«Бывают странные сближенья…»

«Бывают странные сближенья…»

К  сожалению,  русскоязычные  журналы  из   стран ближнего зарубежья  нечасто  попадают  к  нам, хотя  по-прежнему  вызывают  большой  интерес  своими  разнообразными  публикациями.  В  частности,  журнал  «Таллинн»,  который  с  1978  года привлек внимание читателей. Он регулярно публиковался до  1991  года,  потом  несколько  лет  не выходил, а в 1995-м возобновился к радости русскоязычных читателей Эстонии. Только вот читатели,  живущие  в  других  точках  постперестроечного пространства, лишились этой радости...
Время  от  времени  главный  редактор  журнала  Нелли  Абашина-Мельц  находит  возможность привезти свое детище в Россию, где журнал  не утратил спроса. И таким вот образом редакции «Иных берегов» попали в руки несколько свежих номеров за 2015–2016 годы.
Познакомившись с материалами, мы  решили и своих читателей  ознакомить,  по крайней  мере, с одним из  них —  очерком  Аллы Беленковой  «Бывают  странные  сближенья...»,  опубликованным в № 3–4 за 2015  год.
Надеемся, что вы оцените обаяние авторского отношения к своим героям и изысканный стиль повествования.

 

«У меня есть пядь земли в Эстонии, на которой я построю маленький дом, который приютит меня на старости лет», — писал Александр Христофорович Бенкендорф своему ближайшему другу Михаилу Семеновичу Воронцову о Фалле. Через несколько десятилетий его правнук, Сергей Волконский, передал свои впечатления о Фалле, где он родился: «По всему Фаллю прошлое к вам прикасается, ласково окликает... звук этого имени остался символом всего прекрасного, чистого, свободного от реальной тяжести».

Идя по комнатам замка Бенкендорфов-Волконских в Кейла-Йоа, вы ощущаете эти прикосновения. Вот портреты боевых генералов, прославивших Россию. Они смотрят на вас, как бы призывая остановиться и... узнать: хозяин замка — известный граф Александр Христофорович Бенкендорф, неподалеку — граф Михаил Семенович Воронцов, друг хозяина, боевой товарищ, и тут же задумчивым взглядом вас встретит Сергей Григорьевич Волконский — не только соратник по службе, но, волею судьбы, и свекор его внучки Елизаветы.

Портреты — немые свидетели ушедшего, но не канувшего в Лету времени, иногда они рассказывают о человеке убедительнее всяких слов. Эти полные достоинства генералы прошли уже свой отрезок жизни, но их портреты напоминают и о них, и о подвигах давно минувших дней.

Сергей Волконский и братья Бенкендорфы, Константин и Александр, учились в Петербургском пансионе аббата Николя, привилегированном учебном заведении начала XIX века. В этом пансионе должен был учиться и Михаил Воронцов, но его отец, овдовев, не оставлял сына без личного присмотра: увез его в Лондон, где мальчик получил блестящее образование.

Александр Бенкендорф, оставшийся без матери в 14 лет, в 16 был определен младшим офицером Семеновского полка. Сергей Волконский в восемь лет «стал» сержантом Херсонского гренадерского полка.

Мишенька Воронцов, потерявший мать в два года, на четвертом году жизни был зачислен на военную службу бомбардир-капралом в лейб-гвардии Преображенский полк, через год «службы» стал прапорщиком. В 16 лет юноша, минуя звание камер-юнкера, был переведен в камергеры, что приравнивалось к воинскому званию генерал-майора!

Однако молодой Воронцов отказался от своих привилегий и поступил в полк поручиком, понимая, что не имеет никакого права командовать майорами и поручиками, не прослужив в полку ни дня. Но портреты замечательных боевых генералов напоминают в первую очередь о войне. Времени на раздумывание не было: очаровательные франты своего времени повзрослели быстро, поменяв фрак на мундир офицера.

