Полет над жанром. Театр «Русская сцена» в Берлине

Полет над жанром. Театр «Русская сцена» в Берлине

 

Статья в PDF

Театр «Русская сцена» в Берлине, о котором пойдет речь, начал свою деятельность с детской студии в 2004 году. За четырнадцать лет он неимоверно повзрослел, вырос, полностью оформился, развился и расцвел. Сегодня это — единственный русский профессиональный репертуарный театр вне границ бывшего СССР, имеющий собственную труппу и помещение. Выпущено более сорока спектаклей по произведениям мировых классиков — Пушкина, Чехова, Брюсова, Андреева, Байрона, Шекспира, Брехта. Не забыты более «юные» авторы. Репертуар обширный и качественный. Театр легок на подъем — он частый гость на всевозможных фестивалях. Из-за этих фестивальных встреч мне казалось, что мы хорошо знакомы. Но два моноспектакля, привезенные в ноябре в Москву, открыли для меня этот театр совершенно заново. Игрались они в помещении Высшей школы театрального искусства Константина Райкина. И, надо сказать, явили пример высокого владения театральным искусством.

«...и вот пришел Иуда» поставлен по «Иуде Искариоту» Леонида Андреева. Странно получается. Все любят творчество Андреева, но очень редко к нему обращаются. И приклеился данный Толстым ярлык: «Он пугает, а мне не страшно». Да не пугает он, а страдает. Страдания Иуды на сцене, переданные не только с помощью текста, но и пластики, и оформления не пугают, а зачаровывают и даже очаровывают. Безукоризненно сделана инсценировка, сохранены тончайшие нюансы прозы. Фантастично точное оформление, волшебная работа светом: от палящего, просто обжигающего солнца пустыни до мягких сумерек и мерцающего светильника в ночи. Оформление и лаконичное, и живописное, и рабочее, и просто очень красивое — ласкающее глаз, погружающее в тот мир, как погружают картины настоящих мастеров. А ведь как просто: выбеленные полотнища, как будто произвольно развешанные за авансценой, несколько вытертых ковриков, две простые табуретки, заплечный ящик на ремне, деревянная лестница, светильник, крохотные свечки и множество прихотливо подвешенных канатов. Все это успеваешь заметить и отметить, пока не появляется маг и волшебник Андрэ Мошой. И после этого смотришь только на него, не отрываясь и затаив дыхание. Роль и выстроена и сыграна загадочно. Совсем не сразу раскрываются все огромные возможности и способности этого удивительного актера. Повторюсь, я видела его на сцене до этого не раз. Не узнала! И не потому что «Я не узнаю вас в гриме», — он не пользуется клоунским приемом внешнего перевоплощения. Просто то был Тригорин, например, а это — Иуда. Что между ними общего? Ничего. Андрэ молдованин, выпускник Щукинского училища, владеет речью безукоризненно (известно, что за четыре года обучения «Щука» исправляет любые говоры и акценты), но что за диковинная речь у Иуды? Никогда не слышала такого странного акцента. Ну, конечно, это — акцент уроженца Кириафа, откуда родом эта мятущаяся душа. Именно мятущаяся. Постепенно, почти незаметно он ускоряет темп речи. Мягко, по-кошачьи, почти бесшумно движется и мечется по сцене, сначала просто трогает канаты, сплетает их, расплетает, завязывает и развязывает петли, а потом совершенно естественным образом начинает существовать на этих канатах. И нет в этом ничего циркового акробатического, продолжается напряженный драматический монолог, ни на секунду не возникает мысль, что все это — очень сложно и трудно, требует не просто репетиций, а жестоких тренировок, что это — просто опасно! Нет! Когда он парит достаточно высоко над сценой, презрев все законы гравитации, я вижу его трагические глаза, слышу горькие слова и вместе с ним мучительно размышляю над страшной необходимостью предательства.

О втором спектакле «Рудольф Нуриев. 48 часов» могу сказать, что за полтора часа поняла о Нуриеве больше, чем за всю жизнь. Хотя видела множество видеозаписей, читала рецензии, статьи, интервью, воспоминания и даже была на его великолепной могиле на кладбище Сен-Женевьев де Буа. Я знала другого человека. А теперь я знаю Рудольфа Нуриева, и он мне очень нравится. Разумеется, мне нравится прекрасный артист Андрэ Мошой, его сыгравший, но отдельно в душе возник еще один человек. Удивительный эффект.

Здесь оформление еще лаконичнее и строже. Черный кабинет, три свободно подвешенных на карабинах штанкета, чемодан, бутылка. И снова этот невероятный человек в образе немолодого усталого гения танца попирает все законы. Мы уже знаем, насколько пластически организован артист. Но не станет же он танцевать? Не станет. В период, о котором идет речь, и Нуриев уже не танцевал. Он прилетел на родину, на бесконечно короткие 48 часов, чтобы проститься с больной матерью. И те хулиганские, шутовские танцевальные па, которые разрешает постановщик, просто часть горького, местами очень самоироничного рассказа-размышления. И снова полет над сценой на невидимо как закрепленных, неверных, постоянно подвижных штанкетах, напоминающих и балетный брус у зеркала в репетиционном зале, и рельсы, и просто дорогу — зыбкую, но единственно возможную. В этом спектакле Андрэ явил еще одну очень ценную для меня грань дарования — тонкий юмор. Он позволяет себе легчайшее, мимолетное общение с залом. Посмотрел в глаза, слегка кивнул, доверительно улыбнулся — это очень точно отмерено, чтобы человеку не успело стать неловко от неумения ответить, а только приятно и весело. Он не трагическая фигура, и это не трагический спектакль. Наоборот — спектакль-торжество. Спектакль о победителе, потому что успешный творец всегда победитель. Маленького Рудика в далекой Уфе обижали и дразнили, отец его бил, но мальчик знал свой путь и прошел его, и был награжден. В нем есть чудесное достоинство и умиротворение.

Из дорожного чемодана извлекаются разнообразные костюмы — и театральные и повседневные. Как без этого? Артист должен переодеваться. Артист всегда должен быть в форме. О форме этого артиста, этого постановщика, этого театра можно только мечтать. Являя полностью впитанные и освоенные приемы русского психологического театра, они привнесли в свое искусство европейское изящество в самых необходимых дозах. А то, что получилось, не оставляет меня который день и даже снится. Режиссер-постановщик и автор всего-всего в этом театре (москвичка, кстати) Инна Соколова-Гордон, мне думается, может считаться новатором и открывателем нового вида театрального жанра, название которому еще предстоит дать.


Фотогалерея


Комментарии

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская