Немного усталый Дон Кихот / К 100-летию со дня рождения Кара Караева

Немного усталый Дон Кихот / К 100-летию со дня рождения Кара Караева

 Статья в PDF

 

Удивительно устроена наша память: с годами почему-то все чаще обращаешься к детским воспоминаниям… Наверное, это потому, что детство – основа нашего существования на Земле, и все мы, как известно, родом оттуда.

У меня была книга, поразившая воображение и своим названием – «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанческий», и именем писателя – Мигель де Сервантес Сааведра, и великолепными иллюстрациями Г. Доре, выполненными в технике старинной гравюры. Так случилось, что после прочтения этой книги я увидела фильм «Дон Кихот» Григория Козинцева, и на экране ожили пленившие меня литературные образы – Дон Кихот и его верный оруженосец Санчо Панса в блистательном исполнении Николая Черкасова и Юрия Толубеева. Запомнилась и звучавшая за кадром музыка – красочная, динамичная, завораживающая.

Это был первый в нашей стране цветной широкоэкранный стереозвуковой художественный фильм киностудии «Ленфильм», вышедший на экраны в 1957 году. Сценарий написал Евгений Шварц по мотивам одноименного романа Сервантеса, а музыку создал классик азербайджанской и советской музыки, народный артист СССР, композитор Кара Караев.

По воспоминаниям его близких и друзей, он и сам очень напоминал своего любимого героя Дон Кихота – бескорыстного, немного экстравагантного, нарушающего общепринятые представления мечтателя и фантазера. Мысль и фантазия для него – вещи неразделимые. Размышляя, он фантазировал, а фантазируя – размышлял, проявляя поистине феноменальные способности в области композиторского творчества. На протяжении многих лет бережно храня деревянную фигурку бесстрашного рыцаря-идальго, Кара Абульфазович и сам назвал себя однажды «немного усталым Дон Кихотом».

В историю музыки Кара Караев (1918–1982) вошел как один из крупнейших композиторов ХХ столетия, чье творчество охватывает почти все музыкальные жанры. Он — автор трех опер, трех балетов, трех симфоний, многочисленных произведений программной, камерной, инструментальной музыки, музыки к спектаклям и кинофильмам. В октябре 2017 года президент Азербайджана Ильхам Алиев подписал распоряжение о проведении в 2018 году цикла мероприятий, посвященных 100-летию со дня рождения Кара Караева. Эти мероприятия прошли как в Баку, на родине композитора, так и в Москве, с которой неразрывно связана наиболее значимая и значительная часть его жизни и творчества.

В Российском национальном музее музыки состоялась выставка «Быть с веком наравне. К 100-летию Кара Караева», подготовленная при поддержке Министерства культуры РФ, Министерства культуры Азербайджанской Республики, Посольства Азербайджанской Республики в РФ. В этом крупном культурном событии приняли участии Азербайджанский государственный музей музыкальной культуры, Государственная Третьяковская галерея, Российский государственный архив литературы и искусства, Государственный музейно-выставочный центр РОСИЗО, АО «Фирма Мелодия», Государственный центральный музей кино, Музей Большого театра, Фонд Гейдара Алиева, Таганрогский художественный музей и, конечно же, семья композитора. На церемонии открытия выставки присутствовали Чрезвычайный и Полномочный Посол Азербайджанской Республики в РФ Полад Бюльбюль-оглы, художник, вице-президент Российской Академии художеств Таир Салахов, генеральный директор Российского национального музея музыки Михаил Брызгалов.

Не случайно знаменитые пушкинские строки «Быть с веком наравне» дали название выставке, посвященной творчеству композитора, сыгравшего исключительную роль в развитии музыкальной культуры Азербайджана. Произведения Кара Караева, созданные им в самых различных жанрах, демонстрируют удачный синтез классической и современной музыки и вносят ценный вклад в мировую музыкальную культуру XX века.

Первый раздел выставки был посвящен юным годам маленького «Карика» (так музыканта называли в детстве), его родине, семье, музыке, на которой он вырос, национальной культуре, в дальнейшем оказавшей влияние на творчество композитора. Второй раздел – учеба Кара Караева в Московской консерватории в классе Дмитрия Шостаковича и начало педагогической деятельности. Это период творческого поиска композитора, в котором отразилось его стремление создавать музыку, достойную своих учителей. Третьим, завершающим разделом, стал рассказ о наиболее значимых произведениях, принесших ему наибольшую известность. Среди них балеты «Тропою грома» и «Семь красавиц», музыка к кинофильмам «Дон Кихот» Григория Козинцева, «Гойя, или Тяжкий путь познания» Конрада Вольфа, «Низами» Эльдара Кулиева с Муслимом Магомаевым в главной роли.

Одно из центральных мест на выставке занял портрет Кара Караева, созданный его другом, народным художником СССР Таиром Салаховым. Мастер запечатлел композитора в атмосфере сосредоточенного раздумья, рядом с роялем. Среди наиболее ценных экспонатов – автографы композитора (партитуры, дневниковые заметки, письма), аудио и видеозаписи его сочинений – Концерта для скрипки с оркестром в исполнении Леонида Когана (которому посвящен этот концерт) и Государственного симфонического оркестра СССР под управлением Евгения Светланова (запись с концерта в Большом зале Московской консерватории), симфонической поэмы «Лейли и Меджнун», симфонической сюиты «Семь красавиц» и балета на одноименную тему, ставшего вершиной творчества Кара Караева.

Помимо портрета кисти Т. Салахова, авторы экспозиции представили его же полотно «Апшеронский интерьер» (1983) и картину А.Р. Самедова «Море» (1986), а также личные вещи, принадлежавшие Кара Караеву и его семье, – редкие семейные фотографии, фотоаппараты композитора, перьевую ручку, очки в футляре. Еще Коран из личной библиотеки и кофейный сервиз, словно напоминающие нам о древних восточных традициях.

Родина Кара Караева — Азербайджан. В этой стране все уникально – природа и культура, история и обычаи, традиции и архитектура. Азербайджанский народ, являющийся одним из наиболее древних, по праву гордится своими историческими памятниками материальной культуры, богатой литературой, искусством, музыкальной культурой.

Предки Кара Караева по отцовской линии происходили из апшеронского селения Фатмаи. По-восточному образованный дед — Фарадж-ами, как его называли дома, прекрасно владел фарси и читал наизусть стихи Низами. Он также очень неплохо играл на таре и был большим знатоком мугама. Дед по материнской линии – Искендер бек Ахундов – принадлежал к некогда известному шамахинскому роду. Умный, глубокий и по-настоящему образованный человек, он отлично знал мировую литературу, был остроумным собеседником. Искендер бек был близко связан со многими просветителями, блестяще владел литературным азербайджанским и русским языками. «У него в доме на Шамахинке, – часто вспоминал впоследствии Кара Караев, – была небольшая, но хорошо подобранная библиотека, где я и пристрастился к чтению».

Отец композитора – Абульфаз Фараджевич – заслуженный деятель науки и один из основателей педиатрии в Азербайджане, будучи профессором Медицинского института, воспитал не одно поколение медиков. Он был наделен тонким даром психолога, чувством юмора и добрым, отзывчивым сердцем. После его смерти в 1952 году имя А.Ф.Караева присвоили Детской клинической больнице в Баку.

Мать – Сона Искендеровна – так же человек незаурядный. Она была одной из немногих азербайджанских женщин, которые еще в дореволюционное время смогли получить разностороннее образование. В 14 лет поступила в училище при Бакинской городской управе, по окончании которого окончила известное в Баку учебное заведение Святой Нины. В юности увлекалась стихами Сабира и сама сочиняла на азербайджанском и русском. Неплохо играя на рояле, частенько музицировала – наигрывала романсы, вальсы и марши. Это создавало естественную атмосферу домашнего уюта и развивало у детей тягу к музыке. Позже Кара Караев вспоминал, что его мама, ее сестры и братья, отличались музыкальностью.

Сона Искендеровна, конечно же, сразу заметила, что маленький Карик уже в полуторагодовалом возрасте реагировал на музыкальные звуки, и однажды, когда по улице проходил турецкий полк, сопровождаемый военным оркестром, отметила бурную реакцию своего первенца на громыхающую военную музыку. Позже, в возрасте 8–9 лет он мог часами бренчать на рояле, уверяя брата Мурсала в том, что изображает будоражившие его воображение картины из прочитанных книг.

Родители, однако, не воспринимали это как проявление особой одаренности мальчика, но были абсолютно уверены, что музыка облагораживает подрастающего человека, а потому отдали его в музыкальную школу. Конечно, как и всех детей, юного музыканта раздражали скучные упражнения, но, овладев музыкальной грамотой, он с большой охотой разучивал произведения самых различных авторов, что, несомненно, формировало в нем потребность к художественному созиданию. Очень важно, что в ту пору рядом с Кара Караевым находился его дядя Аждар Искендерович. Этот много странствовавший в свое время по Европе и Южной Америке, хорошо образованный, тонкий, незаурядный человек страстно любил музыку и знал множество произведений русской и западноевропейской классики. Он постоянно напевал или насвистывал темы из известных опер и симфоний и постепенно приобщил своего племянника к посещению оперного театра и симфонических концертов, к приобретению нот. Не удивительно, что юный Караев не только твердо решил навсегда связать судьбу с музыкой, но и рано определил круг привязанностей и интересов.

Когда в 1930 году при Азербайджанской консерватории был создан рабфак – своеобразная пристройка к ВУЗу, рассчитанная на скорейшее приобщение к музыкальной профессии, – перед будущим композитором, только что получившим начальное образование в музыкальной школе, не стоял вопрос, продолжать ли занятия в этой новой структуре. А ведь отец, никогда не скрывавший своего желания видеть сына врачом, не одобрял его окончательный выбор профессии музыканта.

Окончив рабфак Бакинской консерватории (класс фортепиано Г.Г.Шароева) в 1935г., Кара Караев учился в той же консерватории по классам композиции у Л.М.Рудольфа и основам народной музыки у Узеира Гаджибекова. К этому времени относятся и его первые композиторские опыты, в которых заметно сильное влияние азербайджанского народного искусства.

В 1937 году Караев принял участие в фольклорной экспедиции, где изучал и записывал песни ашугов и мугамы, погрузившись с головой в этот удивительный мир. В Большом энциклопедическом словаре указано, что «ашуг» в переводе с арабского и тюркского означает «влюбленный». Считается также, что арабское слово «ашуг» означало «страстно любящий, пылающий любовью к божеству», затем оно перешло в тюркскую речь уже со значением «певца-поэта». Тюркский поэт-мистик XII века Ахмед Ясеви в стихотворении «Влюбленные в правду» называл «ашиками» суфийских дервишей. Ашугская традиция в азербайджанской культуре начинает развиваться с XV–XVI вв., когда жил и творил ашуг Гурбани, но само искусство имеет более древнюю историю. Например, озаны творили еще в X—XI вв.

Мугам (макам) – один из важнейших жанров традиционной музыки Востока, история которого простирается в глубь веков. Значимость этого уникального искусства в жизни человека на протяжении многих тысячелетий снискала ему славу таинственного, неземного искусства, ниспосланного Богом. Гибкость формы, классический стиль, национальность характера, вместе с тем и интернациональность музыкального языка мугамов раскрыли большие возможности их распространению на обширной территории мира. Мелодии мугамов разнохарактерные. Они очень тесно связаны с восточной поэзией, шедеврами поэтического творчества человечества.

В 1938 году Кара Караев поступил в Московскую государственную консерваторию имени П.И.Чайковского, где совершенствовал свое мастерство у А.Н.Александрова (композиция) и С.Н.Василенко (инструментовка). Занятия были прерваны войной, возобновились только в 1943-м, а в 1946-м Караев окончил Московскую консерваторию по классу композиции Д. Шостаковича, став в дальнейшем одним из самых ярких представителей его школы. В качестве дипломной работы молодой композитор выбрал Вторую симфонию, в которой ярко проявилась его творческая индивидуальность.

Среди ранних камерных произведений Караева выделяются фортепианная картина «Царскосельская статуя» (по А.С.Пушкину, 1937), оригинальность образов которой определил синтез народно-национальной интонационности с импрессионистской красочностью фактуры; Сонатина ля минор для фортепиано (1943), где национальные выразительные элементы разработаны в русле прокофьевского «классицизма»; Второй струнный квартет (посвящение Д. Шостаковичу, 1947), отличающийся светлым юношеским колоритом. К лучшим произведениям вокальной лирики Караева принадлежат пушкинские романсы «На холмах Грузии» и «Я вас любил» (1947).

С 1946 года Караев преподавал в Бакинской консерватории (в 1949—1952 годах — ректор, с 1959 года — профессор). Среди учеников К. Караева — его сын Фарадж, Ариф Мирзоев, Ариф Меликов, Владимир Шаинский, Полад Бюльбюль-оглы.

Композиторскую деятельность Караев совмещал с активным участием в музыкальной жизни Азербайджана. Руководил Бакинской филармонией (1941–1942), заведовал сектором музыки Института искусств АН Азербайджанской ССР (1948–1949), с 1953 года являлся председателем, первым секретарем Союза композиторов Азербайджанской ССР, а с 1962 – секретарем правления Союза композиторов СССР.

Интересная деталь. В 1952 году, когда по всему Баку были развешены афиши, извещавшие о премьере балета «Семь красавиц», буквально накануне своей смерти отец композитора сказал жене: «Оставим его в покое. Он, кажется, действительно нашел себя...». Не доживший буквально нескольких дней до премьеры и ошеломляющего успеха сына, Абульфаз Фараджевич, так и не узнал, что балету «Семь красавиц» – произведению уже зрелого мастера – была уготована долгая сценическая жизнь. Но он не мог не видеть, что старший сын до самозабвения предан музыке и не только обладает серьезными задатками, но и уже признан настоящим мастером. Он ведь знал, что уже в 12 лет его Карик писал собственные сочинения, а в 15 задумал создать оперу по пушкинской драме «Каменный гость». Кстати, как рассказал однокашник Караева замечательный композитор Тофик Кулиев, «Карик был очень огорчен, узнав, что старик Даргомыжский лет на сто опередил его, создав своего «Дон Жуана»...

В молодости Кара Караев был отчаянным мотоциклистом. Яростная гонка отвечала его потребности в риске, в обретении чувства победы над самим собой. Было у него и другое, совершенно противоположное и сохранившееся на всю жизнь, «тихое» хобби – фотография. Объектив его фотоаппарата улавливал наиболее интересное в окружающем мире, а в каждом кадре отражалось личное отношение автора к происходящему. Он выхватывал движение прохожего из многолюдного городского потока, фиксировал чей-то оживленный или задумчивый взгляд, заставлял «заговорить» о дне текущем силуэты нефтяных вышек, поднявшихся из глубин Каспия, а величавые сооружения Древнего Египта о дне прошедшем...

Достаточно вслушаться в произведения, созданные замечательным азербайджанским композитором, и становится ясно: караевские хобби – лишь отражение того, что так свойственно его музыке. Творческое лицо Караева характеризует сочетание яркой темпераментности с точным художническим расчетом; разнообразие красок, богатство эмоциональной палитры – с психологической глубиной. Интерес к актуальным темам современности жил в нем наряду с интересом к историческому прошлому. Он писал музыку о любви и борьбе, о природе и душе человека, умел передать в звуках мир фантастики, мечты, радость жизни и холод смерти...

Караев писал музыку в различных жанрах. Его привлекали темы и сюжеты из жизни самых различных народов земного шара – он глубоко проник в строй и дух народной музыки Албании, Вьетнама, Турции, Болгарии, Испании, стран Африки и арабского Востока... Некоторые его сочинения могут быть определены как этапные не только для его собственного творчества, но и для советской музыки в целом.

Интересен тот факт, что своего дядю Аслана Ахундова Кара Абульфазович называл провинциальным Дон Кихотом, вечным искателем правды. «Рыцарь печального образа» был одним из самых любимых литературных персонажей Кара Караева. Не случайно одним из лучших произведений композитора по праву признаны его Симфонические гравюры «Дон Кихот».

История создания этого произведения такова. В 1957 году Григорий Козинцев снял фильм «Дон Кихот», музыку к которому написал Кара Караев. Позже композитор переработал ее в самостоятельное симфоническое произведение, посвятив кинорежиссеру и назвав «симфоническими гравюрами». Что касается выбранного Кара Караевым жанрового определения, то исследователь его творчества Л. Карагичева, в частности, отмечает: «Обозначение жанра («гравюры») возникло буквально мгновенно, когда, рассказывая о своем замысле, композитор вспомнил лучшие из книжных иллюстраций к «Дон Кихоту».

Несмотря на то, что в этом сочинении Кара Караев заимствует часть материала из своей музыки к кинофильму, неотделимую от зрительского восприятия, в нем нет подробной литературной программы. Вместе с тем музыка «Дон Кихота» портретно конкретна, каждой из восьми гравюр даны названия: «Странствия», «Санчо-губернатор», «Странствия», «Альдонса», «Странствия», «Павана», «Кавалькада», «Смерть Дон Кихота».

Мастерски владеющий законами музыкальной композиции, художник ярко самобытного стиля, Караев на протяжении всего творческого пути стремился к постоянному обновлению языка и формы своих произведений. «Быть с веком наравне» – такова главная художническая заповедь Караева. И так же, как в молодые годы, он преодолевал себя в стремительной езде на мотоцикле и больше всего опасался инерции творческой мысли. «Чтоб не стоять на месте, – сказал он в связи со своим 50-летием, хотя за плечами уже давно была международная известность, – надо было "изменять" самому себе».

Несколько сочинений Караева крупной формы посвящены теме Великой Отечественной войны и созданы под непосредственным впечатлением от этих событий. Такова двухчастная Первая симфония – одно из первых произведений этого жанра в Азербайджане (1943), она отличается резкими контрастами драматических и лирических образов. В пятичастной Второй симфонии, написанной в связи с победой над фашизмом (1946), традиции азербайджанской музыки сплавлены с классицистскими (ее четвертая часть – выразительная пассакалия – основана на жанре мугамов). В 1945 г. в соавторстве с Д. Гаджневым создана опера «Вэтэн» («Родина», либретто И. Идаят-заде и М. Рагима), в которой акцентирована идея дружбы советских народов в борьбе за освобождение родной земли.

Среди сочинений зрелого периода выделяется симфоническая поэма «Лейли и Меджнун»(1947), положившая начало лирико-драматическому симфонизму в Азербайджане. В развитии горестных, страстных, возвышенных образов поэмы воплотилась трагическая судьба героев одноименной поэмы Низами. Сюжетные мотивы «Пятерицы» («Хамсэ») Низами легли в основу одного из самых известных сочинений Караева – балета «Семь красавиц» (1952, сценарий И. Идаят-заде, С. Рахмана и Ю. Слонимского), в котором развернута картина жизни азербайджанского народа в далеком прошлом, его героическая борьба против угнетателей. Центральный образ балета – простая девушка из народа, ее жертвенная любовь к безвольному шаху Бахраму заключает высокий нравственный идеал. В борьбе за Бахрама Айше противостоят образы коварного Визиря и обольстительно-прекрасных, призрачных семи красавиц. Балет Караева – блестящий образец соединения стихии азербайджанской народной танцевальности с симфоническими принципами балетов Чайковского.

Кара Караев – потрясающий мелодист, обладающий своеобразным имиджем создателя нового неповторимого симфонического языка, корнями уходящего в национальные истоки. Мелодия как часть его души пронизывает все музыкальное полотно, которое у него никогда не является простой иллюстрацией к сценическому действию, а всегда имеет самостоятельное, философское содержание. Особенно ярко это проявляется там, где он соприкасается с творениями великого Низами, выразившего своим творчеством самые передовые на все века гуманистические идеалы. Здесь Караев, что называется, оказывался в своей стихии. Достаточно ознакомиться с его перепиской с автором либретто балета «Семь красавиц» Ю. Слонимским и балетмейстером П. Гусевым (письма композитора также были представлены на выставке), чтобы понять, сколь сложную задачу решали его создатели: перенести на хореографический язык и сделать достоянием широкой публики на многих континентах мира шедевры азербайджанского поэта.

Значимой вехой творческого пути Караева стал и многокрасочный, эмоционально богатый балет «Тропою грома» (по роману П. Абрахамса, 1958), в котором героический пафос связан с борьбой народов Черной Африки за свою независимость. Балет интересен и мастерски развитым музыкально-драматургическим конфликтом, и симфонизацией негритянских фольклорных элементов (он стал первым произведением советской музыки, разработавшим африканскую народную музыку в таких масштабах).

В зрелые годы в творчестве Караева продолжается и развивается тенденция к обогащению азербайджанской музыки классицистскими средствами выразительности. К произведениям, где эта тенденция особенно рельефна, относятся пронизанные испанской интонационностью симфонические гравюры «Дон Кихот» (1960) – цикл из восьми пьес, в последовании которых вырисовывается трагически прекрасный образ «рыцаря печального образа», а также шесть последних пьес из цикла 24 «прелюдии для фортепиано» (1951–1963) и цикл «12 фуг для фортепиано» – последнее сочинение композитора (1982), образец глубокой философской мысли и блестящего полифонического мастерства.

Народная стилистика с большим искусством синтезирована с классицистской в Третьей симфонии для камерного оркестра (1964) – одном из первых крупных произведений советской музыки, созданных методом серийной техники. Тема симфонии – размышления человека «о времени и о себе» – многогранно преломлена в энергии действия первой части, в радужном и звонком звучании ашугских попевок второй, в философском раздумье ее Анданте и в просветленности коды, рассеивающей недобрую иронию финальной фуги. Применение разнородных музыкальных моделей (заимствованных из XVII века, и современных, связанных с манерой «биг-бит») определило драматургию мюзикла «Неистовый гасконец» (1974, по «Сирано де Бержераку» Э.Ростана) о знаменитом французском поэте-вольнодумце.

Яркой образностью отличаются и произведения для театра. Его музыка к спектаклю Ленинградского театра драмы имени А.С.Пушкина «Оптимистическая трагедия» принесла композитору не только всесоюзную, но и международную известность. С созданием музыки к этому спектаклю связан следующий интересный эпизод. Узнав, что у режиссера-постановщика Георгия Товстоногова одна из сцен будет идти под музыку знаменитого вальса «На сопках Манчжурии», Караев возмутился, не желая такой «заплаты» в партитуре. За очень короткое время ценой огромного напряжения он написал вальс, которому было суждено стать одной из самых притягательных точек развития сценического действия. Какими-то неуловимыми чертами, особой «грустинкой» и скрытой тревожностью эта музыка «вписалась» в настроение спектакля и стала его камертоном. Позже Г. Товстоногов скажет: «Без этого вальса спектакль состояться не мог», а парижская пресса после гастролей театра во Франции писала, что этот вальс стал основным стержнем «Оптимистической трагедии».

Известно и то, что Кара Караев очень увлекался джазом и прекрасно его знал. Однажды, когда он находился в командировке в США, композитора пригласили в один из джазовых колледжей. Проходя по коридору, он внезапно остановился, прислушиваясь к звукам саксофона, доносившимся из класса. Сопровождавший его педагог колледжа спросил, что его так заинтересовало. Кара Абульфазович ответил: «Кажется, в классе играет Поль Дезмонд – выдающийся саксофонист, автор хорошо известной у нас пьесы «Take five». Несколько ошеломленный педагог ответил, что в классе действительно занимается один из студентов, который сознательно подражает манере своего кумира.

Говоря о симфоническом творчестве Кара Караева, следует особенно отметить его Третью симфонию, открывшую новые горизонты для азербайджанской музыки. Действительно, впервые в ее истории на суд мировой музыкальной общественности были представлены психологические аспекты древней азербайджанской музыкальной традиции в таком виде, в каком ее еще не слышали. Они привнесли новые эстетические ощущения, разработкой и развитием которых передовое искусство занимается и по сей день.

Последовавший за ней ошеломляющий по силе философского обобщения Концерт для скрипки с симфоническим оркестром – самое трагическое сочинение Кара Караева – воспринимается как поистине исповедь сына века, как послание опередившего время бунтаря – потомкам. Об этом концерте хочется сказать словами выдающегося скрипача Леонида Когана, которому посвящен опус: «Что подкупает в Караеве-музыканте? Прежде всего, его выдающаяся музыкальная одаренность, всегдашняя готовность отдать творчеству все силы и помыслы. И при этом умение подойти к ним аналитически, оценить твердым «взглядом» не только слуха, но и ума. Мне кажется, что Скрипичный концерт стал этапным в творчестве композитора… С этим произведением в творчество Караева входят новые средства выразительности. Сохраняя все прежние достоинства, музыкальная речь его творений обогащается, открывая новые краски авторской палитры. Оригинальность, выпуклость мелодического рисунка, виртуозный блеск техники делают концерт замечательным сочинением».

Музыка этого выдающегося композитора звучит во многих странах мира. Художественно-эстетические принципы Караева, в том числе и как педагога (многие годы он был профессором Азербайджанской государственной консерватории), сыграли огромную роль в формировании современной композиторской школы Азербайджана, насчитывающей несколько поколений и богатой творческими индивидуальностями. Его творчество, органично переплавившее традиции национальной культуры и достижения мирового искусства в новое, своеобразное качество, расширило выразительные границы азербайджанской музыки.

Общепризнанно, что в своем творчестве Кара Караев проявил себя подлинным титаном духа. Музыкант, вобрав в себя величайшие достижения национальной и мировой музыкальной культуры, стал личностью, не договаривающей уже сказанное до него, а несущей нетронутую первичность мысли, ему принадлежащей.

Может быть, именно поэтому с Караевым было очень интересно общаться... Таир Салахов в своем известном портрете, хранящемся в Третьяковской галерее и представленном на выставке «Быть с веком наравне» в Российском национальном музее музыки, уловил нечто такое, что не всегда понятно окружающим, – некую отстраненность композитора, глубочайший уход в себя. Это были моменты творческих озарений и рождения шедевров его творчества.

Караев всегда старался выдерживать четкий ритм труда: каждый день с утра и до двух часов дня проводил в кабинете – сочинял, играл, позже, когда появились проигрыватели с пластинками в тридцать три оборота в минуту, слушал музыку, в основном классику – Баха, Брамса, Бетховена. Начиная с пяти часов вечера и до глубокой ночи – опять работа в кабинете. Это было для него нормой. Но нередко поджимали сроки, и работа шла более лихорадочно. Вот тогда его дом затихал. На улице Буйнакской, в доме номер 8, а потом и на проспекте Кирова выключался телефон, домочадцы ходили на цыпочках, не приходили ни друзья, ни знакомые – все было подчинено сочинению музыки – самому главному в его жизни.

 


Фотогалерея


Комментарии

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская