Девять дней апреля / XXI Международный театральный фестиваль "Балтийский дом"

Девять дней апреля / XXI Международный театральный фестиваль "Балтийский дом"

 

Статья в PDF

 

В Санкт-Петербурге прошел XXI Международный театральный фестиваль «Встречи в России». С 4 по 12 апреля на подмостках театра-фестиваля «Балтийский дом» были показаны спектакли русских театров из стран СНГ и Балтии.

С 3 по 5 апреля в рамках фестиваля прошла Международная конференция «Русский театр за рубежом как институт русской культуры». В конференции, проведенной при поддержке Межгосударственного фонда гуманитарного сотрудничества государств-участников СНГ, приняли участие члены Ассоциации деятелей русских театров зарубежья из 31 страны мира. Основная тема — будущее русского театра за рубежом, активизация роли творческой личности, роль русской культуры в развитии современного театра.

На конференции выступили депутат Государственной думы РФ Елена Драпеко, директор Санкт-Петербургского филиала фонда «Русский мир» Олег Муковский, заместитель Председателя СТД РФ Дмитрий Мозговой. Они говорили о возможностях и перспективах сотрудничества в рамках совместных проектов между театрами и структурами, поддерживающими русские театры за рубежом. Затем сказал свое слово председатель Ассоциации Николай Свентицкий, который говорил о важности и необходимости совместной работы, направленной на укрепление, развитие, совершенствование и сохранение творческих и культурных связей между русскими театрами ближнего и дальнего зарубежья. Руководители театров и театральных образований, работающие за пределами России, единодушно провозгласили, что сегодня важно и нужно иметь связь с современным русским театром, а также сохранять традиции русской театральной психологической школы: и с точки зрения пропаганды русской языковой культуры, и с точки зрения пропаганды русской культуры вообще и театральной в частности.

Чтобы не утратить позиций русского театра на мировой культурной арене, необходимы и конференции Ассоциации, и международные фестивали — такие как «Встречи в России», которые наглядно демонстрируют уровень сохранившихся (или не сохранившихся!) связей с русской театральной школой. Эти важные творческие форумы способны обеспечить ту, казалось бы, незримую связь, которая помогает осуществлять России одну из ее важнейших миссий — миссию миротворчества.

Фестиваль, благодаря усилиям многих людей, в том числе, и сотрудников театра «Балтийский дом» во главе с его директором Сергеем Шубом, расширяет горизонты. Если внимательно изучить суть происходящего, то можно увидеть и понять: здесь формат укрепления позиций русского языка во многих странах мира действительно обретает смысл государственного значения. Это подтвердилось и в работе секций, проходивших в рамках Конференции по направлениям: «Сохранение русского языка как одна из важнейших задач русского театра за рубежом», «Как организовать международные фестивали и совместные проекты?», «Русский детский театр зарубежья», «Современные модели театрального маркетинга»…

С 4 по 8 апреля впервые в Санкт-Петербурге была проведена Универсиада Русских театров стран СНГ и Балтии. На площадку театра-фестиваля «Балтийский Дом» прибыли студенты творческих вузов Республики Беларусь, Казахстана, Приднестровья, России, Узбекистана и показали класс профессиональной подготовки. Носителями традиций Русской театральной школы являются педагоги-режиссеры Сергей Ковальчик, Барзу Абдураззаков, Дмитрий Ахмадиев, Обид и Камилла Абдурахмановы (выпускники Школы-Студии Драматического искусства, созданной Наби Абдурахмановым при Молодежном театре Узбекистана в Ташкенте в 1991г.). Разумеется, в этом студенческом марафоне профессиональной принадлежности к школе русского театра приняли участие и студенты мастерской Юрия Красовского Российского государственного института сценических искусств (Санкт-Петербург).

Это дало возможность не только сравнить профессиональный уровень подготовки студентов творческих вузов бывших союзных республик и российского вуза, но и проанализировать уровень развития современной театральной школы, сохраняющей традиции русского психологического театра за рубежом.

