Жизнь прожить - не поле перейти

Жизнь прожить - не поле перейти

 

У одних жизнь складывается из дней, месяцев и лет, у других — из дел и событий. У народного художника Азербайджана и России Таира Салахова — из подвигов: нравственных, профессиональных, общественных. Отсюда — такое количество наград, регалий, званий. А еще отношений: дружеских, профессиональных, приятельских. И потрясающее свойство характера: умение в любой среде чувствовать себя «своим».

 

Родом из СССР

Он родился осенью 1928 г. в счастливой азербайджанской семье, где царил привычный жизненный уклад советской семьи; где были папа и мама, братья и сестры; где каждое утро и каждый вечер начинались и завершались примерно одинаково. В семье первого секретаря Лачинского райкома партии Теймура Салахова и его жены Соны всегда царили мир и порядок. Трое мальчишек и две девочки всегда с нетерпением ждали прихода отца. А он, возвращаясь после работы домой, валился с ног от усталости. И чтобы хоть на какое-то время установить тишину в доме и отдохнуть, клал под серебряную чернильницу рубль и предлагал детям рисовать портрет Чапаева: кто лучше нарисует, тот и получит рубль, как победитель конкурса. Вот из этих домашних конкурсов, пожалуй, и вырос интерес к изобразительному искусству. А потом — с женщины-библиотекаря, которая каким-то чутьем предугадала его будущее, придумав для мальчика игру в иллюстрирование книжек. Таир приходил в библиотеку, брал книгу для чтения, а она, давая очередную книжку, просила при возвращении приносить рисунки к прочитанной книжке. Рисунков набиралось много, и тогда эта добрая женщина из районной детской библиотеки устраивала выставки детского рисунка. Там, в этой библиотеке, он и познакомился с Тогрулом Нариманбековым (тоже сыном «врага народа», будущим художником) и Виктором Голявкиным (будущим писателем). Потом они подружатся и будут сохранять эти отношения всю жизнь.

Вспоминает заслуженный журналист Азербайджана Галина Микеладзе: «Мы выросли в одном доме. Я, Таир и Тогрул были детьми репрессированных отцов. К нам относились настороженно. Мы, хоть и были еще детьми, но очень понимали и чувствовали это. И только Витя Голявкин был исключением. Его отца не арестовывали ни разу. И Витька все время напоминал нам, чьи мы дети. Но Таир и Тогрул почему-то все время пропадали в квартире Голявкиных. Мать Вити была женщиной странной. По крайней мере, мне тогда так казалось. Она не следила за своим внешним видом, не следила за чистотой в квартире. Но что-то в ней было такое… интересное. Мы все жили небогато. Но у отца Голявкина не было даже брюк, чтобы идти на работу. И когда Таир и Тогрул приходили к ним, Тогрул отдавал свои брюки отцу Голявкина и тот шел на работу, а Тогрул в трусах сидел у Витьки дома. И вот по истечении многих лет я все хочу спросить у Таира: что так притягивало их в тот дом? Почему они так дружили с этим Витькой?»

Вот так все и началось в то голодное военное детство. Складывались отношения, завязывалась дружба. Наверное, это не только помогало заполнить жизненное пространство мальчишки, но еще и закрыться эмоционально от отчуждения людей. Мир помрачнел и обрел контрастные тона — черный и белый, когда 29 сентября 1937 года отца арестовали. Его обвинили по четырем тяжелейшим статьям: за участие и членство в контрреволюционной деятельности троцкистско-зиновьевского блока, за участие в терроре, за вредительство и подрыв устоев Советского государства. Виновным он себя не признал, но его осудили, как врага народа и расстреляли 4 июля 1938 г. Семья ничего не будет об этом знать вплоть до момента его реабилитации в 1956 году.

«Все это наложило отпечаток на нас, пятерых детей. Мы не верили, что наш отец что-то совершил, мы хотели возродить доброе имя отца и матери. И наша мать нас, пятерых детей, вырастила одна. За двадцать лет в наш дом не зашел ни один человек, все боялись: это ведь была семья врага народа. Нам не подавали руки, мы, дети, выросли в какой-то изоляции». (Из интервью газете «Коммерсантъ».)

«Мы хотели возродить доброе имя отца и матери», — эта фраза мне кажется ключевой к разгадке феноменально насыщенной деятельности Таира Теймуровича Салахова. Кажется, потом всю свою жизнь он будет верстать под это: «возродить доброе имя»! Первую свою медаль «За трудовое отличие» он получит в 1959 году. Я не знаю, какие чувства испытывал тогда 31-летний художник, но по факту это было признанием не только «отличного труда», но и гражданской состоятельности сына человека, ушедшего из жизни с клеймом врага народа. Но до этой медали, как и до первого профессионального признания (дипломная работа «Нефтяные камни»), Таиру Салахову еще многое предстояло пережить и пройти.

Ему было 14, когда он стал работать рекламным художником. Тогда же познакомился с Александром Вертинским. Тот во время войны приехал в Баку на гастроли и, заприметив смышленого курчавого мальчика, рисующего на асфальте рекламные объявления, попросил «постоять на занавесе», что означало открывать и закрывать концертный занавес. Надо ли говорить, с каким удовольствием подросток выполнил эту просьбу? Уезжая, артист подарил ему на память сигареты и свою расческу. Она и теперь хранится в Доме-музее художника! А дружеские отношения с артистом остались на всю жизнь. И Таир, став московским студентом, был частым гостем в доме Вертинского. А тогда он, чтобы помочь маме, растившей пятерых детей, по ночам рисовал на асфальте в парке Кирова афиши предстоящих фильмов и концертов. Рисовал мелом, а потом смывал и рисовал новые. Работать приходилось по ночам, при свете фонаря. Деньги отдавал маме, которая выбивалась из сил, чтобы сохранить и вырастить детей. Сона ханум днем работала на производстве, сначала на заводе, потом в «Союзпечати», а ночью шила вещи на заказ. Это и помогало кормить и одевать детей. Мамина швейная машинка даже сейчас сохраняется в Доме-музее, как памятник материнской любви.

Но время шло, и Таир, отучившись в шестой бакинской школе, окончив художественное училище имени Азима Азим-заде, оправился в Ленинград поступать в Академию художеств. Там когда-то учились его любимые и знаменитые художники. Экзамены сдал прекрасно! Но это был 1950 год и честно заполненная анкета, с указанием в графе отец — «репрессирован», решила его судьбу. Поступил в Мухинское. Но с Ленинградом отношения как-то не сложились, хотя он и проучился в этом училище целый год! В конце концов, Таир уехал в Москву и в 1951 году легко поступил в Суриковское! С этого момента его жизнь навсегда определятся ритмом маршрута Москва–Баку, Баку–Москва. Эти два города навсегда станут неотъемлемой частью его творческой и человеческой жизни. А когда журналисты задают ему вопрос: какой из этих городов он любит больше, художник смеясь отвечает, что выбор сделать не может. Когда немного дольше задерживается в Москве, тоскует по Баку и рвется туда всем сердцем. А если долго остается в Баку — скучает по Москве. И это вполне объяснимо: в одном — его родовые корни, в другом — профессиональные. А вообще его справедливо можно причислить к той категории людей, о которых принято говорить — человек мира. И это действительно так. Потому что если перечислять количество городов по всем у миру — и в Европе, и в Америке, которые присвоили ему статус почетного гражданина, то так оно и окажется. Мексика, Аргентина, Италия, Франция… Список можно продолжать. Но факт остается фактом: азербайджанский и российский художник Таир Салахов сумел подтвердить прописную истину — искусство не имеет ни границ, ни национальной принадлежности. Оно —достояние всего человечества.

 

Творчество как зеркало мира

Говорят, что талантливый человек талантлив во всем. И опять-таки жизненный опыт Таира Салахова подтверждает это утверждение. То, что он гениальный художник ХХ-XХI веков уже доказательств не требует. Но то, что он прекрасный педагог, мудрый наставник, благородный человек и просто надежный верный друг — мало кто знает. Мы смотрим в его улыбающееся лицо и чувствуем притягательную силу и этой улыбки, и взгляда, направленного на собеседника. Он из тех, кто умеет делать добро, забывая об этом, не оставляя зарубок в памяти о своих «подвигах». А потому так светел и оптимистичен мир в полотнах его живописи «сурового стиля». Я бы добавила — сурового аскетизма. Искусствоведами написано немало исследовательских работ на эту тему. Я не искусствовед. Я просто благодарный зритель, который, глядя на его работы, всегда хочет говорить «спасибо». И за тему труда в его полотнах, и за апшеронские пейзажи, и за пейзажи Старого города, и за многочисленные портреты. Я все люблю в его творчестве. Но есть у меня и самое любимое. Это портреты Фирудина Шушинского, Максуда Ибрагимбекова, Деде Горгуда, Матери. Художник пишет портреты, открывая не только самого человека, но и его судьбу: прошлое и настоящее. Пишет иногда по несколько раз, добавляя каких-то подробностей в отношения человека и мира вокруг него. Вот, например, портрет Фирудина Шушинского. Кто этот человек? Даже если вам не известно, что это первый из музыковедов, выпустивший в 1968 году уникальную книгу под названием «Шуша», которая являет собой уникальные исследования исконно национальной музыкальной культуры, то вы все равно не пройдете мимо. Вас остановит его взгляд, скорбно-суровое выражение лица, внутреннее чувство собственного достоинства. Этот взгляд портретного героя заставил меня изучить его биографию. И она меня потрясла! Или, скажем, портрет Матери. Художник писал ее неоднократно. На фоне агавы. Есть на их родовой апшеронской даче такое растение. Оно у Таира Салахова ассоциируется с семьей. Агава — это они, мамины дети. Все. Мальчики и девочки. Она же корень, дающий жизнь. Саадат ханум Мирзоева, директор музея, рассказала мне, что, когда мамы Таира Теймуровича не стало, агава вдруг стала чахнуть. Когда-то очень давно художник привез ее маленьким растением из экзотической страны и посадил на даче. А мама растила ее, ухаживая, как за ребенком. Казалось, агава уходит вслед за мамой. Ощущение было почти мистическим: почудилось — вместе с ней все может уйти в небытие. Но агава вдруг ожила! И Таир Теймурович расценил это как добрый знак: продления жизни рода, маминого незримого присутствия там, на апшеронской даче.

Говорят, чтобы написать портрет, нужно провести рядом с человеком немало времени: понять и почувствовать его душу. Герои портретов Таира Салахова — люди, которых он знал, с которыми дружил. Фикрет Амиров, Кара Караев, братья Максуд и Рустам Ибрагимбековы, Гейдар Алиевич Алиев, Мстислав Ростропович, Дмитрий Шостакович… Всмотритесь в лица этих людей. Вы прочтете в них все: силу характера, мысль о текущем, ощущение собственного «я», и даже то, насколько каждый из них совпадает с вибрациями своего времени!

Таир Салахов из поколения шестидесятников. Поколение удивительное. Мне кажется, что даже сейчас мы не до конца понимаем, каких людей сформировало то время. Дети довоенных дней, пережившие голодные военные годы, прошедшие сквозь испытания отверженностью, выросли и стали сильными духом. У них есть тот заряд прочности, которым не могут похвастаться последующие поколения. А еще — жизнелюбие и жизнерадостность. Качества по нынешним временам довольно дефицитные.

Художник несколько раз создавал портрет Гейдара Алиева. И не только потому, что это президент Республики Азербайджан, человек, которого в народе называют гением, национальным лидером. Они просто дружили. Как люди одного поколения, сходного мировоззрения и мироощущения. Таир Салахов никогда не изменял пониманию человечности, преданности и верности, идеалам, взглядам, дружбе. Однажды, когда художник находился в отъезде, неожиданно умер его друг детства Тогрул Нариманбеков. Салахов не смог попасть на похороны и очень переживал это до тех пор, пока не побывал на могиле друга и не простился с ним.

Судьба распорядилась так, что дар видеть мир через художественное полотно стал не только сутью и смыслом жизни знаменитого бакинца, но и наградил ответственностью: быть миссионером гуманистических идей толерантности и мультикультурализма. Он — человек мира, человек возрожденческого духа и идеалов, побывал почти во всех странах мира, подружился со многими людьми, отражая, как в зеркале, все, что казалось ему важным, все, что волновало его ум и душу, что переосмыслялось и становилось художественным явлением в его творчестве. Наверное, поэтому он стал единственным из всех паломников, отправившихся с Гейдаром Алиевым в Мекку (1994г.), был удостоен высочайшего позволения снять на фотокамеру священный камень Каабы.

 

Дом-музей Таира Салахова

Он находится в Старом городе. Бакинцы говорят Ичери Шегер. И есть в этом звуке что-то от теплого ветра, от шуршания песка по древним стенам, от шороха подошв о брусчатку. Здесь жил и творил азербайджанский художник Таир Салахов. Здесь его дом и его мастерская с выходом на крышу, откуда открывается прекрасный вид на бухту и где можно размышлять о жизни, радуя глаз видами разноцветных крыш и бухты. Однажды он принял решение: передать Дом-мастерскую в дар городу. Поступок, достойный удивления для многих представителей нового поколения и восхищения многих, кто вопреки законам прагматичного времени исповедует гуманистические идеалы недавнего прошлого. Это случилось в 2011 году. Он просто вышел из дома и закрыл за собой дверь. За дверью осталась вся его жизнь от оригиналов полотен и фотографий, отслеживающих весь период жизни мастера, до чайных ложек и постельного белья. Здесь же его коллекции азербайджанских национальных ковров и медной кухонной утвари работы азербайджанских ремесленников. Все это ради будущих поколений, ради сохранения культурного наследия и памяти о национальных особенностях ремесленнического и художественного искусства. Здесь же мольберт с портретом Муслима Магомаева, кисти, краски, личные вещи художника, семейные фотографии, библиотека. А еще — потрясающая атмосфера, которая царит во всем Доме-музее. Атмосфера гармонии, покоя и любви. Они рождаются благодаря энергетическому следу творений художника и бережному отношению ко всему этому сотрудников музея. А они хранят это так, как будто Таир Салахов вот-вот сюда вернется. В любую минуту. В любой день. И у него должно возникнуть ощущение, что он никуда и не уходил. А если такое и правда случится — дверь неожиданно откроется, и войдет Мастер, то ему ровно через пять минут подадут его любимый ароматный чай, заваренный по-бакински: чай мехмери…


Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская
24 октября 2012

Дорогие друзья!

Приносим свои извинения в связи с задержкой публикаций на сайте в связи с техническим сбоем.

Мы делаем всё возможное!

15 марта 2010

15 марта пришла весть горькая и страшная — не стало Татьяны Владимировны Загорской, изумительного художника-дизайнера, отличавшегося безукоризненным вкусом, любовью к своему делу, высоким профессионализмом.

На протяжении долгих лет Татьяна Владимировна делала журнал «Страстной бульвар, 10» и делала его с таким пониманием, с таким тонким знанием специфики этого издания, с такой щедрой изобретательностью, что номер от номера становился все более строгим, изящным, привлекательным.

В сентябре 2009 года Татьяна Владимировна перенесла тяжелую операцию и вынуждена была отказаться от работы над «Страстным бульваром», но у нее оставалось еще ее любимое детище — журнал «Иные берега», который она придумала от первой до последней страницы и наполнила его своей высокой культурой, своим щедрым и светлым даром. Каждый читатель журнала отмечал его неповторимое художественное содержание, его стиль и изысканность.

Без Татьяны Владимировны очень трудно представить себе нашу работу, она навсегда останется не только в наших сердцах, но и на страницах журнала, который Татьяна Загорская делала до последнего дня с любовью и надеждой на то, что впереди у нас общее и большое будущее...

Вечная ей память и наша любовь!

25 декабря 2009

Дорогие друзья!
С наступающим Новым Годом и Рождеством!
Позвольте пожелать вам, мои дорогие коллеги, здоровья и благополучия! Радости, которое всегда приносит вдохновенное творчество!
Мы сильны, потому что мы вместе, потому что наше театральное товарищество основано на вере друг в друга. Давайте никогда не терять этой веры, веры в себя и в свое будущее.
Для всех нас наступающий 2010 год — это год особенный, это год А. П. Чехова. И, как говорила чеховская героиня, мы будем жить, будем много трудиться, и мы будем счастливы в своем служении Театру, нашему прекрасному Союзу.
Будьте счастливы, мои родные, с Новым Годом!
Искренне Ваш, Александр Калягин

***
Праздничный бонус:
Новый год в картинке
Главные проекты-2010 в картинке
Сборник Юбилеи-2010 в формате PDF

27 октября 2008

Дорогие друзья, теперь на нашем сайте опубликованы все номера журнала!
К сожалению, архивные выпуски доступны только в формате PDF. Но мы
надеемся, что этот факт не умалит в ваших глазах ценности самих
текстов. Ссылку на PDF-файл вы найдете в Слове редактора, предваряющем
каждый номер. Приятного и полезного вам чтения!