Самым младшим из трех товарищей был Волконский.

Свое первое боевое крещение князь получил 14 (26) декабря 1806 года в битве при Пултуске. Интересно, что ровно через 19 лет в этот же день, 14 декабря, на Сенатской площади в Петербурге произойдет восстание декабристов, с которого тоже откроется новая страница жизни Сергея Волконского — бывают странные сближения!

Во время наполеоновских войн в 1814 и в 1815 годах Сергей Григорьевич находился за границей, где на него было возложено выполнение особой миссии, связанной с разведкой в Лондоне и Париже. Так князь Волконский приобрел опыт выполнения секретных поручений тайными методами. Кажется, судьба готовила Волконского в коллеги другу Бенкендорфу, но слежка, даже с благородными целями, не входила в планы князя.

Сергей Волконский вспоминал, что его жизнь до заговора была совершенно бесцветной и ничем не отличалась от жизни большинства его сослуживцев, однолеток: много пустого, ничего дельного. В молодости он очень дорожил своими гусарскими повадками. Однако после тридцати, как писал Пушкин, люди женятся. Так и получилось: Волконский перестал повесничать и вскоре сделал предложение Марии Николаевне Раевской, дочери прославленного генерала, героя Бородинского сражения. Представители именитого дворянства всегда были на виду, и отец Марии прекрасно знал о метаниях молодости князя, но через несколько месяцев раздумий все-таки согласился на брак с ним своей любимицы. Марии было 19 лет, жениху почти в два раза больше. От дня свадьбы до полного переворота в жизни семей Волконских-Раевских оставалось менее года.

Князь Сергей Волконский, как один из активных участников восстания 14 декабря 1825 года, был приговорен Верховным уголовным судом к смертной казни отсечением головы. Указом императора Николая I меру наказания заменили 20-летней каторгой с последующим вечным поселением в Сибири. За пять дней до ареста мужа Мария родила сына Николая. Родные, опасаясь за ее здоровье, долго скрывали от нее правду об аресте мужа.

Как же отнесся к произошедшему друг по оружию Александр Бенкендорф? В своих воспоминаниях он только однажды называет фамилию Волконского и пишет: «Я был полон сострадания — это были в большинстве своем молодые люди, дворяне, почти все из хороших семей, многие из них служили со мной, а некоторые, как князь Волконский, были моими товарищами. Вначале я сострадал, но вскоре возмущение и отвращение переполнили меня <...> изгнали из души моей все чувства жалости...» После этого откровения имя боевого товарища, Волконского, больше не появится на страницах объемных воспоминаний Бенкендорфа.

Однако в воспоминаниях декабристов сохранились рассказы о графе Бенкендорфе. Они писали, как он нарочно промедлил с казнью в ожидании помилования, для чего постоянно обращался в ту сторону, откуда ждал вестника. Как, чтоб не видеть происходящего на эшафоте, лежал ничком на шее своей лошади во время казни декабристов. На всю оставшуюся жизнь Александр Христофорович оказался связанным с друзьями по 14-му, как называл декабристов император Николай I. Об этом напоминала и акварель К.И. Кольмана «Восстание на Сенатской площади в Петербурге», висевшая на видном месте в кабинете Александра Христофоровича в Фалле. О чем думал, что вспоминал граф, глядя на нее?

Бенкендорф не мог смириться и с тем, что не удалось убедить Марию Волконскую не ехать в Сибирь. Тяжкие утраты не оставили эту отважную женщину и в Сибири: в 1828 году умер двухлетний сын Николенька, оставленный ею на попечение родственников, в 1829-м — ушел из жизни не дождавшийся возвращения любимой дочери доблестный генерал Н.Н. Раевский, но простивший ее перед своей смертью. Однако ни братья, ни мать не простили Марию Николаевну, считая именно ее виновницей смерти отца. В следующем году, не прожив и дня, умерла родившаяся в Сибири дочь Софья.

Когда в 1840 году граф Воронцов на правах друга просит Бенкендорфа облегчить положение Волконского, обычно дружеский тон писем Александра Христофоровича к графу меняется на административно-непреклонный: «Милостивый государь граф Михаил Семенович! Вследствие ходатайства вашего сиятельства насчет переселения Волконского из Сибири на Кавказ, имею честь сообщить вам, что сколь бы охотно я ни желал исполнения сего, дабы содействовать вам, милостивый государь <....> считаю невозможным представлять о сем Государю Императору, потому что подобная милость не была оказана еще никому <...> и переселение на Кавказ Волконского <...> неминуемо подало бы повод другим... просить себе такого же снисхождения».

Обвинить Бенкендорфа за отказ помочь? Он должен был просить императора за Волконского? Нет, он давно высказал свое мнение и не видел смысла его менять: «Я видел, что ничто не могло излечить или привести к изменениям в этих головах, переполненных подрывными помыслами и невосприимчивых к стыду от бесчестья». Это его взгляд, его понимание верности государю, его кодекс чести. И в то же время... В архиве Волконских хранится черновик духовного завещания Сергея Григорьевича, составленный в Петропавловской крепости 9 мая 1826 года и отданный для сохранения генерал-адъютанту А.Х. Бенкендорфу!

Судьба больше не сведет Сергея Волконского и Александра Бенкендорфа, а вот странные сближения, не спрашивая и не ожидая ответа, произойдут не раз. У судьбы свой сценарий.

Вторая дочь Александра Христофоровича, Мария, выйдет замуж за светлейшего князя Григория Петровича Волконского, племянника декабриста, сына его родной сестры, статс-дамы Софьи Григорьевны. Она пользовалась особым доверием императриц — и Марии Федоровны, и Елизаветы Алексеевны. Несмотря на такое высокое положение, в 1854 году она навестила брата в Сибири и прожила в Иркутске около года. Вместе с братом совершила путешествие практически по всем местам пребывания декабристов.

Сын Марии Бенкендорф и Григория Волконского, Петр, станет владельцем замка Фалль: от матери майорат перейдет в его владение. Их дочь, светлейшая княжна Елизавета Григорьевна Волконская 24 мая 1859 года выйдет замуж за сына декабриста, Михаила Сергеевича. Михаил, родившийся в тюрьме Петровского завода в Забайкалье, был записан в крестьянское сословие. Рядом с этим «крестьянином» были такие прекрасные учителя, как его родители и их товарищи по ссылке, поэтому домашнее образование мальчика было на достойной высоте. Для помещения сына в гимназию Мария Николаевна обратилась за разрешением к А.Х. Бенкендорфу и получила таковое. Михаил окончил Иркутскую гимназию с золотой медалью, и родители хотели, чтобы он поступил в высшее учебное заведение, но Николай I отказал в этом сыну государственного преступника.

Когда красавец 23-х лет Михаил Волконский появился в 1855 году в Петербурге, многих поразили не только приятная внешность, но и воспитанность, естественная простота и отличное владение французским языком молодого человека. Мария Николаевна писала, что ее Миша чертами лица очень напоминал ее покойного отца, генерала Раевского. Прибавьте к этому еще и ореол таинственности юноши из сибирской дали.

26 августа 1856 года в день коронации императора Александра II, Михаил Волконский был послан в Сибирь с Высочайшим манифестом о прощении декабристов. Согласно именному указу Александра II от того же числа Волконскому был дарован княжеский титул, принадлежавший его отцу до осуждения.

Менее чем через три года после этого значимого для семьи Волконских события в Женеве состоялась свадьба Елизаветы Григорьевны и Михаила Сергеевича Волконских — странные сближения продолжались. Вернувшись в Фалль, молодые пригласили к себе Сергея Григорьевича, на что он писал сыну и невестке: «В Фалле мне еще другое утешение — поклониться могиле Александра Христофоровича Бенкендорфа — товарищу служебному, другу и не только светскому, но не изменившемуся в чувствах, когда я сидел под запором».

Впервые Волконский посетил Фалль весной 1860 года. Сергей Григорьевич мог подписаться под каждым словом Александра Христофоровича, писавшего в своих воспоминаниях о Фалле: «Там я провел несколько дней в величайшем счастье находиться в кругу семьи».

Счастье Волконского удвоилось, когда 4 мая этого же года в Фалле родился его внук (правнук Бенкендорфа), названный в честь деда Сергеем. Впоследствии он напишет замечательные воспоминания о месте своего рождения и счастливых детских годах. Из них мы узнаем и о приезде деда-декабриста: «В низком кабинете, во флигеле, в глубоком кресле старец с белой бородой, в черном бархатном халате курит длинную трубку: мой дед декабрист <...> И об ОДНОЙ комнате, «в которую мы, дети, входили с некоторым страхом <...> Это был кабинет моего прадеда Бенкендорфа».

Писал Сергей Михайлович и о множестве чугунных скамеек, обычно украшенных гербом подарившего ее гостя. Одна из них с гербом Воронцовых напоминала о боевом товарище и Сергея Волконского, и Александра Бенкендорфа.

Михаил Семенович Воронцов к началу Отечественной войны 1812 года командовал сводной гренадерской дивизией, которая понесла огромные потери в Бородинском сражении, но позиции свои не оставила. В одной из штыковых атак Михаил Семенович был серьезно ранен, но чудом выжил. Прибыв в Москву, граф распорядился не вывозить из своего дома семейные ценности, накопленные не одним поколением Воронцовых, а отдать подводы для эвакуации нескольких десятков раненых генералов и офицеров, сотни их денщиков и более трехсот солдат. Имение, принадлежавшее Воронцову во Владимирской области, было превращено в военный госпиталь, где раненые лечились и жили за счет графа. Кстати, убежденность графа в равенстве солдат и офицеров перед законом привела к отмене телесных наказаний в подчиненных ему подразделениях.

После выздоровления Воронцов участвовал в заграничных походах. Прославился в битве при Лейпциге. После окончания войны граф был оставлен во Франции со своим корпусом. Перед возвращением в Россию, в 1818 году, Воронцов собрал сведения о долгах французам своих солдат и офицеров и из своих средств погасил их. Чтобы собрать эти необходимые полтора миллиона рублей, продал доставшееся ему по наследству одно из своих имений.

В 1823 году Михаил Семенович был назначен генерал-губернатором Новороссийского края. Командовать такими обширными землями мог, наверное, только тот, кто так геройски прошел войну. Новороссия расцвела под его умелым руководством: к таланту военачальника прибавился и дар администратора.

Однако через двадцать лет Николай I назначил графа, которому было уже за шестьдесят, главнокомандующим кавказских войск. Правителем Кавказа в это время фактически был Имам Шамиль, что усложняло деятельность Воронцова. Почти десять лет правления Кавказом дало свои результаты: число сторонников Шамиля уменьшилось в несколько раз, напряжение в отношениях между русскими и горцами заметно снизилось.

За неоценимые заслуги перед Россией Воронцов был награжден княжеским титулом, к которому через семь лет прибавилось и «светлейший». Незадолго до смерти Воронцову присвоили звание генерал-фельдмаршала.

Преданность друзьям — тоже одно из его замечательных качеств. Достаточно вспомнить о его письме Бенкендорфу с просьбой облегчить судьбу сосланного Волконского. Переписка же с Бенкендорфом, которая была непрерывной в течение нескольких десятилетий, раскрывает Воронцова как друга, верного и в службе, и на поле боя, и в мирной жизни. В письмах Бенкендорфа к нему или благодарности за уже сделанное: «Тысяча благодарностей за хорошие и такие умные советы, которые вы мне дали», или просьбы о помощи или одолжении, или признание в добрых чувствах: «Двух мужчин, которых я люблю больше всего на свете, нашего монарха и друга Воронцова». Воронцов же всегда готов и помочь, и просто порадовать товарища. Тому подтверждение слова Александра Христофоровича: «Мой дорогой друг, какое наслаждение мне доставило Ваше пребывание в Фалле; Вы сделали меня счастливым, дав мне новое доказательство Вашей доброй и ценной дружбы; Вы ускорили мое выздоровление». В Фалле осталось множество знаков дружбы Воронцова: это и посаженная им береза, которую Бенкендорф заботливо поливал, и «чернильница, которая украшает стол и вызывает восхищение, крымская ваза, которая станет великолепным украшением сада».

Фалль навсегда связан с именами Бенкендорфа, Волконского, Воронцова, он примирил трех достойных представителей 1812 года. Портреты генералов на стенах замка тому подтверждение. И строки Марины Цветаевой тоже о них:

Одна улыбка на портрете,

Одно движенье головы, —

И чувствуется, в целом свете

Герои — вы.

Портреты перевоплощают словесные образы в зрительные. Так, наверное, и осуществляется связь времен.


Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская
24 октября 2012

Дорогие друзья!

Приносим свои извинения в связи с задержкой публикаций на сайте в связи с техническим сбоем.

Мы делаем всё возможное!

15 марта 2010

15 марта пришла весть горькая и страшная — не стало Татьяны Владимировны Загорской, изумительного художника-дизайнера, отличавшегося безукоризненным вкусом, любовью к своему делу, высоким профессионализмом.

На протяжении долгих лет Татьяна Владимировна делала журнал «Страстной бульвар, 10» и делала его с таким пониманием, с таким тонким знанием специфики этого издания, с такой щедрой изобретательностью, что номер от номера становился все более строгим, изящным, привлекательным.

В сентябре 2009 года Татьяна Владимировна перенесла тяжелую операцию и вынуждена была отказаться от работы над «Страстным бульваром», но у нее оставалось еще ее любимое детище — журнал «Иные берега», который она придумала от первой до последней страницы и наполнила его своей высокой культурой, своим щедрым и светлым даром. Каждый читатель журнала отмечал его неповторимое художественное содержание, его стиль и изысканность.

Без Татьяны Владимировны очень трудно представить себе нашу работу, она навсегда останется не только в наших сердцах, но и на страницах журнала, который Татьяна Загорская делала до последнего дня с любовью и надеждой на то, что впереди у нас общее и большое будущее...

Вечная ей память и наша любовь!

25 декабря 2009

Дорогие друзья!
С наступающим Новым Годом и Рождеством!
Позвольте пожелать вам, мои дорогие коллеги, здоровья и благополучия! Радости, которое всегда приносит вдохновенное творчество!
Мы сильны, потому что мы вместе, потому что наше театральное товарищество основано на вере друг в друга. Давайте никогда не терять этой веры, веры в себя и в свое будущее.
Для всех нас наступающий 2010 год — это год особенный, это год А. П. Чехова. И, как говорила чеховская героиня, мы будем жить, будем много трудиться, и мы будем счастливы в своем служении Театру, нашему прекрасному Союзу.
Будьте счастливы, мои родные, с Новым Годом!
Искренне Ваш, Александр Калягин

***
Праздничный бонус:
Новый год в картинке
Главные проекты-2010 в картинке
Сборник Юбилеи-2010 в формате PDF

27 октября 2008

Дорогие друзья, теперь на нашем сайте опубликованы все номера журнала!
К сожалению, архивные выпуски доступны только в формате PDF. Но мы
надеемся, что этот факт не умалит в ваших глазах ценности самих
текстов. Ссылку на PDF-файл вы найдете в Слове редактора, предваряющем
каждый номер. Приятного и полезного вам чтения!