, они как пророки. И все великие на Ваших полотнах, как пророки. Комитас такой лучезарный!
Конечно, пророки. Вот дверь, и Комитас со своим светом входит в каждый армянский дом. И в руках у него не свеча, как видите, а другой свет – свет его души.
И Высоцкий у Вас как пророк…
Конечно, пророк. Кстати, я с ним очень смешно познакомился. Был я на «Мосфильме». Сидели мы с кинорежиссером Нерсесом Оганесяном в буфете, и к нам подошел мужчина невысокого роста. Нерсик представил меня ему, сказал: «Познакомся, это наш художник. А коньяку с нами не выпьешь?» Он отказался, сказав, что вчера прилетел из Еревана, и там очень много выпили коньяку, так что даже не может смотреть на него. Ну, я Высоцкого представлял таким громадным, а в жизни не узнал его. Знаете, у меня есть одна реликвия от Володи Высоцкого – прядь его волос. Санитар скорой помощи отрезал эту прядь и хранил в медальоне. Потом получилось так, что он погиб за пределами СССР и его вещи были переданы его матери. А потом они попали в руки А. Сосновскому, который в свое время видел портрет Володи, написанный мной. И он эту прядь переслал мне. Когда я был в Париже, хотел передать половину этой пряди Марине Влади, но оказалось, что она вышла замуж за известного врача, и я передумал. Кстати, моего Высоцкого, вот этот портрет, как-то украли из музея, но вывезти из страны не смогли и вернули его мне. Были благородные воры…
Как много у Вас портретов домовых… И какие они забавные!
Домовой охраняет дом. Знаете как? Ему 300 лет. А через 1000 лет ему опять будет 300 лет, и спустя 1500 лет… А тут я написал 1624.
Вы же родились в 1924 году!
Да, я перевернул одну цифру. Всем известно, что домовой делает маленькие шалости.
Например, открывает кран.
Сейчас скажу, почему он устраивает эти мелкие шалости. Потому что в доме, где все аккуратно, нет никаких ссор или скандальчиков, в общем, в этой семье жить скучно.
Нужен иногда некий хаос, чтобы затем стремиться к порядку. Он нарушает его, чтобы возникла потребность вернуться к гармонии…
К миру, любви и т.д. Кстати, в плохом доме домовой не живет. Вот еще одна картина. Только она без рамки. Искусство – вещь очень ранимая, нельзя с ним обращаться жестоко и невежественно. Вот эта глиняная марионетка – хрупкое создание.
Валентин Георгиевич, почему у Вас так много символики?
Вы знаете, я все воспринимаю символично. Например, у меня было 4 жены, и все они символичны. А почему? Чтобы я не оставался один.
А существует ли для Вас какой-то обобщенный женский образ? Я заметила, что у Вас нет портретов женщин. Поэтому у меня сразу возник этот вопрос…
Есть у меня одна картина — «Ожидание». Она на выставке, в музее. Сейчас Асенька покажет нам ее репродукцию. Качество не лучшее. Она сделана здесь, в Армении, в 1991 году. Время было тогда тяжелое…
И опять-таки нет лица!
А у Ожидания нет лица. Если б было написано конкретное женское лицо, это было бы ее ожидание, а когда нет лица, каждый воспринимает и представляет нечто свое.
Мы привыкли, что у каждого художника свое видение, свой идеал красоты и женственности.
Я считаю, что нельзя писать конкретную женщину, потому что все женщины красивы! Я обожал, обожаю всех женщин, всех возрастов. Женщины удивительные создания.
Вы любите жизнь во всех проявлениях?
Да, а без женщин жизни нет…
 
К счастью, и в последние годы жизни его вновь посетила Любовь. Судьба одарила его 8 годами счастья. А это были 90-е, очень тяжелые годы в Армении – без света, без отопления… Ася, его молодая, красивая жена окружила художника теплом и нежной заботой.
Обаятельный, галантный, веселый и грустный одновременно, удивительный и непредсказуемый. Наша беседа длилась достаточно долго, хотя Валентин Георгиевич, дядя Валя, время от времени пытался завершить ее. Он казался очень доступным и, в то же время, неуловимым. Нам, молодым, хотелось подольше общаться с ним, побольше узнать эту неординарную личность. Все, что он рассказывал, было настолько живописно и пластично, мы словно смотрели кино. А он между тем был очень болен. Несмотря на это, Подпомогов щедро отодвигал точку прощания, поставить которую словно заставляло его физическое состояние. В итоге, мы передвигались по невообразимой спирали его жизни, останавливались, чтобы вместе с ним оказаться на следующем повороте, и нам действительно хотелось, чтобы «дольше века длился день»…
 
 
1 Амо Бекназарян (Бек-Назаров) (1892-1965) – выдающийся кинорежиссер, основатель армянской кинематографии. Был звездой дореволюционного русского кино (снялся более чем в 70 фильмах). С первых лет советской власти участвовал в создании кинематографии ряда союзных республик. Поставил 30 фильмов.
 
2 КОМИТАС (Согомон Согомонян) (1869-1935) – великий армянский композитор, музыкальный этнограф, теоретик музыки, хормейстер, педагог. Внес ценный вклад не только в армянскую, но в мировую музыкальную фольклористику. Его труды оказали существенное влияние на процессы развиятия музыкальных культур других восточно-христианских народов.
 

Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская
24 октября 2012

Дорогие друзья!

Приносим свои извинения в связи с задержкой публикаций на сайте в связи с техническим сбоем.

Мы делаем всё возможное!

15 марта 2010

15 марта пришла весть горькая и страшная — не стало Татьяны Владимировны Загорской, изумительного художника-дизайнера, отличавшегося безукоризненным вкусом, любовью к своему делу, высоким профессионализмом.

На протяжении долгих лет Татьяна Владимировна делала журнал «Страстной бульвар, 10» и делала его с таким пониманием, с таким тонким знанием специфики этого издания, с такой щедрой изобретательностью, что номер от номера становился все более строгим, изящным, привлекательным.

В сентябре 2009 года Татьяна Владимировна перенесла тяжелую операцию и вынуждена была отказаться от работы над «Страстным бульваром», но у нее оставалось еще ее любимое детище — журнал «Иные берега», который она придумала от первой до последней страницы и наполнила его своей высокой культурой, своим щедрым и светлым даром. Каждый читатель журнала отмечал его неповторимое художественное содержание, его стиль и изысканность.

Без Татьяны Владимировны очень трудно представить себе нашу работу, она навсегда останется не только в наших сердцах, но и на страницах журнала, который Татьяна Загорская делала до последнего дня с любовью и надеждой на то, что впереди у нас общее и большое будущее...

Вечная ей память и наша любовь!

25 декабря 2009

Дорогие друзья!
С наступающим Новым Годом и Рождеством!
Позвольте пожелать вам, мои дорогие коллеги, здоровья и благополучия! Радости, которое всегда приносит вдохновенное творчество!
Мы сильны, потому что мы вместе, потому что наше театральное товарищество основано на вере друг в друга. Давайте никогда не терять этой веры, веры в себя и в свое будущее.
Для всех нас наступающий 2010 год — это год особенный, это год А. П. Чехова. И, как говорила чеховская героиня, мы будем жить, будем много трудиться, и мы будем счастливы в своем служении Театру, нашему прекрасному Союзу.
Будьте счастливы, мои родные, с Новым Годом!
Искренне Ваш, Александр Калягин

***
Праздничный бонус:
Новый год в картинке
Главные проекты-2010 в картинке
Сборник Юбилеи-2010 в формате PDF

27 октября 2008

Дорогие друзья, теперь на нашем сайте опубликованы все номера журнала!
К сожалению, архивные выпуски доступны только в формате PDF. Но мы
надеемся, что этот факт не умалит в ваших глазах ценности самих
текстов. Ссылку на PDF-файл вы найдете в Слове редактора, предваряющем
каждый номер. Приятного и полезного вам чтения!