Одесские чудеса старика Хоттабыча

Одесские чудеса старика Хоттабыча
Самый известный и самый любимый волшебник многих поколений советских детей — эксцентричный джинн Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб, или попросту Хоттабыч, герой сказочной повести Лазаря Лагина. Во всей советской детской литературе и детском кинематографе конкурентов этому персонажу практически не было. Ибо в деле производства чудес авторитетней этого симпатичного восточного старика в нашем детском сознании был разве что один лишь Дед Мороз. Да и то со многими оговорками: ведь Дед Мороз обретал свое волшебное могущество исключительно в зимнее время и на непродолжительный новогодний срок. Он не летал на ковре-самолете, не посещал футбольные матчи и цирковые представления, не дарил хорошим детям бесплатное эскимо, восточные дворцы и караваны верблюдов и не заставлял вредных детей лаять по-собачьи. А добрый и славный Хоттабыч, совершенно независимо от календаря, делал все вышеперечисленное — и совершал еще множество других удивительных чудес, от которых наш детский дух захватывало всерьез и надолго.
Первый вариант повести «Старик Хоттабыч» был опубликован в 1938 году на страницах журнала «Пионер». Но поистине оглушительную всесоюзную славу этот персонаж обрел девятнадцать лет спустя, благодаря сделанной Лагиным новой, значительно расширенной редакции повести и ее сверх-удачной экранизации, осуществленной на «Ленфильме» режиссером Геннадием Казанцевым. Фильм вышел на экраны страны 12 июля 1957 года.
Для подавляющего большинства первых зрителей (а только за первые полгода всесоюзного проката киносказку «Старик Хоттабыч» посмотрело около 40 миллионов человек) исполнитель центральной роли воспринимался как совершенно новое экзотическое восточное лицо. Принципиальное исключение составляла лишь Одесса. Для большинства одесситов лицо старика Хоттабыча, напротив, даже под толстым слоем киношного грима, было до боли знакомым, до нежности родным и до безумия любимым.
И совершаемые на экране чудаковатым обаятельным джинном сказочные чудеса, при всей своей эффектности не могли затмить для взрослых одесситов тех реальных потрясающих чудес актерского перевоплощения, которые в течение многих лет совершал для них на сцене Одесского русского драматического театра имени А. Иванова их кумир, герой и красавец — выдающийся русский актер ХХ столетия НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ ВОЛКОВ-СТАРШИЙ.
 
Одесситы всегда считали и продолжают считать его своим. И по праву: театральной службе в Одессе Николай Волков-старший отдал без малого 30 лет жизни. Но родился будущий актер далеко от Одессы — в городе Обоянь Курской губернии 23 марта 1902 года. И происхождения он был самого что ни на есть знатного. Графиня Антонина Новосельская вышла замуж за потомственного дворянина Николая Агурова, служившего по финансовой части. У них родилось трое детей, которых бог наградил творческим талантом и интересом к театральному делу. Все трое окончили театральную студию в Баку (семья Агуровых после революции 1905 года переехала в Тифлис, а после революции 1917 года — в Азербайджан). Но судьбы их сложились по-разному.
Старшая дочь Агуровых — Валентина, ставшая актрисой и вышедшая замуж за режиссера Сергея Рожковского, вместе с мужем попала в водоворот репрессий 30-х годов и много лет провела в лагерях и ссылке.
Средний сын Евгений служил актером в театрах Баку, Ростова и Москвы (в Театре имени А.С. Пушкина и в Театре имени Н.В. Гоголя), затем много лет отдал театральной педагогической деятельности в Свердловском театральном училище.
Младший Николай по окончании гимназии в 1920 году был призван в Красную армию и прослужил в ней год на должности библиотекаря воинского клуба. Затем продолжил учиться актерскому мастерству под руководством известного бакинского педагога Воронова. В начале своей карьеры он играл со старшим братом Евгением на одной сцене Бакинского русского драматического театра, возглавляемого в тот период А.В. Полонским. И, поскольку оба брата-актера были амбициозны и стремились как можно ярче выразить свою индивидуальность, это стало причиной смены фамилии одним из них.
Семейное придание гласит, что Евгений и Николай разыграли псевдоним посредством жребия: вытянувший получал право переименоваться в честь кумира, великого русского актера Федора Волкова. И волей судьбы это право выпало младшему брату.
Первые десять лет театральной карьеры Николая Волкова были насыщены перемещениями по стране: он дважды уезжал из Баку и дважды туда возвращался, пробовал себя в театрах Витебска, Казани, Смоленска, Иваново, Перми, Ашхабада, Ташкента — но, по тем или иным причинам, ни в одном из этих театров он не остался надолго. Данную тенденцию изменил только осуществленный в 1933 году переезд в Одессу: этот город и его Русский театр устроили актера — во всех смыслах этого слова.
Первое «одесское чудо» на актерском пути будущего Хоттабыча имело место еще за пять лет до переезда к берегам Черного моря. В 1928 году Бакинский рабочий театр осуществил постановку только что вышедшей в свет пьесы Исаака Бабеля «Закат», и Волкову в ней досталась роль Бени Крика. Догадывался ли актер, подбирая в процессе репетиций нужные краски к образу этого колоритного персонажа, что через некоторое время сможет изучать манеры детей биндюжников, неповторимый южный говор и одесский дух не понаслышке?
На календаре 1933 год. 31-летний актер Николай Волков дебютирует на одесской сцене. С материалом для дебюта актеру на этот раз повезло несказанно: в момент его поступления в труппу Одесский русский драматический театр взял в работу только что написанную Львом Славиным пьесу «Интервенция». И Волкову доверяют в ней центральную роль — бесстрашного большевика-подпольщика Бродского, до поры скрывающегося под маской утонченного и импозантного гувернера Воронова. Сказать, что дебют был удачным, и премьера имела успех — не сказать ничего. Зрительский ажиотаж был таков, что спектакль в течение двух месяцев играли ежедневно (!), а всего за сезон 1933-34 годов он прошел 134 раза!
На успех спектакля работало все: и заданная автором необычность подачи героико-революционной темы, и свежесть исторических воспоминаний (ведь с момента реальных одесских событий, воссозданных в спектакле, прошло менее 15 лет), и родные, колоритные, радостно узнаваемые одесситами персонажи, и масштабное оформление художника И. Назарова, центральным элементом которого была постоянно трансформирующаяся копия Потемкинской лестницы. И, конечно же, образ главного героя.
В текстах профессиональных рецензентов, характеризовавших работу Николая Волкова в образе Бродского были разные эпитеты и обороты, но фраза с тремя основными словами была одинаковой практически у всех: «Активен, умен, интеллигентен». Простые же одесситы, и, особенно, одесситки, оценивая сразу приглянувшегося им красавца-дебютанта, и вовсе обходились одним коротким, но емким словом: «Шикарный!»
 
Николай Николаевич был шикарен всегда и всегда имел огромный успех у одесских женщин, а позднее, у женщин всей страны. Но только одна-единственная шикарная одесситка сумела раз и навсегда покорить его сердце. Произошло это в том же 1933 году, звали эту обаятельную красавицу Антониной Гимбуржевской (близкие всегда называли ее сокращенным именем Нина), в тот период она служила актрисой в Одесском оперном театре. Свадьба Николая и Нины состоялась 5 июня 1934 года, а 5 октября этого же года на свет появился их первенец — будущий выдающийся актер советского и российского театра и кино Николай Николаевич Волков-младший.
Возвращаясь к успеху «Интервенции»: сам Лев Славин впоследствии, по прошествии многих лет, в письме к вдове режиссера-постановщика «Интервенции» Авраама Треплева вспоминал об этом спектакле как об одной из самых выдающихся интерпретаций его детища. И признавался, что одесская постановка заметно выделялась из тех десятков «Интервенций» на сценах разных театров Советского Союза, которые ему довелось видеть.
Увы, проиллюстрировать рассказ фотографией Николая Волкова в роли Бродского или сценой из этого спектакля нельзя. Ибо в истории Одессы была не только французская интервенция 1919 года, но и немецко-фашистская оккупация 1941-1944 годов. В период предшествовавшей ей 73-дневной героической обороны города советскими войсками, коллектив Русского театра был расформирован, а почти весь театральный архив за период с 1926 по 1941 год был тогда утерян, или, вполне возможно, намеренно уничтожен оккупантами. Так или иначе — но фотографий, программок, афиш и вырезок с газетными рецензиями того периода в театре практически не сохранилось.
По этой же причине «белым пятном» в нашем сегодняшнем рассказе останется и отрезок творческой биографии Николая Волкова-старшего с 1935 по 1938 годы: он требует дополнительного кропотливого восстановления по крупицам. Скажем лишь то, что нам доподлинно известно: в эти годы востребованность Николая Волкова в театре была велика, играл он много и успешно, с каждой новой ролью армия его поклонников в городе росла. Но качество ролевого материала все же уступало дебюту актера: ни один из этих спектаклей с его участием не стал по настоящему яркой вехой в истории Одесского Русского театра.
Такой вехой лишь в 1939 году стала постановка режиссера Владимира Вильнера пьесы А.С. Грибоедова «Горе от ума». Экземпляр афиши этого спектакля с портретом Николая Волкова в образе Чацкого в театре, по счастью, сохранился: для данной публикации афишу реставрировали фотохудожники-педагоги Одесского лицея технологий и дизайна им. К.Д. Ушинского Оксана Троян и Зоя Алексейчук.
 
Был Бродский — стал Чацкий: спустя почти шесть лет Николай Волков, наконец-то, дождался роли, по масштабу и значимости превосходящей его звонкий дебют. По свидетельству исследователей истории театра Берты Барской и Бориса Шайкевича, спектакль стал несомненной творческой победой, хотя и с некоторыми любопытными оговорками:
«Это была интересная, серьезная, хотя кое в чем и спорная работа режиссера, художника и всего актерского коллектива. В. Вильнер поставил спектакль с большим проникновением в авторский замысел, с любовью к пьесе, с бережным отношением к каждому слову. В постановке сказывался и режиссерский опыт, и культура, и знание. Художник И. Назаров с особой достоверностью воспроизвел обстановку московского барского особняка начала XIX века».
Говоря о спорности этой постановки, исследователи, в первую очередь, имели в виду актерскую трактовку образа Чацкого:
«Чацкий в исполнении артиста Н. Волкова привлекал чувством собственного достоинства, умом, просвещенностью. Однако критики были единодушны в том, что в первых двух актах Н. Волков играл прежде всего влюбленность в Софью, что заслоняло его вольнодумство, протест против фамусовского общества. Для разоблачительных монологов артист не находил достаточной искренности, ему будто не хватало внутренней силы. Гнев, сарказм появлялись только в третьем акте. Острые реплики в диалоге с Молчалиным были наполнены сдержанным презрением к преуспевающему льстецу. Монолог «Французик из Бордо» Волков произносил убежденно, темпераментно. В заключительном монологе четвертого акта в его голосе начинали звучать страстность, искренняя взволнованность. Здесь проявлялся подлинный Чацкийбунтарь».
С сегодняшних позиций подобные претензии критиков вызывают лишь улыбку и доказывают, что Николай Волков в своем актерском развитии и глубине проникновения в материал просто намного опережал свое время. Советская атмосфера конца 30-х годов требовала выжимать из классических произведений возможный максимум революционного пафоса, созвучного идеологической политике государства. Тогдашние чиновники от культуры хотели видеть в Чацком прежде всего образец пламенного революционера, борца с враждебным дворянским укладом жизни. А Волков представлял на сцене не плакатного бунтаря — борца с царизмом, а живого благородного человека с «мильоном терзаний». И простые одесские зрители чувствовали это, как никто другой: к вящему удовольствию дирекции театра, кассовый успех хрестоматийной грибоедовской пьесы продолжительное время превосходил сборы идущих в репертуаре популярных комедий и мелодрам.
В этот раз пауза между яркими этапными ролями для Волкова была значительно меньшей: в следующем, 1940 году он блестяще сыграл сразу в двух спектаклях, навсегда оставшихся в театральной летописи Одессы.
Первый из них — «Три сестры» А.П. Чехова в постановке Авраама Треплева, где артисту досталась роль Тузенбаха. На этот раз первый красавец театральной Одессы удивил одесситов чудом не только психологического, но и внешнего физического перевоплощения. Рецензент А. Марков свидетельствует, что Тузенбах в исполнении Волкова внешне был нескладным, неуклюжим, несколько смешным, но очень трогательным и человечным персонажем.
«Когда о смысле жизни говорил Тузенбах (артист Н. Волков), он сдерживал себя, будто опасаясь, как бы в его словах «Я буду работать» не было лишней риторики. И в этой сдержанности, стремлении к труду и счастью, в доброй улыбке высокого, неуклюжего человека было много привлекательности. Но если в первых актах ТузенбахВолков был достойным собеседником Вершинина, культурным, способным, искренним человеком, немного комичным поклонником Ирины, то в последнем акте, перед дуэлью, он перерастал в трагический образ. Последний разговор с Ириной звучал как скорбное раздумье о жизни».
 
Второй знаковый спектакль 1940 года с участием Волкова — «Мещане» М. Горького в постановке Сергея Тимохина. Здесь актеру досталась роль Петра — и одесситы снова увидели чудо неожиданного перевоплощения вчерашнего Чацкого и Тузенбаха в совершенно иной типаж, о чем оставил свидетельство критик И. Цызин:
«Петр в исполнении Н. Волкова — ограниченный, трусливый, эгоистичный и бесхарактерный тип. Он с озлоблением и страхом вспоминает о том, что когда-то «на полчаса стал гражданином». С тупой убежденностью объясняет, почему его любовь к Елене не принесет ему радости».
Увы, не только для персонажей пьес — для всей страны время радости, добра и мира уже подходило к концу: наступил 1941 год. Но, очевидно, бог и ангелы-хранители театральной Одессы в порядке хоть какой-то компенсации за грядущие ужасы решили дать артистам и зрителям максимум положительных эмоций. И первые, еще мирные месяцы 41-го года ознаменовались новым, радостным и мощным успехом для театра в целом и Николая Волкова в частности. На этот раз актер блеснул не в классической, а в современной пьесе — мелодраме «Сентиментальный вальс» в постановке режиссера Игоря Земгано. Автором пьесы был московский драматург и критик Осаф Литовский. Именно этот советский литературный деятель является главным прототипом критика Латунского в «Мастере и Маргарите». Именно он, Осаф Семенович Литовский, занимавший в 30-годы высокую номенклатурную должность в Наркомпросе РСФСР, был жесточайшим гонителем Михаила Афанасьевича Булгакова. Но его пьеса «Сентиментальный вальс» действительно стала основой для успешного, искренне и горячо полюбившегося одесским зрителям, шедшего исключительно на аншлагах спектакля и для знаковой роли в биографии будущего старика Хоттабыча.
Вот так причудливо тасуется колода…
 
Своим впечатлением от этого спектакля сегодня с нами делится один из немногих ныне здравствующих его зрителей: потомственный одессит в седьмом поколении, заслуженный врач Украины, кандидат медицинских наук, член Национального союза журналистов Украины ЛЕОНИД ГРИГОРЬЕВИЧ АВЕРБУХ:
«Сентиментальный вальс» в Русском театре был первым «взрослым» спектаклем в моей жизни, который мне по-настоящему запомнился. Мне тогда было 10 лет, это была весна 1941 года, совсем незадолго до начала войны. В театр мы пришли с отцом, в тот день спектакль для взрослых почему-то шел в дневное, а не в вечернее время, что меня тогда удивило. Конечно, по прошествии стольких лет всех подробностей я не перескажу. В плане сюжета отрывочно запомнилось, что история была из современной нам тогда жизни, что главный герой терял память, не узнавал членов своей семьи, и за него все — и персонажи на сцене, и мы, зрители в зале, очень сильно переживали. Но потом память к нему возвращалась, и все заканчивалось хорошо. Отрывочно вспоминается, что среди персонажей был также какой-то военный, и в сюжете каким-то образом затрагивалась популярная в те годы тема разоблачения иностранных шпионов. Запомнилось, что само музыкальное произведение Чайковского «Сентиментальный вальс», как это не странно, в спектакле не звучало, но персонажи о нем постоянно много говорили. Но главное, что действительно запомнилось наиболее ярко и навсегда — эмоция: моя тогдашняя мальчишеская эмоция от великолепной, убедительной, очень правдоподобной игры актеров, заставлявшей весь битком набитый зал Русского театра смеяться, плакать, радоваться, переживать и даже дышать в унисон с ними. В первую очередь, я говорю об игре Лии Буговой и Николая Волкова. Конечно, и эти имена я, 10-летний мальчик, тоже запомнил не сразу. Но впоследствии, уже во взрослом возрасте мне довелось видеть этот замечательный актерский дуэт еще во множестве других спектаклей. А спектакль нашего Русского театра 50-х годов «Филумена Мартурано» с Буговой и Волковым я по сей день считаю лучшей постановкой этой пьесы в Советском Союзе и не только. Кроме того с Николаем Николаевичем Волковым я впоследствии был даже знаком лично. Поэтому именно увиденный в 10 лет «Сентиментальный вальс» навсегда остался для меня первой яркой точкой отсчета моих жизненных театральных впечатлений.
 
Грянула война. Тревожной и страшной осенью 41-го, когда стало ясно, что советским войскам придется оставить город, коллектив театра был расформирован и Николай Волков с семьей уехал в эвакуацию в Ташкент. Говоря выше о вмешательстве высших сил в появление спектакля «Сентиментальный вальс», мы почти не преувеличивали. Во всяком случае, именно с этим названием связано еще одно знаменитое семейное предание Волковых о чуде, о помощи, пришедшей к ним почти как с неба, неожиданно и своевременно, в очень трудную минуту жизни. Приводим его со слов дочери артиста Валентины Николаевны Волковой, появившейся на свет в Ташкенте 17 марта 1943 года:
«Во время войны в Ташкенте, куда Николая Николаевича с женой забросила эвакуация, они на рынке случайно столкнулись с одесситами, тоже эвакуированными. Те Волкова мгновенно узнали: «Вам нужно мыло? (а мыло тогда было на вес золота). — Конечно, очень нужно, но я не смогу заплатить… — И не надо! Когда вернемся в Одессу, сыграете в «Сентиментальном вальсе» — и будем в расчете…».
В голодный и трудный военный ташкентский период Николай Волков был востребован на местной студии художественных фильмов, ставшей в тот период главным кинематографическим форпостом страны. Тогда в столицу Узбекистана эвакуировались многие видные представители советской киноэлиты: актеры, режиссеры, операторы, художники. И они не сидели, сложа руки. Несмотря на нахождение в глубоком тылу, невзирая на огромные бытовые, финансовые и продовольственные трудности, этот кино-форпост вносил очень важный, честный и самоотверженный вклад в борьбу с фашистским нашествием.
Для поддержки боевого духа воюющих советских солдат Ташкентская киностудия активно выпускала регулярные «Боевые киносборники» и полнометражные фильмы на военно-патриотическую тему. И пускай качество большинства из них оставляло желать лучшего, в те тяжелые дни любые новые киноистории, пусть даже поверхностные и наивные, но заряженные искренней верой в свою правду, силу и победу были жизненно необходимы и миллионам тружеников тыла, и миллионам советских солдат, с оружием в руках идущим на смерть за свою страну. В плане качества были и серьезные исключения — ведь именно там и тогда Леонидом Луковым был снят шедевр советского военного кино «Два бойца» по повести одессита Льва Славина с Марком Бернесом в роли одессита Аркадия Дзюбина.
Николаю Волкову роли одесситов тогда не предлагали: его породистая «несоветская» фактурность была востребована в другом качестве: Волков блестяще воплощал образы ненавистных врагов — немецких солдат и офицеров. В этом качестве в 1942 году он снялся в нескольких короткометражках для «Боевого киносборника» и фильме режиссера Эдуарда Пенцлина «Дорога к звездам» о советских боевых летчиках, где сыграл их главного врага — фашистского летчика-аса, майора Отто Вундерлихта. Актерский ансамбль этого фильма включал в себя таких настоящих и будущих легенд советского кино, как Николай Черкасов, Марк Бернес, Иван Переверзев, Борис Андреев, Александр Хвыля.
В том же году Волкову повелось поработать с одним из основоположников советской кинорежиссуры, создателем знаменитого «Человека с ружьем» Сергеем Юткевичем: он снялся в небольшой роли тюремщика в его фильме «Швейк готовится к бою» в компании с Борисом Тениным, Эрастом Гариным, Сергеем Мартинсоном, Георгием Милляром, Сергеем Филипповым и другими замечательными актерами.
В 1943 году еще один ныне легендарный советский режиссер Яков Протазанов утвердил Волкова на одну из центральных ролей — звездочета Гуссейна-Гуслии в комедийный фильм «Насреддин в Бухаре». Здесь Волков работал в прямом партнерстве с замечательным советским актером Львом Свердлиным, игравшим Ходжу Насреддина. В создании фильма также приняли участие режиссеры Наби Ганиев и Роман Тихомиров, а для самого Протазанова «Насреддин в Бухаре» стал последней режиссерской работой в жизни.
По свидетельству искусствоведа Евгения Аба именно этот, ныне изрядно подзабытый всеми кинофильм стал для Николая Волкова счастливым билетом замедленного действия, аукнувшись в его судьбе 13 лет спустя: «В 1956 году на «Ленфильме», перебирая возможных исполнителей главной роли в картине «Старик Хоттабыч», прокрутили ролик из старой протазановской ленты, и звездочет Гуссейн–Гуслия стал волшебным стариком Хоттабычем».
В декабре 1943 года Николаю Волкову в Ташкент поступило неожиданное предложение из Сибири. Об этом его этапе жизненного пути свидетельствует автор наиболее подробного жизнеописания актера, создатель сайта «Киносозвездие. ру» СЕРГЕЙ НИКОЛАЕВ:
«В 1943 году семья Волковых перебирается в Новосибирск, в связи с назначением Николая Николаевича на должность художественного руководителя Новосибирского театра Музыкальной комедии. И в этом театре Волков проявил свои незаурядные организаторские, музыкальные и творческие способности: превосходно исполнил главные роли в опереттах «Баядера», «Испытания любви» и «Сорванец», приложил максимум усилий для организации Кемеровского Государственного областного театра Музыкальной комедии в городе Прокопьевске, куда труппа была переведена из Новосибирска в марте 1945 года».
И вот, наконец, наступил счастливый победный май 1945-го. Страна медленно, но верно стала обустраиваться в нормальной жизни, постепенно стали возвращаться в свои города и разбросанные по стране актеры. Николай Волков с семьей приехал в Одессу в августе 1946 года. Однако, по каким-то пока не установленным нами причинам, он начинает свой новый одесский творческий этап не в родном Русском театре, а в Одесском театре Советской армии — и служит там три сезона. О достижениях Волкова в этом театре мы сегодня не расскажем: поскольку он уже давно прекратил свое существование, наведение справок по этому вопросу крайне затруднено. Реконструкция данного этапа биографии Николая Волкова требует отдельных долгих изысканий.
Этот второй одесский театр в судьбе Николая Волкова отличался весьма необычной историей с географией: он был основан в 1931 году в Киеве, в годы войны был передвижным театром на Юго-Западном, Сталинградском и Забайкальском фронтах, в 1944 получил прописку в Одессе, в 1953 году был переведен во Львов и стал первым стационарным русским театром на западно-украинских землях. После развала Советского Союза в 1991 году был переименован в Драматический театр Западного оперативного командования. В 2007 году был полностью расформирован. На его базе в 2008 году был основан нынешний Львовский драматический театр имени Леси Украинки.
Весной 1949 года все окончательно возвращается на круги своя: Николай Волков вновь поступает на службу в Одесский русский драматический театр имени А. Иванова, возвращается на родную сцену как признанный мастер, премьер, лидер труппы.
Весьма символичным выглядело название одного из первых сыгранных им по возвращении в Русский театр спектаклей. Это была постановка пьесы Вадима Собко «Жизнь начинается снова». Для переживших долгую и страшную войну давнишних одесских поклонников Волкова факт, что обожаемый ими артист снова на родной сцене и как прежде партнерствует с другими их любимцами довоенной поры — Лией Буговой, Ниной Динтан, Николаем Комиссаровым, Матвеем Ляровым, Павлом Михайловым — этот факт означал, что нормальная жизнь действительно начинается снова.
Возрожденным театром в этот период руководил главный режиссер Александр Иванович Соломарский, опытный мастер своего дела, который сразу оценил возможности, открывающиеся ему с появлением в труппе актера такого класса. Волков быстро влился в репертуар и в 50-х годах стал одним из самых востребованных актеров театра. Спектакли с участием Волкова были разноплановые: веселые комедии («Потерянное письмо» Л. Караджале, «В сиреневом саду» Ц. Солодаря, «Выгодный жених» братьев Тур, «Раки» С. Михалкова), трогательные мелодрамы («На грани ночи и дня» А. Якобсона, «Потерянный сын» А. Арбузова), классические пьесы «плаща и шпаги» («Хитроумная влюбленная» Лопе де Вега, «Дон Сезар де Базан» Дюмануа и Деннери), инсценировки современной зарубежной прозы («Завтра будет нашим», пьеса К. Мюфке по роману П. Абрахамса «Тропою грома», «Закон Ликурга», пьеса Н. Базилевского по «Американской трагедии» Т. Драйзера), пьесы одесских авторов на морскую тематику («За горизонтом» И. Гайдаенко и И. Беркуна), спектакли о Великой Отечественной войне («За власть Советов» по роману Валентина Катаева, «Барабанщица» А. Салынского, «Гостиница «Астория» А. Штейна, «Последняя остановка» Эриха Марии Ремарка).
Конечно же, обязательное место в репертуаре в то время выделялось историко-революционным постановкам и пьесам о В.И. Ленине. Поучаствовал в спектаклях этого направления и Николай Волков.
Так, в пользовавшейся большим зрительским успехом постановке 1953 года «Огненный мост» Б. Ромашова в режиссуре Владимира Лебедева Волков ярко и убедительно воплотил образ большевика-чекиста, комиссара Штанге. «За его кажущимся спокойствием, даже флегматичностью, чувствовалась внутренняя сила, глубокое знание жизни, уверенность в правильности своих поступков. Это делало его страшным для врагов», — вспоминает Б. Шайкевич.
Одним из основных партнеров Волкова в этом и многих других спектаклях был замечательный актер Павел Михайлов, который помимо прочих достижений, вошел в историю как штатный Ленин одесской русской труппы. Впервые Михайлов исполнил роль вождя пролетариата в 1940 году, в спектакле «Человек с ружьем» по пьесе Н. Погодина (постановка А. Треплева). Волков играл небольшую роль прапорщика на Пулковском участке. Спустя 16 лет, в спектакле 1956 года «Кремлевские куранты» по пьесе все того же Н. Погодина в постановке В. Лебедева Волкову досталась роль инженера Забелина. Их актерский дуэт с Михайловым-Лениным был весьма впечатляющим, сцена встречи Ленина с Забелиным была кульминационной в спектакле.
 
Но главной театральной актерской победой Волкова в первой половине 50-х, безусловно, был шекспировский Отелло. Знаменитую трагедию о неистовом венецианском мавре в 1954 году поставил Владимир Лебедев. Огромный вклад в успех этого спектакля внес художник-постановщик Б. Борискович — он создал великолепные декорации и костюмы: сохранившиеся фотографии сцен из этого спектакля сравнимы с иллюстрациями к старой добротно изданной книге. Но главное — изумительный актерский ансамбль, невероятно точное попадание в образы: демонический Яго — Леонид Чиниджанц, пылкий Кассио — Игорь Кулешов, нежная Дездемона — эту роль в очередь играли Галина Ноженко и Элла Сумская, неповторимая Эмилия — Лия Бугова. И, конечно же, Николай Волков, которому шекспировский материал дал возможность развернуться во всю актерскую ширь.
Этот спектакль по праву вошел в легенду театральной Одессы и на долгие годы вперед стал камертоном для оценки уровня шекспировских постановок одесситами. И даже 40 лет спустя, в 90-х годах (чему свидетель автор этих строк) старые одесские театралы при наиболее неудачных попытках воплотить тексты английского барда на одесской сцене говорили с нескрываемой досадой: «Или этот жалкий халоймес может сравниться с тем кошерным Шекспиром в Русском, где наш Волков таки да был Отелло?!».
Отступим по направлению от улицы Греческой, где располагается Одесский Русский театр в сторону Французского бульвара, где находится знаменитая Одесская киностудия.
В 50-х годах, параллельно с работой в театре Волков снялся в нескольких фильмах этой студии: «Шарф любимой» (1955 год), «Матрос сошел на берег», «Страницы былого» (оба — 1957 год). Наиболее значительными из этого одесского списка для Волкова стали главная роль в фильме 1959 года режиссера Владимира Карасева по повести Н.В. Гоголя «Как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» (Волков сыграл первого из этих гоголевских героев) и роль папы-профессора в первой экранизации повести А. Козачинского «Зеленый фургон» (режиссер Генрих Габай, 1960 год).
Впрочем, актера уже тогда приглашали к себе и другие киностудии страны: Киевская студия (фильмы «Голубые дороги» 1948 года, «Пламя гнева» 1955 года), ставшая и годы войны почти родной Ташкентская (картина 1954 года «Сестры Рахмановы»). И, конечно, самые главные кинофабрики Союза — «Мосфильм» и «Ленфильм».
Еще до «Старика Хоттабыча», в 1952-53 годах очень интересной, хотя и не принесшей Волкову мгновенной кинематографической славы, стала работа актера на «Мосфильме» с легендарным режиссером Михаилом Роммом. Это была небольшая по объему, но сюжетно весьма значимая роль реальной исторической личности — английского премьер-министра Уильяма Питта-младшего в исторической дилогии Ромма «Адмирал Ушаков» и «Корабли штурмуют бастионы».
Роль еще одной реальной исторической личности — немецкого политического деятеля, графа Вольфа фон Гельдорфа Волков сыграл в историко-революционном фильме 1955 года «Урок истории» совместного производства «Мосфильма» и болгарских кинематографистов.
На «Ленфильме» в тот период Волков поучаствовал в историко-революционной картине 1958 года «В дни Октября», историко-биографическом фильме о национальном классике Осетии Коста Хетагурове «Сын Иристона» и кинодраме «Чужая беда» (оба фильма 1960 года выпуска).
Но особо в этом ряду следует выделить ленфильмовскую постановку того же 1960 года «Мост перейти нельзя» по знаменитой пьесе Артура Миллера «Смерть коммивояжера» режиссеров Теодора Вульфовича и Никиты Курихина, где Волков-старший сыграл главного героя Вилли Ломена. Впоследствии, уже в 90-х, дети актера — Николай Волков-младший и Валентина Волкова, давая интервью для программы Леонида Филатова «Чтобы помнили», назовут эту работу, пожалуй, лучшей психологической ролью во всей обширной фильмографии их отца.
Но вернемся в театр, где филигранное мастерство психологического перевоплощения все же проявлялось Волковым значительно чаще. Конечно же, режиссеры того периода делали особую ставку на Николая Волкова в планах воплощения на сцене русской классики: в 50-х начале 60-х годов актер создал целую галерею русских классических героев.
Первым в этом ряду стал Антон Антонович Сквозник-Дмухановский — городничий в «Ревизоре». Спектакль был выпущен в 1852 году к 100-летию со дня смерти Н.В. Гоголя. Постановщик Александр Соломарский назначил на роль Городничего двух премьеров театра — Матвея Лярова и Николая Волкова, они играли в очередь, и спектакли очень отличались друг от друга.
Пожилой кряжистый маститый Ляров (он был 18 годами старше Волкова) в своем подчеркнуто гротескном рисунке роли делал основной упор на сатирическую составляющую, представлял своего героя властным, грубым, резким и лицемерным городским царьком-самодуром.
Волков же воплощал образ изящного, опытного, расчетливого, хитроумного градоначальника, умеющего в нужный момент проявить максимум человеческого обаяния, а в нужный — пугающую тираническую авторитарность.
Каждый вариант был интересен по-своему. Но верные поклонники Волкова, при всем уважении к сединам Лярова, все же отдавали пальму первенства в этом своеобразном творческом соревновании своему кумиру.
В следующем, 1953 году Николай Волков сыграл роль князя Дмитрия Нехлюдова в инсценировке романа Льва Толстого «Воскресение» (постановка Абрама Рубина). Зрители в который раз удивились чуду волковского перевоплощения: на их глазах вчерашний почтенный отец семейства Городничий словно бы скинул лет 20, обрел кавалергардскую гибкость движений и молодой блеск в глазах. В работе над этой ролью актеру вновь сослужил хорошую службу факт его дворянского происхождения: к восторгу одесских интеллигентов старшего поколения на советской сцене был истинный породистый русский князь, полностью соответствующий образу знаменитого романа. Увы, но многие другие составляющие этого спектакля не дотягивали до уровня, заданного главным исполнителем. Постановка была вязкой, тяжеловесной и достаточно быстро сошла со сцены.
Забегая немного вперед, скажем, что не стал большим событием и недолго продержался в репертуаре спектакль по пьесе А.Н. Островского «Волки и овцы» поставленный тем же А. Рубиным в 1957 году. Хотя в нем были заняты те самые, еще со времен «Сентиментального вальса» горячо любимые Одессой актеры: Лия Бугова воплотила образ Мурзавецкой, Волков — Чугунова.
Однако двумя годами ранее, в 1955-м этот режиссер в плане постановок русской классики полностью реабилитировал себя и за минувшую неудачу с «Воскресением» и за будущую с «Волками и овцами». Спектакль «Враги» по пьесе М. Горького в постановке Рубина имел продолжительный зрительский успех и всеми одесским рецензентами был признан значительным достижением театра. Причем самых лестных эпитетов были удостоены все те же Волков и Бугова, сыгравшие супружескую пару Бардиных. Критик В. Алексеев писал: «Сложную роль Якова Бардина внешне сдержанно, глубоко психологически играет артист Н. Волков. Он правдиво раскрывает трагедию человека, который видит аморальность, лживость людей своего круга, опускается, и, наконец, кончает жизнь самоубийством… Подлинным драматизмом насыщает Л. Бугова роль Татьяны Бардиной. Ее монолог — истинный крик души. Вместе с тем актриса показывает противоречивую сущность своей героини: ее неприятие старого вовсе не означает перехода на сторону нового».
В 1957 году, спустя несколько месяцев после неудачи с «Волками и овцами», творческий союз режиссера Рубина с актерским дуэтом Бугова-Волков создал тот самый спектакль, о котором выше в своих воспоминаниях восторженно отзывался Леонид Авербух — «Филумена Мартурано» по пьесе Эдуардо де Филиппо. Восторг старого одесского театрала не является субъективным: одесская «Филумена» действительно стала настоящей театральной сенсацией в городе и была абсолютным лидером кассовых сборов на протяжении почти шести лет (спектакль при постоянных аншлагах шел в репертуаре до самого ухода Николая Волкова из театра). Вот как рассказывается об этой работе актера в исследовании Б. Барской и Б. Шайкевича:
«Интересным было исполнение роли Доменико Сориано артистом Н. Волковым. Показывая его эгоистом, бездельником, никчемным человеком, артист не скрывал и присущих Доменико хороших качеств его любви к Филумене, пробуждающегося в нем отцовского чувства. С неистовым упорством, вызывающим смех в зале, ДоменикоВолков добивался от Филумены того, чтобы она сказала правду: кто же из троих детей его сын. Он бурно возмущался хитростью Филумены, заставившей его дать согласие на законный брак. Н. Волков находил удачные психологические детали для объяснения того, почему даже в разгаре своего возмущения Доменико все же вынужден был покориться Филумене. С радостью ДоменикоВолков хватал ключи, которые отдала ему Филумена, но тут же с ужасом бросал их: ведь без Филумены он был не способен управлять своим хозяйством. На этом комическом контрасте между показной самоуверенностью и действительным безволием, трусостью Н. Волков выстраивал всю линию роли».
Поскольку дойдя в своем рассказе до «Филумены Мартурано» мы вновь упомянули Леонида Авербуха — здесь уместно будет привести еще одно очень интересное воспоминание этого замечательного одессита, касающееся частной жизни нашего героя.
В биографии Николая Волкова-старшего, написанной Сергеем Николаевым, есть фраза:«…его гостеприимный дом на Ботанической, а затем на Пушкинской улице всегда был полон гостей, как ни странно, чаще всего в доме Волковых бывали представители науки: ученые, профессора».
Эту «странность», по нашей просьбе, сегодня разъясняет и вносит важное уточнение в момент с домом на Ботанической ЛЕОНИД АВЕРБУХ — непосредственный свидетель и участник тех дружеских собраний:
Мое личное знакомство с Николаем Николаевичем Волковым состоялось в 1949 году благодаря моему родному дяде — профессору Самуилу Григорьевичу Зальцбергу, который был коллегой и близким другом соседа и друга семьи Волковых — профессора Давида Израилевича Рабиновича. Их квартиры располагались на одной лестничной клетке в знаменитом тогда в Одессе «Доме специалистов» на углу улицы Ботанической (ныне проспект Гагарина) и Пролетарского (ныне Французского) бульвара.
Именно там я и познакомился с Николаем Николаевичем и его семьей. И большие дружные компании представителей одесской научной элиты там действительно собирались постоянно. Но не в квартире Волковых, а именно в квартире профессора Рабиновича. А Волковы, соответственно, на правах ближайших соседей и друзей, также были постоянными и самыми желанными гостями этой соседской квартиры.
Николай Николаевич Волков практически к каждой такой встрече готовил особый творческий подарок: читал собравшимся различные стихи, фрагменты прозы, монологи из пьес — и делал это со всей силой своего великолепного таланта. Помимо этого он просто был замечательный интересный собеседник, человек невероятного обаяния, огромной искренности и доброжелательности. Естественно, он был главным любимцем и истинной душой тех компаний.
О замечательных человеческих качествах Николая Николаевича Волкова сегодня вспоминает и лично знавший его старейший действующий работник Одесского академического русского драматического театра, старший мебельщик ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ МОРСКИЙ:
Я был принят на должность мебельщика-реквизитора в 1957 году, и мне, тогда совсем еще юному пацану, посчастливилось несколько лет проработать бок о бок с маститым актером-аристократом, красавцем, любимцем всей Одессы и тогда уже всесоюзно известной кинозвездой Николаем Николаевичем Волковым. Помимо фантастически красивой мужской внешности и невероятного актерского таланта, Николай Николаевич мне запомнился своей безупречной интеллигентностью: более воспитанного, деликатного, спокойного и доброжелательного человека мне в моей жизни не встречалось. И это при том, что авторитет Николая Николаевича в театре был огромен, любое его слово было законом для всех — от рабочих сцены и актеров до директора и главного режиссера. Но он никогда не злоупотреблял этим, не искал каких-то выгод для себя, никогда не повышал голос без повода. На первом месте для него всегда были две вещи: интересы театра и благополучие окружающих его людей.
Он в тот период играл главные роли в трех наших спектаклях: «Филумена Мартурано», «Дамоклов меч»1 и «Дядя Ваня». Я обслуживал эти спектакли по своей должности.
На всю жизнь запомнился мне такой случай: однажды во время проведения очередного спектакля «Филумена Мартурано» я по молодости и неопытности допустил грубейшую, непростительную ошибку — отвлекся и пропустил переход между картинами, во время которого моей обязанностью было выставить на сцену кресло. И Николай Николаевич с Лией Исааковной Буговой были вынуждены всю картину играть на ногах, не присаживаясь, вопреки режиссерской мизансцене. Я смотрел на них из-за кулис и был в полном отчаянии: исправить ситуацию уже не было никакой возможности. Я понимал, что меня за это не то, что уволить — убить мало. На душе было очень муторно и страшно, я был уверен, что сейчас актеры закончат сцену, выйдут за кулисы и обрушат на меня поток справедливого гнева, представлял, как назавтра директор вышвырнет меня прочь из театра. Но произошло по-другому: выйдя со сцены и увидев мое состояние, дядя Коля Волков сказал совершенно спокойно: «Ну что ты, Володя, милый, не убивайся ты так, никакой особой трагедии не случилось, успокойся, ничего страшного, ты же живой человек, такое со всяким может произойти», — и попросил помрежа не наказывать меня. И тогда у меня просто потоком хлынули слезы — я заплакал уже не от страха, а от чувства благодарности к этому доброму великодушному человеку.
Еще один случай, запомнившийся не только мне, но и всем театральным работникам моего поколения, когда Николай Николаевич проявил беспримерное актерское мужество, произошел на одном из спектаклей «Дядя Ваня». Игравший главную роль Волков в середине первого действия прямо на сцене неожиданно споткнулся о дверной порожек и упал на руку, мгновенно почувствовав сильную боль. Но, не подав виду, встал и доиграл все свои сцены в первом акте до конца. И только выйдя за кулисы, буквально зашипел от дикой боли: стало ясно, что рука сломана. Кто-то предложил выйти к зрителям и объявить, что с актером случилось ЧП и спектакль продолжаться не может. Но Волков мгновенно это пресек: «Люди пришли на Чехова, люди хотят досмотреть до конца — они досмотрят — я буду играть». В коротком антракте мы, как смогли, оказали ему первую помощь: дали какие-то имевшиеся в аптечке таблетки (увы, тогда таких мгновенно обезболивающих уколов, как сейчас, в нашем распоряжении не было), перебинтовали руку (причем так, чтобы повязка была незаметной под пиджаком). И дядя Коля, превозмогая боль и не подавая виду, отыграл пьесу со сломанной рукой до самого конца. Сразу с поклона карета «скорой помощи» отвезла его в травмпункт, где ему наложили гипс.
Именно «Дядя Ваня» стал последней звонкой премьерной работой актера на сцене Одесского Русского театра, его трогательным прощанием с многочисленной армией безмерно почитающих его одесских театралов. Постановку этой знаменитой чеховской пьесы в 1960 году осуществил режиссер Александр Чернявский. Образ несчастливого, деликатного, самоотверженного истинного русского интеллигента-бессребренника Ивана Петровича Войницкого был последним театральным одесским чудом старика Хоттабыча.
Ведь с каждым следующим годом востребованность актера кинематографом возрастала. Постоянные отъезды на многочисленные съемки плохо сочетались с размеренным ритмом работы репертуарного театра. Кроме того, давал себя знать возраст: как-никак, актеру исполнилось уже 60. И, хотя руководство театра ради мастера такого уровня готово было идти на любые компромиссы, наступил момент, когда сам актер посчитал, что в сложившейся ситуации будет честней и правильней уйти из театра. Это случилось в 1963 году.
Прощаясь с театром, Николай Николаевич Волков не прощался с Одессой и одесситами. Какое-то время семья Волковых продолжала жить в Одессе, окончательный переезд в Москву состоялся только в 1967 году. Но и это не было полным и окончательным разрывом связей с любимым городом. Волков время от времени наведывался в Одессу и по частным, и по профессиональным делам.
Например, в 1971 году на Одесской киностудии режиссером Василием Левиным был поставлен фильм «Последнее дело комиссара Берлаха» по повести Ф. Дюрренматта «Подозрение», где Волков блестяще сыграл одну из главных ролей — доктора Хунгертобля. Его партнерами в этой картине были актеры, ныне столь же легендарные, как и сам Волков: Николай Симонов, Андрей Попов, Николай Гринько.
В 1974 году Одесская киностудия выпустила фильм «Здравствуйте, доктор» в режиссуре того же Василия Левина, где Волков партнерствовал с Василием Лановым.
Так что Одесса продолжала оставаться любимым пространством для актерских чудес Николая Николаевича Волкова.
 
Николай Николаевич Волков-старший ушел из жизни в легенду в Москве 22 октября 1985 года.
Но еще тогда, в 60-х, после ухода из Одесского Русского театра он сразу и навсегда стал живой легендой для взрослых одесситов — и живой сказкой для их детей.
Ибо помимо «Старика Хоттабыча», регулярно демонстрируемого как на всесоюзных телеэкранах, так и в одесских кинотеатрах повторного фильма, на его счету, в числе многих прочих «взрослых» ролей был и добрый предсказатель Эгль в культовой экранизации «Алых парусов» Грина, и трогательный добрый Профессор — наставник капризной королевы в популярной новогодней киносказке «Двенадцать месяцев».
И когда, сидя перед экраном, одесские дети с восторгом смотрели на Хоттабыча, Эгля или Профессора, их родители гордо поясняли: «Вот видишь этого доброго волшебного дядю? Так знай — он наш, одесский!»
 
Вот почти и все. Наш сегодняшний рассказ об одесских чудесах Николая Волкова-старшего завершает ныне действующий директор Одесского академического русского драматического театра, заслуженный работник культуры Украины АЛЕКСАНДР КОПАЙГОРА:
То, что Волков был волшебником в своей профессии и творил на сцене истинные чудеса — это бесспорно. Память об этом живет и в людях, которым посчастливилось видеть его на сцене, и в самих стенах нашего театра. Знаете, существует такое театральное понятие «намоленные стены» — от слова «молитва»: за 140 лет существования нашего театра легендарные актеры Одессы намолили их своей игрой. А Волков, конечно же, один из самых легендарных.
Кстати, о стенах: на самой первой стене, которую видят зрители, входя в наш театр, висит десять больших портретов — на них изображены действительно лучшие из лучших за всю историю в образах своих знаменитых ролей. Конечно же, в этой десятке Городничий-Волков.
В наступающем 2017 году, в марте юбилейная дата: 115 лет со дня его рождения. Конечно же, мы ее обязательно ознаменуем памятным вечером. Ведь, по счастью, в Одессе еще живы те, кто помнит спектакли с Волковым. Увы, этих людей, к сожалению, уже немного — ничего, значит, просто вечер будет не помпезный, а камерный. Но он обязательно будет. Настоящая Одесса помнит и любит своих героев, а Волков в этом списке, как говорят у нас в Одессе, может, и не первый — но точно не второй!
 
Фото из архива Одесского академического русского драматического театра и из личного архива внучки Н. Волкова-старшего, актрисы Московского театра «Ленком» Александры ВОЛКОВОЙ.
 
Также для иллюстраций использованы материалы интернет-сайтов: «Кино-театр.ру», «Киносозвездие.ру» и «Кинозон.тв»
 
1 Спектакль в жанре остросюжетной психологической драмы из западной жизни по пьесе турецкого драматурга Назыма Хикмета, поставленный в 1959 году режиссером А. Чернявским. Николай Волков сыграл в нем отрицательную роль Комиссионера. «Выразителен образ представителя мира собственников, воплощенный артистом Н. Волковым: комиссионер-фарисей, хитрый, ловкий, с елейной улыбкой на губах и камнем за душой» (из рецензии А. Трофанчука)   

Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская
24 октября 2012

Дорогие друзья!

Приносим свои извинения в связи с задержкой публикаций на сайте в связи с техническим сбоем.

Мы делаем всё возможное!

15 марта 2010

15 марта пришла весть горькая и страшная — не стало Татьяны Владимировны Загорской, изумительного художника-дизайнера, отличавшегося безукоризненным вкусом, любовью к своему делу, высоким профессионализмом.

На протяжении долгих лет Татьяна Владимировна делала журнал «Страстной бульвар, 10» и делала его с таким пониманием, с таким тонким знанием специфики этого издания, с такой щедрой изобретательностью, что номер от номера становился все более строгим, изящным, привлекательным.

В сентябре 2009 года Татьяна Владимировна перенесла тяжелую операцию и вынуждена была отказаться от работы над «Страстным бульваром», но у нее оставалось еще ее любимое детище — журнал «Иные берега», который она придумала от первой до последней страницы и наполнила его своей высокой культурой, своим щедрым и светлым даром. Каждый читатель журнала отмечал его неповторимое художественное содержание, его стиль и изысканность.

Без Татьяны Владимировны очень трудно представить себе нашу работу, она навсегда останется не только в наших сердцах, но и на страницах журнала, который Татьяна Загорская делала до последнего дня с любовью и надеждой на то, что впереди у нас общее и большое будущее...

Вечная ей память и наша любовь!

25 декабря 2009

Дорогие друзья!
С наступающим Новым Годом и Рождеством!
Позвольте пожелать вам, мои дорогие коллеги, здоровья и благополучия! Радости, которое всегда приносит вдохновенное творчество!
Мы сильны, потому что мы вместе, потому что наше театральное товарищество основано на вере друг в друга. Давайте никогда не терять этой веры, веры в себя и в свое будущее.
Для всех нас наступающий 2010 год — это год особенный, это год А. П. Чехова. И, как говорила чеховская героиня, мы будем жить, будем много трудиться, и мы будем счастливы в своем служении Театру, нашему прекрасному Союзу.
Будьте счастливы, мои родные, с Новым Годом!
Искренне Ваш, Александр Калягин

***
Праздничный бонус:
Новый год в картинке
Главные проекты-2010 в картинке
Сборник Юбилеи-2010 в формате PDF

27 октября 2008

Дорогие друзья, теперь на нашем сайте опубликованы все номера журнала!
К сожалению, архивные выпуски доступны только в формате PDF. Но мы
надеемся, что этот факт не умалит в ваших глазах ценности самих
текстов. Ссылку на PDF-файл вы найдете в Слове редактора, предваряющем
каждый номер. Приятного и полезного вам чтения!