Быть, а не слыть

Быть, а не слыть

Портрет актера Фуада Поладова

Лицедействовать — значит притворяться. Эта старославянская форма слова определяла когда-то суть актерской профессии. И тех, кто занимался ею, называли лицедеями. То есть — притворщиками. Случается, из правил бывают исключения: не притворно проживают свою жизнь в искусстве лицедеи и тогда исключение становится явлением... ФУАД ПОЛАДОВ — явление в национальном искусстве. И, отмечая 60-летний юбилей, он свои успехи меряет категорией времени будущего.

Мне всегда казалось странным то, что он стал актером. В нем нет позерства, свойственного мужчинам этой профессии, нет болезненного желания быть в центре внимания, и нет раздражающе нервной суетливости вокруг собственной персоны. Он вообще производит впечатление человека самодостаточного: слегка отстранен от окружающих, достаточно закрыт, выдержан, кажется все время сосредоточенным на чем-то очень важном. Словом — стопроцентный интроверт, внимание которого сконцентрировано на процессах своего внутреннего «я». Иногда кажется, что ему гораздо комфортнее наедине с текстом роли, чем с людьми. Потому что там, за текстом, можно найти бесконечное количество вариантов интересных, а порой и неожиданных, подсказок к сути человеческого характера! Ведь человек не бывает только хорошим или только плохим. В нем всего понемножку: и от света, и от тьмы... А слова... Произнесенные всуе, они теряют свой первоначальный смысл. Поэтому говорит он мало. По существу. А если и соглашается на интервью, то только, чтоб не обидеть: ведь каждый должен делать свою работу. За этим — позиция достаточно скромного человека, который не причисляет себя к тем, кто может осчастливить мир неким откровением. Лучше, по его мнению, честно, в меру сил и возможностей делать то, что возложено на тебя судьбой. Делать, но не разговаривать об этом. И судить о тебе должны не по твоим высказываниям в прессе , а по уровню твоих работ. Наверное, поэтому многие воспринимают его как личность загадочную, таинственную, даже нелюдимую. И этот покров таинственности притягивает внимание и вызывает интерес еще больше. Он — человек интригующе закрытый для окружающего мира, а потому — желанный. Он таинствен, как Мистер Икс, загадочен — как Монте-Кристо и только в кругу очень близких друзей он — интересный собеседник, который может по достоинству оценить остроумную шутку, изящный каламбур, порассуждать о беспредельных возможностях человека и глубинах его души. Он — ведущий мастер сцены, народный артист, лицедей — Фуад Поладов.

У людей этой профессии все на продажу: и живая эмоция, и любая человеческая страсть. Часто — помимо сцены. С Фуадом — все иначе. У него все имеет свои пределы : жизнь — это жизнь, а сцена — это сцена. В кулуарах — сдержанный, уравновешенный, спокойный, на сцене он подчиняется той стихии чувств и страстей, которые по ходу действия переживают его герои. Этот выплеск опустошает. Хочется тишины, покоя, уединения. И он после спектакля торопится домой. Там то единственное место, где можно восстановиться энергетически. Это — его пространство. Оно заполнено вниманием, бережным отношением и любовью его родных: жены, сына, дочери. Очаг, который он, как мужчина, сумел построить и который вот уже много лет хранит его супруга. И это для него — святая святых. К ней он не подпускает праздно любопытствующих. Видимо еще и по этой причине о нем, актере с чистой профессиональной и человеческой репутацией, слагаются романтические легенды... Говорят в юности он, будучи студентом бакинского театрального вуза, носил белый костюм, был необычайно привлекателен и эпатажен, а потому барышни сходили по нему с ума, забрасывая записками с номерами телефонов. Увы! Барышням приходилось вздыхать, так и не дождавшись ответа: он с головой ушел в постижение азов ремесла!

Интерес к постижению человеческого характера и лица как его отражения возник еще в детстве. Он учился портретной живописи. Старался написать человеческое лицо. Упорно, долго, кропотливо. Не получалось — и это злило. Тогда Фуад занялся фотографией. И самым трепетным мгновением во всем этом процессе был момент проявки, когда откуда-то из глубин проявляющего раствора, в инфракрасном освещении начинали проступать черты лиц! Момент почти какого-то мистического действа! Только ради этого ощущения он бежал во двор, на улицу и снимал снова и снова. Ему нравилось отмечать и отличать разность этих лиц: знакомых и не знакомых, молодых и старых; нравилось думать о них и видеть что-то особенное. Необъяснимо, но казалось, что внутри каждого из них есть что-то, что объединяет его с ними. Но что? На этот вопрос у него не было ответа. Может быть, и в драматический кружок Дворца пионеров им.Ю.Гагарина он пришел потому, что имел какую-то неосознанную тягу к постижению тайн человеческой души? Вряд ли это внутреннее желание имело четко сформулированную цель в сознании 12-летнего ребенка, однако, первый приз, как первое публичное признание, полученный в виде романа Дж. Лондона «Мартин Иден» запечатлелось в памяти на всю жизнь. С тех пор — книга стала настольной, и он перечитывал ее много раз. Кто же в юности не видит себя героем? Личность Мартина завораживала. Он казался близким и понятным человеком. Сила духа, внешняя жесткость и внутренняя хрупкость, ранимость героя были настолько привлекательны, что отождествление с литературным персонажем было вполне естественным. Потом появились романтические герои Дюма, произведения Теодора Драйзера, увлекся азербайджанской литературой, в особенности Ордубади, затем — Толстым и Достоевским. Позже, когда стал профессиональным актером, мечтал даже сыграть князя Мышкина... Любимые писатели... любимые герои... Не зря такое большое значение в советское время придавалось чтению! Они дарили нам идеалы, к которым мы стремились, героев, которым хотелось подражать. Фуад с рождения жил на улице Советской. У ребят этой улицы был свой кодекс мужского достоинства и чести. Так же, как и у тех, кто жил в черте Старого города (Ичери Шегер). Порой они даже выясняли: кто из них лучше? Успех попеременно был то на одной, то на другой стороне. Но у Фуада случилось так, что он везде был своим! Это были те уроки житейской мудрости, которых не могла дать книга. Уличные университеты научили отличать истинное от ложного, мнимое от настоящего. Близких друзей было немного. Но окружали его разные люди: по социальному статусу, степени образованности, профессиональной принадлежности. Джабир, по прозвищу Санька-зверь, был вором в законе. Человек, который не умел быть законопослушным, но которого бесконечно уважали и ценили люди за его душевные качества, широту взглядов и необычайную образованность. Это он стал прообразом персонажа, которого сыграл Поладов в фильме «Расстрел отменяется». Однажды Санька пришел по приглашению Фуада в Аздраму на спектакль по пьесе Н. Думбадзе «Не беспокойся, мама!». Спектакль произвел на него сильное впечатление. В ту зиму выпал небывалый для Баку снег и всю дорогу до ресторана «Театрал» они молчали. Долго потом молчали и в ресторане. Наконец Санька заговорил. Он сделал очень точный и достаточно грамотный анализ увиденного спектакля, а потом помолчал и сказал, что мысль, высказанная одним из героев, его просто потрясла. Суть же ее сводилась к тому, что людям гораздо проще тебе поверить, чем тебя понять. «Сильно сказано!» Он все повторял эту фразу и Фуад подумал, что у Саньки в сердце есть что-то такое, чего он никому не захочет доверить. «Не поймут!». Он оставлял это что-то только для себя одного. Отгораживаясь от мира. Оставаясь одиночкой. Наверное, тогда и пришло понимание такой простой истины: не бывает людей только хороших, или только плохих. В каждом человек есть то и другое. И потом, в последующие годы своей работы, актер искал в своих героях те полярные черты, которые превращали бы текст в живой узнаваемый объем конкретного характера. Наверное, это и есть постижение профессии! Она не прощает равнодушия и лени, бездумного фиглярства, но сторицей воздает за ежедневный кропотливый труд. И если ты чувствуешь, что остановился на каком-то отрезке выбранного пути, то надо не только найти силы, чтобы идти вперед, но, если надо, и сменить направление. С Поладовым так случилось, когда он принял решение перейти из Аздрамы в Русский драматический. И сегодня считает, что сделал единственно правильный выбор. А тогда, играя главного героя в спектакле Дж. Селимовой «Западня для одинокого мужчины»- не знал: останется в этом театре или нет. Сомнений было много. Но их рассеял Рустам Ибрагимбеков, который, посмотрев его работу в этом спектакле, зашел в гримерку и поздравил. А поскольку они до этого не были лично знакомы, то Фуад не воспринял его появление, как визит вежливости. Но тогда актер и предположить не мог, что по истечении ряда лет, когда он начнет томиться недостаточной профессиональной загруженностью и поймет, что от этого театра он в профессиональном плане уже взял все, что мог, в его жизни, как добрый волшебник, опять появится Рустам Ибрагимбеков и предложит сотрудничество с театром «Ибрус». Фантастика? Наверное. Но так было. И последующие восемь лет сценических опытов связаны с произведениями современного классика отечественной драматургии, его постановочными работами, сенью его творчества. Благодаря «Ибрусу» Фуад Поладов стал любимцем публики не только у себя дома, в Азербайджане, но и в России, Грузии, Франции. Ему рукоплескали и публично признавались в любви не только простые, но и профессиональные зрители. Я говорю о ведущих театральных критиках — мужчинах и женщинах; о романтически настроенных девушках, мечтающих взять автограф, а если повезет, то интервью... И вообще о многих людях, отмечающих способность актера к перевоплощению, его дар вместе с костюмом натягивать на себя уже даже не личину, а кожу другого человека. Поэтому, когда он играет Германа Льюиса («Смешанные чувства» РДТ им.С.Вургуна) — говорят, что он похож на еврея, хотя актер не прибегает к речевому штампу характерной интонации местечкового говора, а когда он играет Ивана Бунина («Последний поединок Ивана Бунина», театр «Ибрус») — говорят о поразительном сходстве с историческим персонажем, хотя ни строение черепа, ни внешние данные актера нельзя назвать бунинской копией. Это ли не пример лицедейства? Сценического притворства, которое в какой-то момент жизни духа перерастает почти в магический ритуал? А потом оборачивается фантастической иллюзией, которая влюбляет зрителей в происходящее, а героя многие отождествляют с самим актером. Одно из величайших заблуждений! Но такой мастер как Фуад Поладов никогда не относит это на свой счет. Цветы, записки с объяснениями в любви, автографы — это одна из сторон профессии. Может быть, и не самой привлекательной, но необходимой, как свидетельство большого интереса к тому, что ты делаешь в искусстве. Впрочем, записки он получал всегда. Даже в школе. Ах! Ну кто не помнит эти школьные дни с тайными записочками и признаниями, осторожными — украдкой — переглядами?.. Были они и у Фуада. Только записки все он тут же уничтожал. Даже самые приятные! Отец был человеком очень строгих взглядов, к тому же, занимал видную должность и если что, то сыну бы с рук не сошло. В первом классе с ним уже произошел довольно курьезный случай, из-за которого его исключили из школы. Но тогда выручил дядя, а папа так и не был посвящен в детали происшедшего. А было так. Фуад сидел за одной партой с очень красивой девочкой. Учились они в первую смену. В получасовую перемену он, зная, что в это время во дворе никого не будет, назначил ей там встречу. Странно, но девочка пришла. Бог знает, что там двигало семилетним ребенком, но он обнял ее и стал целовать. Увидевший эту пасторальную сценку завхоз, схватил его за ухо и оттащил к директору, который сначала затребовал родителей, а потом — исключения. Так Фуад оказался в другой школе.

Впрочем, эта история с исключением — не последняя. Когда он стал студентом института искусств им.М.А. Алиева, его исключили оттуда буквально в первый день. То есть первого сентября. А было это так. На лекции по истории зарубежного театра педагог в достаточно грубой форме стала высказываться в адрес ребят, набранных в том году на актерский факультет: и маленькие они, видите ли, и страшненькие, и вообще, что им тут с их внешностью делать. Фуад сказал ей все, что думает о ее взглядах и отношении к студентам. Ей не понравилось. Тогда он в знак протеста ушел и хлопнул дверью. Неудачно хлопнул: разбилось стекло. Это и послужило поводом к исключению. Потом, правда, восстановили. Но исключали еще дважды: из-за драки — в первый раз за справедливость, второй — из-за девушки. Это исключение было долгим и томительным. Два месяца ему пришлось пить чай в качестве методиста Парка пионеров. А потом в его жизни появился человек, которого он называет ангелом-хранителем и с портретом которого не расстается ни при каких обстоятельствах. Это Тофик Кязимов — Учитель, Друг, Мастер. Это благодаря его усилиям Фуад Поладов стал тем, кем стал. Если бы не его приглашение молодого, никому не известного юноши, даже не студента вуза, на роль Савалана в спектакль по пьесе Ильяса Эфендиева «Уничтоженные дневники» — кто знает, как сложилась бы его судьба. Однако, добрый гений спас нашего героя от возможной безвестности, предоставив ему шанс. И Фуад не упустил его. С тех пор минуло сорок лет, его творческая жизнь складывалась не так уж и просто, но счастливо. Когда-то в возрасте 20 лет он мечтал о Гамлете. Мечтая, надеялся, что сыграет это хотя бы к сорока. Однако судьба распорядилась иначе. И опять в его жизни появился человек, который осуществил его мечту. Азер Нейматов, председатель СТД Азербайджана, поставил этот спектакль на Поладова на сцене Национального театра драмы, когда актеру было больше пятидесяти. А сейчас, в эти жаркие июньские дни, идут последние прогонные репетиции спектакля «Тимон Афинский», где заглавную роль Азер предложил Фуаду, осуществив еще одну юношескую мечту актера. Так что — мечты сбываются, если верить, надеяться и не предавать профессию!

Сегодня Фуад Поладов — состоявшийся человек, часть национальной культуры: народный артист, ведущий мастер сцены двух театров — РДТ им. С.Вургуна и «Ибрус». У него есть все, что нужно человеку для того, чтобы считать себя удачливым и счастливым. Возможно, судьба была к нему благосклонной еще и потому, что он — однажды и навсегда — усвоил заветы всех своих учителей: в этой жизни человеку важно не СТАТЬ кем-то, а БЫТЬ! БЫТЬ, а не слыть. И это — главное.Тогда не вскружат голову успех и слава, не возникнет непомерного тщеславия и высокомерия, не подточит сердце червь зависти, а значит останется понимание того, что все, что ты делаешь — делаешь не для себя, но для людей. Ибо ради них ты наносишь грим, надеваешь костюм, выходишь на сцену и под жгучими лучами софитов даришь иллюзию под названием ТЕАТР. И чувствуешь себя счастливым, потому что опять прикоснулся к великому таинству перевоплощения, магии публичного одиночества и удовольствия от ощущения сотворчества.


Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская