"Тень, знай свое место!.."

"Тень, знай свое место!.."
Чем чаще слышатся сегодня небрежные и дикие слова о том, что Советский Союз напал на Германию, что министр иностранных дел Польши категорически против парада в честь 70-летия Победы в Москве, что Освенцим освободили исключительно войска Украины, а знамя победы над Рейхстагом в Берлине водрузил Михаил Кантария, человек «кавказской национальности», и тому подобные бредни — тем чаще думаю: как же «до основанья» разрушились едва ли не главные нравственные ценности за какие-то последние два десятилетия!
Нет, это вовсе не ностальгия по временам Советского Союза — в нем было много фальшивого, лживого, построенного на запретах и умолчаниях; мы помним запрещенные фильмы, книги, спектакли, изгнание инакомыслящих из страны (а инакомыслящими были, по сути, многие, просто не у всех хватало отваги и отчаяния, чтобы высказать это вслух!), искалеченные судьбы людей...
Но было и многое, что заявляло о себе вопреки существующему строю, что по-настоящему объединяло людей внутри довольно искусственного построения под названием СССР. Общими были не только двусмысленная политика, но и язык, экономика, наука, культура — пожалуй, главное, что становилось неделимым, единым и объединяющим фактором.
В Литературном институте, в котором я училась, мы несерьезно относились к предмету под названием «Многонациональная советская литература», потому что воспринимали ее как нечто, само собой разумеющееся — конечно, мы знали, что она приходит к нам в переводах более или менее опытных переводчиков, но имена Чингиза Айтматова, Василя Быкова, Алеся Адамовича, Энна Ветемаа, Яана Кросса, Миколаса Слуцкиса, Гранта Матевосяна, Нодара Думбадзе, Олеся Гончара, Павла Загребельного, Максуда и Рустама Ибрагимбековых, Василя Василаке, Тимура Зульфикарова, Чабуа Амирэджиби, Отара и Тамаза Чиладзе, Иона Друцэ, Эльчина (пусть кое-кто из них и писал по-русски) и многих других существовали для читателя как подлинная гордость нашего многонационального единства наравне с Булатом Окуджавой, Юрием Трифоновым, Виктором Астафьевым, Анатолием Приставкиным, Валентином Распутиным, Федором Абрамовым, Василием Шукшиным, Даниилом Граниным отнюдь не потому, что и те, и другие публиковались в книжном приложении к журналу «Дружба народов». Хотя именно об этом издании, «рухнувшем» почти сразу после того, как из своей коммунальной квартиры мы расселились по отдельным, вспоминается сегодня очень часто.
Там — все были, действительно, вместе: не в силу каких-то принуждений или конъюнктурных соображений. Ну, конечно, какую-то роль играла и необходимая «пропорция» в количестве представителей той или иной республики и обязательная цензура, но в остальном — это была для читателей (кстати, очень многочисленной аудитории и самого журнала «Дружба народов», и книжного приложения к нему) неделимая советская литература. Кто-то из писателей писал на русском языке, кто-то на своем, но было ли это важно для нас, когда мы зачитывались романами и повестями Чингиза Айтматова или Василя Быкова, Гранта Матевосяна или Нодара Думбадзе? — никогда, потому что пространство культуры было единым, и каждый вносил в него свой вклад, становившийся нашим общим достоянием.
Дружба народов не только как название популярного журнала, но как естественное состояние существовало — и с этим ничего не поделаешь даже в нынешние времена, когда все, что угодно, можно перетолковать, вычеркнуть, исправить...
То же самое происходило и с кинематографом, театром, музыкой, живописью.
И в этом было невымышленное величие страны под названием Союз советских социалистических республик. Особенно — если убрать из этого словосочетания понятие «советских оциалистических»... Но вместо двух слов уничтожилось все понятие разом, со всем дурным и хорошим, что за ним стояло, вот в чем проблема достаточно серьезная.
Меньше всего хотелось бы углубиться в политическую полемику — для этого мне недостает ни знаний, ни — главное! — желания. Наверное, в этом и особого смысла нет: многие, ощутив после отделения и самоопределения явное облегчение, сбросив с плеч груз подчинения общему режиму, как говорится, расправили крылья. Им показалось, что жизнь в мгновение ока станет другой, более свободной, а значит — и счастливой. Но оказалось, что все это — ненадолго. Спустя уже несколько лет эйфории у деятелей театра (едва ли не первых в этом списке!), кинематографистов, писателей, драматургов началось отрезвление — поначалу смутная, а затем и вполне определенная тоска по тем временам, когда общение было не просто плодотворным, но и духовно необходимым. Потому что шел обмен — творческий, яркий, взаимообогащающий. Приведу лишь один, достаточно красноречивый пример — трилогию «Кровь и пот» Абдижамила Нурпеисова, глубоко национальное по форме и содержанию произведение перевел для журнала Юрий Казаков — один из самых лирических и нежных русских писателей...
Сегодня, когда, кажется, весь мир впал в истерию и агрессию, это ощущение невосполнимой потери обостряется. «Возьмемся за руки, друзья, чтоб не пропасть по одиночке!..» — песню Булата Окуджавы повторяют все чаще и — если вслушаться — уже с совсем иными интонациями. Кое-кто и впрямь пропал в этом стремительно несущемся мутном потоке времени...
Мы утратили реальные связи, судорожно хватаясь за спорадические: театральные и кинематографические фестивали, на которые все с большим трудом добираются деятели культуры не столько из дальнего, сколько именно из ближнего зарубежья. Лишь время от времени всплывают в памяти имена писателей, которых мы взахлеб читали, все чаще с большим опозданием доходит до нас весть о том, что они уже ушли из жизни — нередко неценимыми уже в собственной, свободной от советского ига стране, как Василь Быков или Алесь Адамович.
И еще многие.
А большинство имен из названных на этих страницах уже ничего и, боюсь, никогда не скажет нынешним читателям об их значении в нашей жизни всего каких-то несколько десятков лет назад.
И тогда рука сама тянется к книжной полке, на которой стройными рядами, плотно прижавшись друг к другу, стоят те, кто именовался «многонациональной советской литературой»...
Конечно, далеко не все читается сегодня теми, затуманенными прошедшими десятилетиями, глазами. Что-то оказывается далеким, достаточно жирно заштрихованным советскими штампами. Но что-то остается в своей первозданности, в той незабытой прелести, что оживала когда-то в произведениях, конечно, для каждого своих.
Мне ни разу еще не довелось встретить горячих поклонников романа Вардгеса Петросяна «Пустые стулья на дне рождения» (он выходил в журнале «Дружба народов», потому что был написан позже). Многие признавались, что не оценили по достоинству этот роман, скорее всего, в силу уж очень «советских» настроений и «должностей» писателя. Но для меня он остался не только бесконечно дорогим повествованием о большой семье с трагической судьбой, постигшей многих армян, и о бабушке, собирающей всех, кто пережил разные времена, на свой юбилей, о ее великой мудрости и милосердии, но и каким-то новым, своеобразным восприятием истории собственной семьи, истории моей бабушки. Перечитывала «Пустые стулья на дне рождения» несколько лет назад — и ком стоял в горле, несмотря на все реверансы писателя, необходимые в то время.
Или «Танец вокруг парового котла» эстонца Матса Траата (он вошел в книгу «Сад Поммнера», изданную в приложении) — гимн семье, роду, традициям, сохраняемым от поколения к поколению и обогащающим тем самым духовную, нравственную жизнь человека.
Или любой роман или повесть Чингиза Айтматова, в которых за национальными характерами обозначаются четко и ярко общечеловеческие проблемы.
Или пленительные, наполненные высокой поэзией и мощным чувством лирического восприятия бытия произведения Иона Друцэ.
Или... впрочем, длить этот список придется долго: я назвала лишь то, что первым пришло на память. Разве не обогащали мысли и чувства, запечатленные этими и другими писателями, и нас, говорящих на другом языке, но воспитанных одной реальностью, одними идеалами, заодно приобщая к, казалось бы, сугубо национальным, но таким общечеловеческим и — что особенно важно — вневременным! — мыслям и чувствам?..
Мы «присваивали» эту литературу себе, как «присваивали» спектакли и фильмы, музыку и живопись, представлявшие в мире единую страну. И что же выиграли от нашего разъединения? — ничего, кроме нынешней констатации бесконечных утрат...
Мне могут возразить, что сегодня все до неузнаваемости изменилось — пришли иные времена, более жесткие (но не ставшие от этого более честными), более прагматичные (но кто сказал, что в этом счастье?), что мы живем по другим законам (но разве они справедливее?). Что, в конце концов, сегодня Россия равняется на Запад с его идеалами, нравственными ценностями, самим образом жизни и формами его проявления. Что на смену пропагандируемому на протяжении десятилетий атеизму в страну вернулось религиозное чувство. Но насколько искренне и глубоко усвоено оно, когда из «запасников» души было выпущено на волю?
А ведь тогда, во времена нашего невымышленного единства, в деятелях культуры жила и пробивалась к нам через их произведения подлинная, хотя и скрытая, по выражению Льва Толстого, «теплота патриотизма» и теплота религиозного чувства, связанные накрепко. И мы не нуждались в комментариях и пояснениях, недопустимых лживой советской эпохой, — мы просто понимали и сами приходили к тому, чему учили нас представители разных народов одной страны.
Не пришла ли пора задуматься над этим всерьез, невзирая на перемены? Задуматься именно сейчас, когда агрессия и безумие достигли, кажется, своего апогея?
В сказке Евгения Шварца «Тень», весьма неодобренной не только в момент ее появления, но и значительно позже, говорится о том, что нет на свете ничего непоправимого. Достаточно сказать: «Тень, знай свое место!..» — и все вернется на круги своя. Может быть, и не все — да и надо ли нам, чтобы вернулись прежние времена? Упаси, Господи!..
Но когда тень станет вновь тенью, а человек — человеком, он выйдет из морока и кошмара другим: с ним навсегда остается опыт пережитого, уроки, которые необходимо время от времени вспоминать и повторять.
Хотя бы во имя того, чтобы не огульно разрушать, а созидать. Не на словах, а на деле. Восстановить не Советский Союз, а просто — полноценную жизнь.
А для этого стоит припомнить другую сказку мудрого Евгения Шварца, в которой рыцарь Ланцелот говорит, что самое главное — «убить в себе дракона», но это — «работа мелкая, хуже вышивания»...

Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская