Символ "Троицы". Жизнь и творчество русского художника Евгения Климова

Символ "Троицы". Жизнь и творчество русского художника Евгения Климова

Псковский Кремль всегда был местом особого притяжения для паломников, туристов, любителей подлинной старины. В самом его сердце, на крутой возвышенности, тянется к небу Троице-Сергиевый собор, а дорога к нему ведет сквозь главные Троицкие ворота. Но еще только подходя к древним стенам, можно разглядеть в надвратной нише сияющее чистыми красками изображение святой Троицы. Мозаичная икона, выполненная по образцу канонической «Троицы» Андрея Рублева, появилась здесь сравнительно недавно, в 2003 году, хотя изготовили ее специально для Псковского Крома больше полувека назад, в 1944-м. И все это время исторически предусмотренное для святыни пространство зияло пустотой. Стало известно имя человека, написавшего эскиз иконы, по которому ее перевели в мозаику – Евгений Евгеньевич Климов (1901 – 1990), выдающийся художник русского зарубежья, иконописец, реставратор.

Назвать его забытым будет не совсем верно. Оказавшись после Второй мировой войны на чужбине, Климов продолжал участвовать в выставках, много писал для эмигрантской прессы, в том числе для «Нового русского слова», «Нового русского журнала», «Записок Русской академической группы в США». В 1973 году переслал часть личного архива, в том числе свою переписку с А. Бенуа и М. Добужинским, в Русский музей, а в 1989 передал советскому Фонду культуры собрание работ Бенуа и часть своих произведений. Возможно, именно это послужило импульсом к тому, что с 1989 по 1990 в Москве, Пскове и Риге состоялись выставки Евгения Климова, и многие тогда впервые открыли для себя его имя. Российские музеи, в их числе Псковский государственный объединенный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник и Псковская картинная галерея получили в дар часть творческого наследия мастера. Это очень символично, потому что именно Псков с 1928 года стал для художника главным духовным ориентиром и центральным мотивом творчества. 

И все же существует «казус Климова», о котором размышляет санкт-петербургский исследователь О.Р. Демидова в статье «Евгений Климов – забытый художник русской эмиграции». Парадокс в том, что человек, который на протяжении нескольких десятилетий плодотворно участвовал в культурной жизни эмиграции, в то же время словно бы в ней отсутствует. Его имя редко встречается в мемуарах, дневниках, письмах, то есть во всех тех документах, которые являются совокупной эмигрантской культурной памятью. И вот одна из главных причин феномена «забытости» Климова, которую называет О.Р. Демидова: «Физический проживший жизнь в XX столетии, он не принял искусство своего века, подчеркнуто тяготея к традиции классического русского искусства».

Да, он всегда стоял особняком, хотя находился в гуще событий, много и плодотворно работал как художник, педагог, мемуарист, издатель. Осознанный уход от публичности перекликается с традицией русских иконописцев и зодчих, которые творили не для славы земной. Возможно, именно такой путь выбрал Евгений Евгеньевич Климов еще в молодости и никогда, даже в самые сложные времена, не сворачивал с него. За несколько лет до своего трагического ухода Климов написал «Обращение к своим бывшим ученикам», в котором он предельно честен. «Ссылаются часто на талантливость и делают заключение: это талантливо, значит это прекрасно. Но дело в том, что талант сам по себе не есть еще символ прекрасного, а должен быть направлен к высокому и прекрасному, только тогда можно говорить о его значении. Дело оздоровления искусства состоит не в выдумывании «нового» искусства, а в духовном оздоровлении людей, причастных к искусству. Насильственное вытравливание взглядов на искусство, как на жертвенное служение, вряд ли искоренит веру в конечную победу светлого начала в творении прекрасного. Так сложилась моя жизнь, что и теперь я продолжаю верить в упомянутые мною истины, и это дает радость не только моей душе, но и многим людям, с которыми я общаюсь…»

Евгений Климов родился в Митаве Курляндской губернии Российской империи, в семье юриста и учительницы, но все указывает на то, что в большей степени в нем проявились творческие гены предков по отцовской линии, где сложилась династия известных архитекторов. Кроме того, семья была глубоко православной, что тоже оказало серьезное влияние на личность будущего художника. В Санкт-Петербурге Евгений Климов окончил гимназию, затем поступил на отделение фигурной живописи Латвийской академии художеств в Риге и учился здесь с 1921 по 1929 год. Получив диплом художника-живописца и искусствоведа, Климов преподавал рисование и историю искусств в Ломоносовской гимназии и Латвийском университете, участвовал в выставках, а незадолго до Второй мировой войны его назначили заведующим русским отделом Музея изобразительных искусств, и какое-то время он даже был заместителем директора. Но еще в студенческие годы вместе с товарищами и коллегами Климов путешествовал по старинным русским городам, постигая красоту и величие храмовой архитектуры, иконописи. Именно тогда в нем произошел  серьезный духовный перелом, и он окончательно определился с выбором своего места в искусстве.

В первые годы учебы в академии Евгений Климов, как и многие его товарищи, увлекался модернизмом, но постепенно ушел от этого вплоть до полного отрицания. Его сын Алексей Евгеньевич рассказал семейную легенду о том, как отец с друзьями шутки ради решил подготовить для выставки художников-модернистов конкурсную работу. Посыпали холст песком, приклеили в хаотичном порядке какие-то бумажки и к великому своему изумлению узнали, что худсовет отметил их «произведение» главным призом. Евгений Евгеньевич тогда был потрясен полным отсутствием каких-либо художественных критериев в современном искусстве. Больше он не хотел в этом участвовать. Позднее, уже в эмиграции, художник писал А. Бенуа: «Меня, впрочем, лично особенно тревожит то, до какой степени признаки всеобщего огрубения и одичалости приобретают все более отчетливый характер. И несомненно, однако, что самым крупным проявлением этого духовного оскудения является продолжающий развиваться и расползаться по миру культ Пикассо! Постепенно, благодаря ему «гнусная харя с высунутым языком» становится как бы эмблемой нашей эпохи…»

Экспедиции в Псков и Изборск открыли Климову совсем иной мир, он был восхищен красотой и гармонией храмовых построек, шедеврами русской иконографии. Художник делал множество пейзажных зарисовок старинных русских городов со всей их неказистостью и величием. Позднее они вошли в альбомы литографий, печатались на открытках. А когда в академию в качестве преподавателя пригласили старообрядческого иконописца Пимена Максимовича Сафронова, Евгений Климов начал писать иконы и фрески, постепенно осваивал искусство реставрации. В соавторстве с Н.Н. Андабурским и Ю.Г. Рыковским расписал стены Иоанновского собора в Риге, сделал фрески для часовни Иоанна Крестителя на рижском Покровском кладбище и для нее же написал эскиз мозаичной иконы святого Иоанна Предтечи. Ее отлили в венецианской мозаичной мастерской и установили в наддверной нише часовни.

Теперь самое время вернуться к образу «Троицы». Эта без преувеличения знаковая история во всей полноте раскрывает личность Евгения Климова. Художник приступил к эскизу в самое страшное для России время, когда, по сути, решалась ее судьба. Воплощение символа триединства стало не только художественным актом, но и  сакральным действом. Потому что, работая над «Троицей», он словно бы создавал духовный оберег для горячо любимого им Пскова. Труд оказался не напрасным, и сегодня икона, переливаясь оттенками неба и солнца, украшает древний Кром.

В 1942 году в составе Русской православной миссии Климов приехал в уже оккупированный немцами город. Учрежденная рижским православным духовенством еще в 1941 году, миссия имела здесь иконописную мастерскую, миссионеры вели лекционную работу по религиозной тематике, собирали среди прихожан денежные средства и продукты питания для помощи инвалидам и нуждающимся. Участие в этой организации давало возможность русским уезжать из Латвии, и многие молодые мужчины использовали такую возможность, чтобы избежать призыва в немецкую армию.

Именно тогда Климов увидел пустующую надвратную нишу кремлевских ворот, и у него возник замысел сделать эскиз для мозаичной иконы святой Троицы. Тем более, что в 1928 году ему посчастливилось увидеть подлинник рублевской «Троицы», который тогда еще находился в Троице-Сергиевой лавре. «6 июня. Сегодня Троице-Сергиевская лавра. В музее видел впервые «Троицу» Рублева. Никакие репродукции не дают того, что видишь на оригинале, — записал он в своем дневнике. — Радостно-благоговейно. Благость излучается этой иконой, спокойствие и возвышающие чувства. А в красках яркость синего тона одежд исключительна. Левый Ангел очень стерт, средний Ангел сохранился вполне и дает мощное отношение темного бакана с ярким голубцом…». А через два дня еще одна запись: «Вспоминаю опять Сергиевскую лавру с «Троицей» Рублева. Весь ритм, все обаяние ее совершенно непередаваемо. Синева такого тона, что прямо светится…»

Вернувшись в Ригу, Евгений Климов приступил к работе над эскизом — творческой репликой прославленного произведения Андрея Рублева. «Две недели работал над эскизом мозаичной «Троицы», — записал он в дневнике 25 мая 1943 года. — Взял рублевскую композицию, изменив только сверху формат... Удастся ли ее в настоящем материале сделать?»

Он снова приехал в Псков с уже с готовым эскизом в натуральную величину (размер иконы 2,5 на 2 метра), чтобы временно поместить его в нише над Троицкими воротами и еще раз убедиться, что все сделано верно. 

Художник задумал свою «Троицу» в технике фарфоровой мозаики, поэтому отправил  эскиз на фабрику «Виллеруа и Бох» в немецком городе Метлах, которая славилась этим производством, и сам оплатил работу. Икону изготовили к началу 1944 года, и летом в Ригу на адрес Евгения Климова прибыл полуторатонный ящик с готовым заказом. О том, насколько тщательно воспроизвели эскиз «Троицы» немецкие мастера, Климов написал в своем дневнике: «Хорошо сделали, мягко, очень воздушно. Весь тон иконы светлее, чем на эскизе, но соотношения выдержаны, рисунок очень точен».

В это же время в жизни художника наступил переломный момент — происходящие вокруг события вынуждали его покинуть родину. Всегда находясь вне политики, Евгений Евгеньевич Климов не принимал немецкое оккупационное правительство (к слову, как только немцы вошли в Ригу в 1941 году, Климова освободили от должности заместителя директора Латвийского художественного музея), но и советская власть не была ему дружественной. За совсем небольшой период жизни в советской Латвии Климов стал свидетелем преследований и депортации людей НКВД Латвийской ССР. Его имя также было внесено в «третий список» лиц, подлежащих аресту и направлению в сталинские лагеря.

Климов уезжал в Прагу, и у него не оставалось времени доставить икону в Псков. Он договорился о ее временном хранении в рижской церкви Иоанна Крестителя, для которого еще в 1932 году он написал алтарную фреску «Троица». После Великой Отечественной кто-то сумел переправить мозаику в Псковский Кром. Икону, освященную епископом Псковским и Порховским Иоанном (Разумовым), поместили в Троицкий собор, и долгое время прихожане зажигали перед ней свечи. В 2003 году праздновали 1100-летие Пскова, и «Троицу», наконец, установили в нише Троицких ворот. Между замыслом Евгения Евгеньевича Климова и окончательным воплощением прошло больше сорока лет. К тому времени его уже давно не было в живых. Художнику, вложившему в свою «Троицу» столько души, так и не довелось увидеть, как его «Троица» венчает главные ворота Псковского Кремля, но о судьбе иконы он все же узнал спустя много лет со слов своей ученицы рижанки Маргариты Салтупе.

В Прагу Климова пригласил Русский археологический институт имени Н.П. Кондакова на должность реставратора. Здесь он работал около года и впервые в истории этого института расчистил ряд произведений древнерусской живописи. И все это время находился на полулегальном положении, поскольку немецкие оккупационные власти не выдали ему официальные документы, подтверждающие вид на жительство. Потом семья Климовых поселилась в чешском городе Жатец, но с приходом туда Красной Армии над ними нависла угроза насильственной депортации в СССР. Они перебрались в американскую оккупационную зону и четыре года провели в лагере для перемещенных лиц в баварской деревне Хейденхайм. Очень трудное, голодное время, но это никак не повлияло на творчество художника, создававшего прекрасные пейзажи, портреты. В 1949 году Климовы эмигрировали в Канаду, жили в Труа Ривьер, Квебеке, Монреале. Здесь Евгений Климов расписывал храмы, писал и реставрировал иконы, создавал живописные и графические произведения. Особо в этом ряду стоит его работа по частичной реставрации чудотворной иконы Тихвинской Божией Матери, которая временно находилась в Канаде по пути в США. В нескольких графических и живописных сериях художник запечатлел старую, уходящую Канаду, и они получили высокую оценку и признание. В 1971 году в свет вышел справочник «Художники Канады», куда вошла статья о творчестве Евгений Климова.

В 1975 году при православном соборе Петра и Павла в Монреале была устроена выставка религиозного творчества Климова, где он представил иконы из иконостасов, эскизы мозаик на евангельские сюжеты, этюды, рисунки. И вновь образ России звучал главным мотивом в работах «Звонница Псково-Печерского монастыря», «В монастырской церкви», «Никольская церковь Псково-Печерского монастыря зимой».

За свою жизнь Евгений Климов написал более 300 статей на русском языке, и большинство из них посвящено русскому искусству. Многое потом в переводах выходило в зарубежной печати. В 1968 году опубликована книга «Русские женщины по изображениям русских художников» с несколькими десятками иллюстраций, где автор проанализировал женские образы в почти тысячелетней художественной традиции России — от иконных и фресковых портретов Древней Руси до произведений художников XX века. Спустя шесть лет в издательстве «Путь жизни» при нью-йоркском Свято-Серафимовском братстве вышла книга «Русские художники».

Двадцать лет Евгений Евгеньевич Климов читал лекции по истории русского искусства в Миддельбури-Колледж в Вермонте, Индианском университете, университете Квебека, выступал с докладами и лекциями о русских художниках в Канаде, США, Франции, Швейцарии, Бельгии. Он был убежден, что вопросы этики и религии переплетены с искусством, и если оно не основано на религиозном чувстве, то «скатывается в бездну». Творчество  самого Евгения Климова, будь то небольшие зарисовки или крупные иконописные работы, пронизано светом любви к России. И совсем неважно, где он прожил большую часть из отпущенных ему лет. Для него связь с русской землей никогда не прерывалась. В 1935 году небольшой живописный пейзаж Изборска художник подарил русскому философу и писателю Ивану Александровичу Ильину. Позднее, уже в эмиграции, Ильин написал о картине: «Это воздух самой России».

Пусть и не очень быстро, но имя Евгения Евгеньевича Климова возвращается к нам. Огромная роль в этом принадлежит Маргарите Васильевне Салтупе. Благодаря этой женщине стало известно, кто подарил Пскову мозаичную икону «Троица». В 1980-е годы Маргарита Салтупе разыскала канадский адрес своего учителя, вела многолетнюю переписку, печатала  самиздатовские альбомчики с его работами. Она сумела организовать еще при жизни художника его персональную выставку в Пскове в 1989 году, а в 1990 году в Риге. Совместно с Алексеем Евгеньевичем Климовым подготовила несколько изданий — сборник публицистических трудов Евгения Климова «Встречи» (1993), канадское издание книги «Русские художники», художественный альбом произведений художника. Уже после смерти Маргариты Салтупе в Риге, при непосредственном участии сына художника, был издан сборник «Евгений Климов. Избранные работы», куда вошло сорок четыре произведения. Долгое время изучением творчества Евгения Климова занимается искусствовед Валерий Николаевич Сергеев, автор самой первой публикации о нем в России. Его статьи — ценный источник информации о мастере.

Многое для сохранения наследия художника делает Алексей Евгеньевич Климов — профессор-славист, специалист по русской литературе, председатель Русской академической группы в США. Часть творческого наследия отца он передал в собрание Псковского государственного  объединенного историко-архитектурного и художественного музея-заповедника. При его участии в Москве, в Доме русского зарубежья, состоялась выставка «Евгений Климов: Россия — Латвия — Германия — Канада». Украшением того вечера стали песни на латышском в исполнении хора культурного центра «Талава». Ощущение воздуха и света дарили живописные этюды и графические рисунки с видами Пскова, Изборска, Риги, Елгавы, Зааца, Китцингена, Торонто, Гаспези. В новом ракурсе предстали в карандашных портретах Климова философ Иван Александрович Ильин и Иван Сергеевич Шмелев. Редкие фотографии, письма, небольшой этюдник и палитра — все эти по-настоящему ценные вещи позволили прикоснуться к судьбе Евгения Евгеньевича Климова, который искренне верил, что «любовь к прекрасному дает часы подлинного счастья».


Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская