Об искусстве полемики

Об искусстве полемики
Полемика — спор при обсуждении научных, художественных, политических и т. п. вопросов.
Словарь русского языка, М.1984
 
Слежу иногда за сегодняшними политическими ток-шоу на ТВ, читаю некоторые интернет-сайты, просматриваю разные газеты и журналы и вижу одну явную тенденцию — когда участники вступают в полемику (а спорят сейчас по каждому существенному — а чаще несущественному — поводу), то большинство стремится погромче перекричать или наорать друг на друга, на сайтах — оскорбить и унизить.
Не доказать или хотя бы приблизиться к истине, а морально уничтожить и раздавить оппонента — в лучшем случае сознательно исказить его аргументы.
Куда уж там в Вольтеры! Он, как утверждают, однажды заметил — я не согласен с тем, что вы говорите, но буду до последней капли крови защищать ваше право высказать вашу собственную точку зрения.
И тогда рука непроизвольно тянется к книжной полке, на которой стоит переписка Давида Самойлова с Лидией Чуковской. (Давид Самойлов — Лидия Чуковская. Переписка 1971-1990. М.НЛО. 2004. Далее все цитаты по этому изданию).
Перечитываю давно известные страницы и как будто дышу свежим воздухом.
 
 
«Железная женщина»
 
Переписка — глубокая, это понятно, речь на ее страницах идет о серьезнейших вопросах: о литературе, искусстве.
О творческом поведении.
О том, что можно делать в этой единственной жизни, и чего нельзя.
Но и в ней встречается кое-что, заставляющее рассмеяться.
Д.С. говорил, что на своем веку он знал всего двух «железных женщин» — свою вторую жену Галину Ивановну и Лидию Корнеевну Чуковскую. Г.И. обладала железной логикой и железным характером. Эти же свойства еще в более высокой степени были свойственны Л.К.
Но «двойное железо» ни жене Самойлова, ни его корреспондентке чувству юмора не мешало.
Правда, на страницах «Переписки» это проявилось всего лишь однажды, но как!
Сначала предыстория.
Лидия Чуковская была дамой чрезвычайно требовательной и взыскательной — на характер отложил печать редакторский опыт, еще в 1928 году она работала редактором в Ленинградском отделении Детиздата, который тогда возглавлял С. Я. Маршак; некоторое время в «Новом мире», когда им руководил Константин Симонов, заведовала в журнале отделом поэзии. А одну зиму, в конце пятидесятых, преподавала на Высших литературных курсах при Союзе Писателей, что тоже не могло не сказаться на ее характере.
В 60-х она не стала молчать, когда отправляли в ссылку Бродского, сажали на скамью подсудимых Синявского и Даниэля, травили Солженицына и Сахарова.
За что в 70-х послушный и потому ручной Союз писателей и исключил ее из своих рядов.
Совершенно не сознавая, что это она исключила его и советскую власть из своей жизни.
На ее имя и творчество было наложено табу, письма в защиту преследуемых уходили в самиздат, а затем публиковались в тамиздате.
Чуковская не то, что щепетильно, трепетно относилась к каждой букве, к каждой запятой. Помню подаренные ею Самойлову, с которым она дружила и которого очень высоко ценила не только как поэта, 1 и 2 тома «Записок об Ахматовой», испещренные ее вставками, цветными исправлениями (она плохо видела и писала фломастерами). Книги вышли в Париже в издательстве «YMCA-Press»: первый том — в 1976-м году, второй — в 1980-м, естественно, с чудовищными ошибками и опечатками.
Но, как вы понимаете, несмотря ни на что, книги эти, чудом проникавшие сквозь глухие кордоны из французской столицы в советскую, были ценностью, в те годы — невероятной. Сейчас, безусловно, тоже — остался документ жестокой эпохи, свидетельство очевидца страшных лет жизни России, исчез только сенсационный налет тех лет, когда о жизни А. А. Ахматовой любители ее поэзии знали сравнительно мало.
Во Франции стояли обычные времена, а в СССР — глухое брежневское безвременье. Чуковская, получив по своим каналам авторские из-за границы, бесценные эти экземпляры раздаривала близким друзьям и, будучи уже довольно старым и больным человеком, тщательно исправляла на каждом все ошибки и опечатки.
Представляете, сколько было друзей у внучки Чуковского, редактора, писателя и правозащитника, сколько томов она подарила, на скольких все ошибки и опечатки до последней запятой исправила! А в каждом томе было чуть ли не по 600 стр. убористого текста.
Поистине — железная женщина.
Не знаю, чем дорожил Д.С. больше — самими книгами или исправлениями, сделанными рукой Лидии Корнеевны, но ценил он ее титанический труд безмерно. Потому что сам на такое способен не был.
 
 
«Соль на рану»
 
30 июня 1980 г. Чуковская пишет письмо Самойлову, в котором делится с ним своими переживаниями: «Моя премия — это соль на рану. Рана — выпуск французского издания 2 тома (до русского) в искалеченном виде. Только что я собралась заявить публичный протест, как посыпались хвалебные статьи, а потом премия. На статьи я плевала бы, но не могу же я оскорбить милых людей из PEN-клуба, которые присудили мне премию Свободы за эту изуродованную книгу... А видеть ее не желаю».
Поясню.
Речь идет о престижной премии Французской Академии — «Премии свободы», которой Чуковскую наградили летом 1980 года. До Л.К. дошли известия о присуждении премии, но не конкретно — за что именно она была присуждена. Чуковская полагала, что за издание «Записок об Анне Ахматовой» в переводе на французский (Париж: Albin Michel, 1980) и именно об этом сообщила Д.С.
Этой книгой она была не просто огорчена, а недовольна.
И весьма сильно.
Дело заключалось в том, что издательство внесло от себя многочисленные сокращения и изменения, не согласованные с нею.
В силу своего характера Л.К. не терпела никаких вмешательств в свои тексты, тем более без имеющихся на то оснований и предварительных согласований. Отсюда такая болезненная реакция.
Но в тогдашних условиях требования автора, живущего в СССР, выполнить было практически невозможно — страна существовала за «железным занавесом», письма вскрывались, телефоны прослушивались, а об Интернете тогда даже самые продвинутые фантасты и не мечтали. И поэтому даже «железная женщина»Лидия Корнеевна Чуковская — никак не могла повлиять на своих нерадивых зарубежных издателей, хотя в глубине души хорошо понимала, что те делают богоугодное дело.
Выражая свое недовольство, она была в чем-то права — издательство Albin Michel не озаботилось культурой издания, не говоря уж об этической стороне.
Замечу также, что премия была присуждена не за «Записки», а за все книги Лидии Чуковской, выходившие на французском языке.
Но она об этом узнала несколько позже.
И поэтому написала Самойлову так, как написала.
 
 
«Было бы дело сделано»
 
Д.С. был человеком легкого нрава — озорник и ловелас, любитель выпить и пошутить. То есть, в отличие от Л.К., совершенно другим человеком (что, впрочем, никогда не мешало их дружбе).
Искренне порадовавшись за премию, он в ответном письме поздравляет свою корреспондентку, не забывая огорчиться здоровьем награжденной, и спрашивает:
«Действительно ли много важных упущений во французском издании?».
А затем поясняет: «У меня в этом смысле характер совсем не похож на Ваш: было бы дело сделано в целом, а детали — Бог с ними».
Ну, ошибка, ну, опечатка — главное, по Самойлову, сделано — книга-то вышла!
Чуковская благодарит за поздравления, но:
«Не могу принять Ваших слов о моей премии» (прямо Мартин Лютер какой-то — «нier stehe ich und ich каnn nicht anders»)1.
Однако характер заставляет объяснить непонятливому Д.С. — почему.
И она объясняет:
«Представьте себе, что в одном из московских альманахов Вы прочли, за Вашей подписью, такие стихи:
Двадцатые и роковые!
А также и передовые!
Рассвет в окошки бьет оконные
И перестуки перегонные.
Известия — и все смертельные!
Так что и радости постельные
Не радуют, хоть все мы юные
И даже очень многострунные.
....................................
Война гуляет по Италии...
Фашисты — гнусные ракалии!
Вы схватились бы за перо, чтобы заявить, ну, не знаю, куда! — в «Известия», в «Советскую Россию», в «Культуру и жизнь», что, хотя фашисты действительно гнусные ракалии и действительно Великая Отечественная Война совпала с Вашей юностью, но что это — не Ваши стихи и Вы требуете сурового наказания для тех, кто их сочинил и под Вашим именем напечатал. Но не успеваете Вы опустить свое письмо в почтовый ящик, как слышите по радио («Маяк»), что Д. Самойлов удостоен премии «Свобода» (впервые учрежденной) за стихотворение «Двадцатые и роковые», после того, как в столичных советских газетах и журналах на это стихотворение появилось 18 восторженных рецензий, высоко оценивших Ваш патриотизм и поэтическое мастерство».
 
 
«Не выношу чужих рук в своем тексте»
 
Привожу большую цитату из письма Л.К., поскольку цитата эта — хороший пример как надо уметь спорить, аргументировать и настаивать на своей правоте.
Как прирожденный полемист, дочка Корнея Ивановича Чуковского, задает вопрос Давиду Самойлову, тоже не последнему полемисту:
«Что бы стали Вы делать? Послали бы свое письмо — тем самым оскорбив 18 знаменитых литераторов + трех знаменитейших членов жюри? Разорвали бы его? Запили бы? Заболели?»
И поскольку вопрос риторический, сама же на него и отвечает:
«Я — разорвала свое письмо и заболела. Выздоровею тогда, когда моя книга выйдет по-русски в не изувеченном виде. Я истратила на нее в общей сложности 17 лет (правда, отрываясь для других книг). Я не заинтересована ни в славе, ни в деньгах, а только в том, чтобы она явилась перед читателем в том виде, в каком я ее из последних сил и последних глаз написала. Ваша фраза: «У меня в этом отношении характер совсем не похож на Ваш: было бы дело сделано в целом, а детали — Бог с ними», — мне непонятна».
И дальше, вчитайтесь (!), следует самое существенное и главное для Л.К., выраженное с железной логикой, страстью и напором:
«Видите ли, Давид Самойлович, так можно рассуждать о чем угодно, только не об искусстве. Конечно, и в искусстве существуют «мелочи» и можно ими пренебрегать. У А.А. было написано: «Столицей распятой /Иду я домой»; она заменила (временно!) «За новой утратой /Иду я домой». Но вообще, «было бы дело сделано в целом, а остальное — Бог с ним» — формула для меня загадочная. «В целом» собор построен, но одна колонна не там, и купол слегка набекрень...».
А затем она излагает принцип, которого придерживается и который никому не дает нарушать — принцип невмешательства в текст, поскольку он и есть ее жизнь. Для нее лучше небытие, нежели такое существование:
«Я не выношу чужих рук в своем тексте — хотя очень внимательно выслушиваю чужие замечания и стараюсь исполнить. Но кто смеет врываться сапогами в мой дневник — то есть в мою жизнь?.. Я имела наглость употребить слово «искусство». Да, осмеливаюсь думать, что «Записки», хотя это всего лишь дневник, — отчасти также и искусство. (Иначе — что бы я делала с ними 17 лет?) И я предпочитаю небытие — базарному, приспособленному для рынка, изданию».
И искренне добавляет: «А премия-то мне, собственно, зачем? Деньги? Я их все равно не получу, п[отому] ч[то] дубленками не торгую».
 
 
Тактика Самойлова и стратегия Чуковской
 
Д.С. к аргументам Л.К. прислушивается, но в очередной раз только внимает, пропускает мимо ушей, но в то же время делает тактический ход — вроде бы «отступает».
Это тактика, а не стратегия:
Дорогая Лидия Корнеевна!
Очень обрадовался Вашему письму и его твердому почерку.
Я Вас никак не убеждаю, что можно давать корежить свое произведение. Я просто считаю, что мелкие исключения иногда возможны в интересах целого. Тем более что исправленное чужой рукой или собственной можно потом восстановить, как у меня это неоднократно бывало. А Вы — известная недотрога».
Но Лидия Корнеевна, как настоящий боец, на тактический ход внимания не обращает, «отступление» игнорирует и продолжает развивать «наступление» дальше:
Дорогой Давид Самойлович.
Итак, Вы не нашли в своем сердце сочувствия к моей горькой беде. Что ж! Значит, Вы плохо поняли масштабы беды. Другим ничем не могу объяснить себе Вашего несочувствия. Ведь дело идет не о «правке», не о «сокращении», а об искажении… В отместку желаю Вам получить премию за такие строки, подписанные Вашим именем(и разражается блестящей пародией на стихотворение «Сороковые, роковые...», которое стало классическим еще при жизни Д.С. и сделало его имя широко известным в читательских кругах):
А это я на перекрестке
В моей замурзанной матроске.
Где звездочка не по уставу,
А купленная в «Березке».
Возразить Д.С. было нечего.
Прижатый к стене, он уступает железной логике и соглашается с аргументацией своего литературного друга.
 
Д.С. Самойлов — Л.К. Чуковской
Середина августа 1981
 
Дорогая Лидия Корнеевна!
Ей-богу не знал, что книга Ваша настолько испорчена и искажена. А пародия на меня — прекрасная.
На этом Д.С. ставит точку и переходит к другой теме.
Полемика прекращена, предмет ее исчерпан.
Переписка же продолжалась вплоть до последних дней жизни Давида Самойлова — до 10 февраля 1990 года.
10-го он отправил последнее письмо Лидии Корнеевне.
23-го скоропостижно скончался на вечере Бориса Пастернака в Таллинне, который он вел.
 
 
«Да, были люди в наше время»
 
Я остановился на этом сюжете из жизни двух замечательных литераторов, чтобы показать, как спорят талантливые, убежденные в своей правоте люди, которые могут понять иную логику и внять аргументам друг друга.
Поэтому в этом споре нет победителей и побежденных. А именно к победе над оппонентом всеми правдами и неправдами, зачастую прибегая к «запрещенным приемам», стремятся многие (особенно сегодняшние) спорщики и полемисты. Для таких людей, полагаю, главное — любой ценой доказать свою правоту, а не выявить истину.
Слежу за спором Самойлова и Чуковской, а в памяти — к месту или не к месту — все время почему-то вертятся лермонтовские строки:
Да, были люди в наше время,
Не то, что нынешнее племя:
Богатыри — не вы!
 
 
Отступление от темы — пишите пародии
 
Перечитывая пародию Чуковской, вспомнил об известной пародии на Д.С. его друга Юрия Левитанского:
АРФА, МАРФА, и ЗАЯЦ
(Д. Самойлов)
В Опалихе,
Возле Плаццо де Пеццо,
В котельной жил одинокий заяц,
который,
Как это умеют зайцы,
долгими зимними вечерами
очень любил поиграть на арфе.
Правда, казалось несколько странным,
что заяц в котельной играл вечерами
на органе иль клавесине,
на окарине иль клавикорде,
не на валторне
или тромбоне
и даже не на виоле да гамба,
как это любят делать другие зайцы,
а на обычной концертной арфе.
Впрочем, стоит ли удивляться,
Что заяц в котельной играл на арфе?
Но была и другая пародия Левитанского, написанная для своего, дружеского круга.
Когда Юрия Давидовича в очередной раз просили за столом прочитать именно эту пародию на хозяина дома, я не помню других таких взрывов смеха, которые раздавались на Астраханском, а шутили и смеялись там много, и не самые последние люди в Москве, и по самым разным поводам.
Вот она:
 
Сороковые — роковые
Д. Самойлов
Сороковые-роковые,
военные и тыловые,
где все вопросы половые
решали мы, как таковые.
А это я, Самойлов Дезик,
а это рядом — Слуцкий Боба,
и рыжие мы с Бобой оба,
и свой у каждого обрезик.
И я обрезик вынимаю,
и прямо в зайчика стреляю,
и пиф, паф, и ой-е-ей,
и едем с Бобой мы домой.
 
Сороковые — роковые,
поэты были каковые,
не то, что нынешнее племя —
Ошанины и Островые2.
Между прочим, Д. С. ответил пародией на пародию своего друга, удачно спародировав его тягучий, тянущий слово за словом, стиль, но перепародировал (разрешите так выразиться) не левитанские «Сороковые-роковые», а «Арфу, Марфу и Зайца».
Пародия называлась «Левистансы»:
Да, я заяц, меня вы, конечно, не знаете,
Пусть я заяц — и все же меня вы, конечно,
узнаете.
Жизнь моя — как кино, а точнее, как
кинематограф.
Ибо «Ну, погоди!» сочиняет мой лучший
биограф.
Я — то, что! Но и вы погодите, охотник,
Не стреляйте в меня, ибо жить я великий
охотник.
Почему, негодяй, захотели вы заячьей крови,
Почему не едите капусты, кольраби, моркови?
Почему, негодяй, вы не цените доброго зайца?
А ведь заяц на ниве литературы подвизается.
Среди зайцев ведь тоже свои есть Стендали,
Флоберы,
Даже Лермонтовы или, возможно,
Аполлинеры,
А у вас, у охотника, только дурные манеры,
И мечтаете зайца ухлопать во имя карьеры…
Впервые «Левистансы» опубликовал Юрий Иванович Абызов — писатель, переводчик и друг Д. Самойлова, собиратель его шуток, афоризмов, экспромтов, стихотворений и посланий друзьям — в книге «В кругу себя», вышедшей в 2001 году в таллиннском издательстве «Авенариус».
Пародию на «Сороковые-роковые» вдова Юрия Давидовича, Ирина Машковская включила в состав переиздания сборника «Когда-нибудь после меня», который мы с ней готовили еще в 1998 для издательства Х. Г. С. и который в расширенном виде под названием «Каждый выбирает для себя» вышел в 2005-м году в издательстве «Время», как с незапамятных времен стало называться Х.Г.С.
Мне кажется, одна пародия другой стоит.
Естественно, что она не могла войти в свое время в пользовавший огромной популярностью у читателя сборник пародий «Сюжет с вариантами» — книгу Юрия Левитанского, знающего поэзию изнутри, хорошо чувствующего стиль, форму, все слабости и силу пародируемых коллег по своему цеху.
Единственное примечание — близкие люди называли Самойлова уменьшительным именем Дезик.
Как с младенчества звали его родители.
 
1«На том стою и не могу иначе» (нем.).
2 Лев Ошанин (1912—1996) — автор более 70 поэтических сборников, стихотворных повестей и пьес, лауреат Сталинской премии I степени (1950), а также всевозможных всемирных фестивалей молодежи и студентов.
Сергей Островой (1911—2005) — автор более 25 сборников стихов, лауреат Государственной премии им. М. Горького по литературе за 1984 год.
 
 
 

Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская
24 октября 2012

Дорогие друзья!

Приносим свои извинения в связи с задержкой публикаций на сайте в связи с техническим сбоем.

Мы делаем всё возможное!

15 марта 2010

15 марта пришла весть горькая и страшная — не стало Татьяны Владимировны Загорской, изумительного художника-дизайнера, отличавшегося безукоризненным вкусом, любовью к своему делу, высоким профессионализмом.

На протяжении долгих лет Татьяна Владимировна делала журнал «Страстной бульвар, 10» и делала его с таким пониманием, с таким тонким знанием специфики этого издания, с такой щедрой изобретательностью, что номер от номера становился все более строгим, изящным, привлекательным.

В сентябре 2009 года Татьяна Владимировна перенесла тяжелую операцию и вынуждена была отказаться от работы над «Страстным бульваром», но у нее оставалось еще ее любимое детище — журнал «Иные берега», который она придумала от первой до последней страницы и наполнила его своей высокой культурой, своим щедрым и светлым даром. Каждый читатель журнала отмечал его неповторимое художественное содержание, его стиль и изысканность.

Без Татьяны Владимировны очень трудно представить себе нашу работу, она навсегда останется не только в наших сердцах, но и на страницах журнала, который Татьяна Загорская делала до последнего дня с любовью и надеждой на то, что впереди у нас общее и большое будущее...

Вечная ей память и наша любовь!

25 декабря 2009

Дорогие друзья!
С наступающим Новым Годом и Рождеством!
Позвольте пожелать вам, мои дорогие коллеги, здоровья и благополучия! Радости, которое всегда приносит вдохновенное творчество!
Мы сильны, потому что мы вместе, потому что наше театральное товарищество основано на вере друг в друга. Давайте никогда не терять этой веры, веры в себя и в свое будущее.
Для всех нас наступающий 2010 год — это год особенный, это год А. П. Чехова. И, как говорила чеховская героиня, мы будем жить, будем много трудиться, и мы будем счастливы в своем служении Театру, нашему прекрасному Союзу.
Будьте счастливы, мои родные, с Новым Годом!
Искренне Ваш, Александр Калягин

***
Праздничный бонус:
Новый год в картинке
Главные проекты-2010 в картинке
Сборник Юбилеи-2010 в формате PDF

27 октября 2008

Дорогие друзья, теперь на нашем сайте опубликованы все номера журнала!
К сожалению, архивные выпуски доступны только в формате PDF. Но мы
надеемся, что этот факт не умалит в ваших глазах ценности самих
текстов. Ссылку на PDF-файл вы найдете в Слове редактора, предваряющем
каждый номер. Приятного и полезного вам чтения!