Вопрос о наличии творческих вузов за пределами России — не второстепенной важности. Есть вузы, сохранившие русские секторы с советских времен, как в Республике Беларусь, или недавно открытые, как в Азербайджане. Вопрос: есть ли среди преподавателей профилирующих дисциплин (мастерство актера, техника речи, сценическое движение и т.д.) специалисты-носители эстетики русской театральной школы? Конечно, в рамках образовательных программ Ассоциация проводит курсы повышения квалификации театральных специалистов в Санкт-Петербурге, а при поддержке СТД РФ — выездные мастер-классы для молодых актеров. Это важная, нужная и неоценимая помощь! Но этого сегодня уже недостаточно. Надо расширять формат образовательных программ, потому что время летит вперед и на пространстве русских театров бывших республик СССР все меньше и меньше носителей профессий, связанных с эстетической платформой русской театральной школы. Старшее поколение мастеров, увы, уходит. Возможно, имело бы смысл восстановить существовавшую некогда традицию обучать в России целевые курсы молодых актеров, не получивших специальной профессиональной подготовки на местах. Дипломный спектакль может войти потом в репертуарную афишу русского театра зарубежья, как результат творческого содружества мастеров российской театральной педагогики и театров СНГ. Ведь если вспомнить, что спустя всего пару десятилетий после распада СССР многие театры остались без выпускников русских театральных школ, станет ясным масштаб этой проблемы.

Завершение Конференции было ознаменовано «Ярмаркой молодой режиссуры», где выпускники разных режиссерских мастерских российских творческих вузов выступили с защитой собственных постановочных проектов перед руководителями театров стран СНГ, Балтии и дальнего зарубежья. Это еще одна из форм популяризации современной школы русского театра, которая медленно, но уверенно отстаивает свои высокие позиции в пространстве многонациональной мировой культуры.

 

ХРОНИКА ДЕВЯТИ ДНЕЙ

Фестиваль восхитил не только общим уровнем профессиональной и творческой активности коллективов, но и оригинальными интерпретациями русской классики, открытием новых имен молодых режиссеров и театров. Но самое главное, что помогает определять уровень фестиваля, — это чем и как живет русский театр за пределами России, какова его роль в пространстве той национальной культуры, где он развивается, насколько он востребован зрителем и каковы его профессиональные и творческие перспективы.

Фестиваль открылся спектаклем «Олимпия», совместным проектом театра-фестиваля «Балтийский Дом» и Русского театра Эстонии из Таллинна.

Пьеса Ольги Мухиной написана в жанре сказки сказок. Написана, прямо скажем, в несвойственной ей манере, однако, не лишена привлекательности. Сказка сказок ассоциируется с литературой импрессионистов, которая завораживает мимолетными впечатлениями и ассоциациями, помогающими проникать в суть вещей, вскрывая глубину проблем. Филипп Лось поставил спектакль в жанре выдуманной истории. И это вступает в легкое противоречие с тем, что происходит на сцене. А происходит жизнь, совсем не выдуманная, а та, которую мы вместе с авторами отслеживаем с 1975 года по 2014. Почти сорок лет жизни, наполненной историческими событиями. В том числе и трагическими. Мы — родом из СССР. Нашей судьбой стало все, что произошло. Судьба народа, судьба страны до развала и после. Художественный образ спектакля, вырастающий из режиссерской концепции и воплощенный в сценическом оформлении Валерием Полуновским, с точностью воспроизводит образ Времени. На подсвеченном заднике Белый дом и Останкинская башня, монумент «Рабочий и Колхозница», памятник Минину и Пожарскому, Спасская башня и мавзолей, а над ними — летящий спутник. Все это похоже на плоские картонные муляжи, оклеенные газетами «Советский спорт». И становится ясно: герои живут в стране, где девиз греков «В здоровом теле — здоровый дух» направлен на формирование морального облика человека (строителя коммунизма), жизнь которого спланирована государством от рождения и до смерти. История одной московской семьи на фоне Времени — это, помимо констатации исторического факта, цитатная отсылка и к греческим Олимпийским играм, и к Олимпиаде в Германии 1936 года, запечатленной в документальном фильме Лени Риффеншталь, и к соотечественникам, катавшимся «на роликах в Александровском саду в 1991–1992 годах». Олимпия — страна разрушенных идеалов и циничных подмен, возникает во втором акте, где задник преображается в некую, отсвечивающую глянцем, поверхность со множеством разводов, очень похожих на отпечатки пальцев рук, приложивших усилия к развалу страны. И фанерный танк, оклеенный остатками газеты «Советский спорт» — не воплощение силы, а отголосок уходящей в прошлое идеологии. Наступило время свободы, к которой все так стремились, но, получив ее, растерялись, не зная, что с ней делать и как теперь жить. Исчезла уверенность в завтрашнем дне, потому что уже больше некому было планировать твою жизнь от рождения и до смерти, обеспечивая бесплатным образованием и здравоохранением, жильем и работой. Свобода, к которой так рвались и призывали либералы и демократы, обернулась хаосом, войной в Чечне, наркотиками. И на поверку вышло, что опорой и защитой человеку может быть только семья: близкие и любимые люди. А еще — Бог и любовь. Что, впрочем, одно и то же.

«Я думал, что Бог придет ко мне в буре и шуме. А он пришел в тихом ветре. Я всю жизнь хотел понять, что такое любовь. И тут, в горах, дошло. Что полюбить — это значит познать. Познать ближнего своего и все простить. Чтобы полюбить, нужно узнать. Чтобы узнать, нужно встретить. Встретить и не проглядеть. Я попросил у Бога чуда — если суждено мне жениться, то пусть, если можно, это будет блондинка с голубыми глазами».

И молодому герою, самому младшему из этой московской семьи, Алеше была ниспослана Любовь. Ибо в Евангелии от Матфея сказано: «Просите и дано будет вам; ищите и найдете; стучите и отворят вам».

А за спиной у вырвавшегося из наркотической бездны Алеши — чистое белое пространство. Новая жизнь. И историю своей жизни, судьбы и семьи — писать ему самому…

***

Хрестоматийный взгляд на классическое произведение навязал стереотипное отношение к гоголевскому герою Акакию Акакиевичу Башмачкину, как к «маленькому человеку» с завышенной самооценкой. Автандил Варсимашвили радикально пересмотрел эту устоявшуюся позицию в спектакле Тбилисского Государственного академического Русского драматического театра им.А.С. Грибоедова «Шинель» и убедил нас в том, что Башмачкин вовсе не символ униженности угнетенного человека, способного в минуту отчаяния на гневный протест пробудившегося собственного достоинства. На самом деле — это человек, не умеющий и не желающий причинять зло кому бы то ни было. Но в мире лжи, лицемерия и тотального зла его беззащитную открытость, застенчивую деликатность и мечту о любви воспринимают как глупость, несоответствующую духу и требованиям Времени, уже успевшего наработать новые стереотипы человека ХХI века: хамство, прагматизм, наглость, жестокость, бездушие и пробивная сила. Новый человек идет по жизни, расталкивая всех локтями, не зная ни жалости, ни сострадания. Образ, которому совсем не умеет соответствовать Акакий Акакиевич в блистательном исполнении Аполлона Кублашвили. Зато его антипод — Значительное лицо — в не менее блистательном прочтении Михаила Арджаванидзе, отлично вписывается в структуру нового времени. Время оголтелой брутальности, переходящей в открытое хамство, — это время Значительного лица. Варсимашвили сталкивает этих персонажей, поднимая их образы до уровня художественного обобщения, воплощающих Любовь и Зло.

Акакий Акакиевич — Кублашвили, как и всякий человек, мечтает о любви. О той любви, которая придаст его жизни смысл, добавит тепла и гармонии, избавит от одиночества. Варсимашвили превращает действие спектакля в феерию, заставляя нас поверить в то, что Шинель на самом деле не верхняя одежда, укрывающая человека от непогоды, а олицетворение Мечты о Любви. Более того, Шинель и есть та самая единственная и неповторимая, которую ждут всю жизнь и смертельно боятся потерять. Башмачкин–Кублашвили боится не столько потерять Ее, сколько того, что Шинель нравственно замарают и опошлят такие, как Значительное лицо, вызывающе и оскорбительно грубый и циничный. В нем нет и не может быть души, нет преклонения перед Красотой Женшины. Она для него — всего лишь вещь, как шинель из собственного гардероба. И вот тогда, не в силах вынести вторжения Значительного лица в хрупкий мир, созданный собственной мечтой, Башмачкин взрывается. Да так, что уже не остается возможности жить в этом чуждом для него мире. Акакий Акакиевич умирает, потому что не умеет и не хочет жить в мире без любви и гармонии, без идеалов и веры, без Любимой, которую отняли.

Автандил Варсимашвили, выйдя за пределы традиционной интерпретации классического произведения, сумел поднять «маленького человека» до высоты трагического героя.

«Русский роман» М. Ивашкявичюса в постановке Оскараса Коршуноваса на сцене Русского драматического театра Литвы (Вильнюс) — очень непростой спектакль. И по постановочной стилистике (художник — Ирина Комиссарова, хореограф — Веста Раса Грабштайте), и по концептуальному взгляду постановщика на суть современных проблем, связанных с социально-нравственными и политическими аспектами. Пьесу Марюса Ивашкявичюса многие уже видели в интерпретации Миндаугаса Карбаускиса в московском Театре им.Вл. Маяковского. Однако, московская постановочная версия истории запутанности человеческих (супружеских) взаимоотношений сводится к исследованию биографических и психологических фактов взаимодействия умирающего Льва Толстого и его жены Софьи Андреевны. У литовцев она поднимается до уровня социально-политического памфлета, отражающего нравственные и политические проблемы современного общества, откуда изгнаны мораль, нравственность, верность, преданность, честь, достоинство и, наконец, любовь. Все остальное обрело свою цену, выраженную в денежных купюрах, разлетающихся над головами кружащегося в вальсе народа. И становится понятно, что правила игры в предлагаемых обстоятельствах Времени устанавливают деньги. А каждый, кружащийся в танце, так или иначе захвачен в денежный плен, став заложником формулы: деньги — товар — деньги . Это — мерило всех ценностей… За спинами персонажей, заполнивших сцену, поедет поезд. Поедет, как положено, вперед. И все мы в какой-то момент почувствуем себя пассажирами в нем. В окнах будут возникать портретные лица: сначала — Льва Толстого, потом — Софьи Андреевны, детей. Они будут молчаливо смотреть оттуда (из поезда? прошлого? исторического будущего?) на то, что происходит с людьми, как будто даже не понимая: зачем нужны были поиски той Истины, которая сегодня никому не нужна? Зачем столько страданий и столько душевных мук, если вся философия Толстого, касающаяся души и духовности человека, выброшена сегодня в прошлое? Русский роман Льва Толстого длиною в жизнь — это его душа, многократно умноженная на характеры всех его героинь и героев, окружающих в реальной жизни лиц. Но никому из них не взобраться на лестницу, уходящую в небо, которая похожа на железнодорожные шпалы. Никому. Это его — Толстого — путь. Путь в небо. Без него все они — историческая пыль. Даже Софья Андреевна, дробящаяся на образы Кити, Анны, Аксиньи. И когда она, доведенная мужем до отчаяния, захочет выстрелить в себя из пистолета, то все эти женские персонажи отправятся к железнодорожному полотну, расположенному в левом углу сцены, и лягут поперек рельсов на шпалы. Им больше незачем жить, раз их творец не хочет впускать их в свою жизнь. Пространство, населенное людьми и персонажами ХIХ-ХХ веков, превратится в хаос и смешается вдруг с перевертышами из нашего столетия, пропагандирующего содомский грех. И поезд, ехавший вперед (художественный образ поступательного развития жизненных процессов во Времени) вдруг застынет на какое-то время, а потом поедет назад. К идеалам времени философской мысли Толстого? Или — в поисках Возрождения? А может быть, чтобы вернуться в точку, из которой следует отправиться в путь, ведущий к Свету? Этим вопросом, как мне кажется, задается постановщик, и предлагает поразмышлять об этом и зрителю, отдавая завершающий текст сыну Толстого — Льву: «Прощайте, мамá, держитесь и помните обо мне. Я вам обещаю, однажды, на небе Ясной Поляны, там, где теперь так ярко сверкает звезда папá, появится и вторая. Только моя будет ярче. Как первого на Земле, кто разгадал эту тайну — путь человека в бессмертие через движение к Свету.

Вас вечно любящий. Лев Толстой».

Пожалуй, это самый провокативный и информационно перегруженный спектакль фестиваля. Он раздражает, заставляя видеть ту правду, которую видеть не хочется, и искать ответы на многочисленные вопросы. В том числе и на вопросы неудобные, неприятные. Например, что такое патриотизм по Толстому? А что такое патриотизм сегодня? Осталось ли нечто от того, что пытался дать человечеству великий русский гений Лев Толстой? Именно так литовский режиссер Оскарас Коршуновас выстраивает диалог со своим зрителем: жестко и нелицеприятно. Предлагая посмотреть на себя со стороны, как в зеркало Времени. Сегодня в Русский литовский театр на этот спектакль приходят не только русскоязычные зрители.

Спектакль Рижского Русского театра имени Михаила Чехова «Ключи от магии» М. Дурненкова в постановке Марины Брусникиной был приурочен к 100-летию государства Латвии и создан на основании документальных фактов биографии Михаила Чехова — русского актера, режиссера, педагога, автора собственной системы тренингов для артистов театра и кино. Прожив в Риге с 1932 по 1934 годы, он за этот короткий срок успел создать школу, положившую начало профессиональному обучению актеров в Риге. Сумел подарить своим ученикам философию «идеального театра», поэтому спектакль скорее не о самом мастере, а о том, что подарено, привнесено в театральное искусство Риги того времени и что сохраняется до сих пор. Хранители чеховской сценической философии — его ученики, которых мы и увидели на сцене. Спектакль не имеет жанрового определения. В нем нет и самого Михаила Чехова. Впрочем, как нет и самой системы в том ее объеме, о котором можно говорить как о наглядном пособии в спектакле. Он называется «Ключи от магии». И это не только цитатная отсылка к чеховским высказываниям, но и констатация факта: ключи эти «для тех, кто несет в жизнь идеалы — нет времени и пространства». Что же такое эти чеховские «ключи», о которых он постоянно говорит, путешествуя по Европе? На мой взгляд — это не что иное, как вклад русской театральной школы в мировое театральное искусство, носителем эстетических идеалов которой и был Михаил Чехов. Рижский театр, приурочив спектакль к знаменательной дате, подтвердил мысль о том, что ключи, подаренные Русскому, Национальному и Оперному театрам в Риге 30-х годов, не утрачены до сих пор. Так же, как и связь с русской театральной школой.

Казанский академический Русский Большой драматический театр имени В.И.Качалова привез на фестиваль спектакль «Бег» М.Булгакова в простановке Александра Славутского, определив жанр как «фантасмагорию» (художник Александр Патраков, костюмы — Елена Четвертакова, художник по свету Евгений Ганзбург).

Почему режиссер обращается именно к этой пьесе, определяя жанр спектакля как фантасмагорию? На сцене появляются герои, о которых вряд ли можно забыть, хотя бы раз увидев одноименный фильм Алова и Наумова. Хлудова, Черноту, Голубкова и Серафиму Корзухину в блестящем исполнении Владислава Дворжецкого, Михаила Ульянова, Алексея Баталова и Людмилы Савельевой актерам казанского театра «переиграть» не удалось. Некоторая «размытость» режиссерской концепции, не свойственная стилистике А.Славутского, удивила. Сокращение текста пьесы не спасает положение, и булгаковские восемь снов не превращаются в обещанную постановщиком фантасмагорию. На протяжении всего первого акта актерам не удается взять зрителя в плен, заставив забыть о более внятной киноверсии. И только во втором акте, когда судьбы Серафимы (Елена Ряшина) и Голубкова (Алексей Захаров) обретут, наконец, конкретную реальность, действие наполнится смыслом, и «голос» постановщика прозвучит в той выразительности мизансценического языка, которого мы ждали с начала действия. Любовь — это единственное, что может спасти от хаоса и неразберихи времени; единственное, что придает смысл жизни. И все же…

Спектакль Ереванского Государственного Русского драматического театра имени К.С.Станиславского «Кабы воля была» («Гроза») А.Н.Островского — последняя работа Александра Григоряна (сценография — Артур Арутюнян, костюмы — Инесса Севунц, композитор Мартин Вартазарян, танцы Нуне Керакосян). Спектакль, который не играли целый год, был восстановлен Артуром Петросяном и показан на фестивале. Решение привезти именно эту работу связано с желанием коллектива воздать дань памяти ушедшему мастеру.

Странное пространство населяют странные люди. Пространство — мертвое и люди энергетически выхолощенные. Почти все. Кроме Катерины. Она единственная будет биться в поисках живого: голоса, души, эмоции, чувств. И не находить ничего. Потому что ее мечта и стремление к воле (свободе) окажутся напрасными. Ее некому услышать. Да, рядом живут и ходят люди: муж, золовка, свекровь… Но живут ли они? И есть ли смысл в такой жизни, где нет ни радости, ни любви, ни свободы, ни права на проявление чувств. Постановщик и художник поселяют своих героев в выхолощенное пространство, где стоят с засохшими листьями сухие березки, да еще мосток, не соединяющий берега, а просто переброшенный по воздуху. В пьесе у Островского действие происходит в городе Калинове на берегу Волги летом. Летом! В спектакле Григоряна лета нет. Есть время умирания. Поэтому и деревья мертвые. В них нет жизни, как нет ее и в людях. Ни жизни, ни воли к ней. Живут все как-то больше по инерции: не чувствуя и не радуясь жизни. И даже танцы, в которых периодически принимают участие персонажи, вбивая ритм ногами в землю, не кажутся живыми. Они воспринимаются как ритуальное привычное действие, не способное заполнить своей энергией пустоту. А потом, когда измученная поисками жизни Катерина кинется с обрыва, никто не бросится к ней на помощь. Все повздыхают, повскрикивают, всплакнут, да и разойдутся, так и оставив ее тело лежащим. Останется только Кабаниха. Она посидит, посмотрит, а потом вдруг встанет, энергичным шагом подойдет к телу Катерины и протянет ей руку, помогая встать. Произойдет это так, как будто эти две женщины, заранее вступив в сговор, одурачили и зрителей, и персонажей. Катерина вовсе не умерла. А Кабаниха не такая уж и стерва. Наоборот: она — сочувствует своей невестке, потому что и сама была выдана замуж не по любви… Этот маленький интеллектуальный ребус пусть каждый разгадывает сам. Возможно, это последний месседж Григоряна зрителю…

Пьеса А.Н. Островского «Невольницы» не имеет такого длинного шлейфа постановок, как «Гроза» или «Бесприданница». На фестивале она была сыграна Брестским академическим театром драмы им. Ленинского комсомола (Республика Беларусь) как совместный проект театра и Союза театральных деятелей РФ.

Сюжет пьесы, на первый взгляд, незатейливый, но тема вполне сегодня актуальна: неравный брак.

Режиссер из Москвы Егор Равинский, художник-постановщик Алексей Вотяков (Санкт-Петербург), художник по свету Нарек Туманян (Москва), музыкальное оформление Александра Панасюк (Брест) создают историю, которая случилась во второй половине ХIХ века, но вполне может произойти и сегодня. Вот в такой современной квартире в стиле «лофт», где на стенке, в соответствии с веяниями современной моды, «Диптих Мэрилин» Энди Уорхола, обстановка в стиле минимализма, и хозяйка — вполне современная, дорого и со вкусом одетая молодая женщина, разыгрывается история поисков компромиссов.

Благодаря разработке характеров персонажей и умению артистов существовать в рамках определенного амплуа, история с замужеством Евлалии (Татьяна Строк) не кажется скучной. А способы и методы Софьи Сергеевны (Татьяна Юрик), на правах подруги и жены со стажем поучающей молодую Евлалию как выжить в браке со старым и нелюбимым мужем, вносят в действие спектакля значительное оживление. Зрители на эти поучения реагируют активно и с пониманием. Но определив жанр спектакля как драматическую комедию, режиссер снимает напряжение с драматических моментов в пьесе, связанных с «навязыванием» и оправданием практицизма, рационализма, нравственной слепоты. Вполне в духе нашего времени, скользящего по поверхности проблем… Времени, не отягощающему себя ни поисками смысла, ни сохранением понятия нравственности. Прием скольжения по поверхности проблем, заявленных в этой пьесе Островским, снимает остроту эмоционального восприятия и лишает зрителя возможности погрузиться в сомнения и размышления Евлалии. Приняв предложенную режиссером роль сторонних наблюдателей, зрители не сопереживают героине, но с интересом отслеживают: что будет дальше? Как выберется она из капкана противоречий: с одной стороны — принципы воспитанной в строгости нравственного закона домашней девочки, с другой — окружение, искушающее на отказ от этих законов? Последнюю точку в принятии решения, как ей жить дальше, поставит муж — олигарх Стыров (Михаил Метлицкий), устроив для невольницы Евлалии праздник обретения воли. Режиссер уже в прологе спектакля показывает, как именно живут получившие «свободу» жены: танцы, шампанское сверх меры, угарное веселье. Так теперь будет выглядеть вольница, к которой стремилась Евлалия…

Марина Беляева, художественный руководитель театра «Балтийский Дом», выступая на Конференции, отметила, что театры СНГ и Балтии в двадцать первый раз собираются, чтобы встретиться в России, и сказала, что формировать репертуарную афишу фестиваля «Встречи в России» становится все труднее, потому что хороших спектаклей, приезжающих из ближнего зарубежья, все больше и больше. И это прозвучало абсолютной правдой, потому что государственные театры из стран СНГ и Балтии, продемонстрировавшие свое творчество в рамках фестиваля, оказались на очень высоком профессиональном уровне.

XXI Международный фестиваль «Встречи в России» в этом году имел тематическую направленность, выраженную в названии — «Русский роман». В поисках смысла существования современного русского театра за пределами России приняли участие театры из Азербайджана, Армении, Беларуси, Грузии, Латвии, Литвы, Эстонии. Они привезли в Санкт-Петербург спектакли, которые в интерпретации постановщиков не только обрели ту самую загадочную русскую душу, о которой уже много и написано, и сказано, в том числе и самими театрами из стран СНГ и Балтии. В итоге оказалось, что и Гоголь, и Островский, и Булгаков, востребованы и режиссерами, и зрителями в Грузии, Казахстане, Армении, Белоруссии так же, как и современные драматурги Ольга Мухина в Эстонии, Михаил Дурненков в Латвии, Марюс Ивашкявичюс в России и Литве.

Спектакли, привезенные на фестиваль из ближнего зарубежья, оказались интересными не только по художественному решению, воплощению и постановочной стилистике, но и по созданию характеров героев, проблематике, которая связана, как и принято в русском романе, с духовными и нравственными поисками героев той Истины, которая позволяет им оставаться людьми.


Фотогалерея


Комментарии

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская