ПРЯМАЯ РЕЧЬ: вместо послесловия к показу одного фильма /О книге "Какой удивительный парень»

ПРЯМАЯ РЕЧЬ: вместо послесловия к показу одного фильма /О книге "Какой удивительный парень»

 Статья в PDF

 

Военное прошлое неожиданно затронуло судьбы почти полсотни наших уже современников ХХI века, неожиданно сложившись в прежде мало знакомые эпизоды. Это факты биографии некоторых подпольщиков из русских участников Сопротивления времен Второй мировой войны, «озвученных» на научной конференции в Союзе журналистов Москвы, куда пригласили соотечественников из нескольких стран мира. Событие оказалось неординарным. Прежде всего, своей неизвестностью для большой публики, привыкшей к уже общеизвестным фактам времен Второй мировой войны. Впрочем, были и исключения. Хотя бы знакомство c профессором из итальянского университета в Ундине Паоло Пасколо. Он представлял книгу «Какой удивительный парень» с нестандартной ремаркой «За Италию: из Донского котла в республиканскую тюрьму». Это рассказ о его отце, солдате итальянской фашистской армии Фердинандо Пасколо, ставшем партизаном-антифашистом с именем «СИЛЛА». Книга издана одновременно в Москве на русском языке и в Италии на итальянском… Это фронтовые заметки и просто эпизоды жизни «с другой стороны» немецко-русского фронта в России и в Италии.

 

Вот случай из книги Фердинандо, повлиявший, как считал он сам, на его всю будущую жизнь.

«… Линия фронта бесконечно шла по течению Дона. На севере были немцы, затем итальянцы и около десяти километров на юг — румынские союзники. Дон был справа. Русская деревня тянулась вдоль. Там не было живой души. Но я увидел, как румыны приступили к переправке группы военнопленных: ряды усталых, голодных и холодных людей. Было очевидно, что эти русские не могли долго идти, и, фактически, когда кто-то не мог больше идти и падал на землю, рядом стоящий румынский солдат стрелял в него. Эта колонна оставляла за собой жуткие следы на дороге, по которой шли и мы… Но многие смеялись над смертью других. Вспоминать это ужасно».

 

А вот и история, с которой начались все обсуждения. Это часть одного из ста фильмов грандиозной телевизионной эпопеи «Исторические хроники с Николаем Сванидзе», лауреата знаменитой журналистской премии ТЭФИ 2005 года. 80 лет российской истории с 1913 по 1993 год. И еще уточнение: каждой серии соответствует не только какой-либо известный политик, ученый или деятель культуры, но и один год нашей прошлой жизни. Иными словами, этот сериал, одновременно, и «портрет года», и портрет человека из этого времени. Мы смотрим год «1951-й» и слушаем подробности рассказа Николая Сванидзе…

 

Сегодня в центре Ульяновска, бывшего Симбирска, на Советской улице (когда-то Спасской) стоит «ленинский мемориал». До 1951 года на этом месте был Ильинский храм. В 51-м остались одни стены. В храме — трикотажная фабрика. Над алтарем фабричная 20-метровая труба. Вторая, короткая, внизу, прямо в алтаре, торчит вбок. Из нее тоже летит шлак прямо во дворы жилых домов.

В одном из них, еще деревянном, в бывшей кухне, живет Нина Алексеевна Кривошеина с пятнадцатилетним сыном Никитой… Из той комнаты, где они жили раньше, на улице Рылеева, их выселили. Может, и к лучшему: соседи, которые жили за фанерной перегородкой, на Кривошеиных «стучали».

Начальник жилотдела, полковник Федоров, который помог Кривошеиным с «новым жильем», так и сказал: кухня это страшновато, но переезжайте, хотя бы будете отдельно от соседей…

А потом взрывается: «Хотите, покажу все доносы, что на вас написали? Ну, вот, хотя бы: когда ваш сын приходит домой, вы с ним говорите по-французски. И ваш сосед пишет, что это плохо, он не понимает, о чем вы говорите. И сообщить ничего не может…»

Нина Алексеевна, действительно, говорит с сыном по-французски. Они три года как приехали в Ульяновск из Парижа. Муж Нины Кривошеиной, Игорь, участник антифашистского Сопротивления. Летом 44-го арестован.

 

Из рассказа Никиты Кривошеина, Париж, наше время: «В гестапо его мучили, долго пытали, все это длилось 11 дней. И он оказался в Бухенвальде, потом в Дахау. И в этих местах судьба столкнула его с офицерами Красной Армии, которые также оказались в концлагерях. Чаще всего, за попытки побега. Общение с этими людьми… очень настроило отца к будущему возвращению в СССР.

22 июня 1946 года в парижской газете «Русские новости» был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР о восстановлении в гражданстве подданных бывшей Российской Империи, а также лиц, утративших советское гражданство и проживающих на территории Франции.

Русская эмиграция вся политическая. Она была спровоцирована большевистским переворотом 1917 года. Но война и победа СССР над фашизмом произвели грандиозное впечатление: многие посчитали, что наступила новая эра и внутри самого Советского Союза немедленно начнутся перемены… Вот один из ответов на эту эйфорию.

 

Указ Верховного Совета будоражит души, многие мечтают о советских паспортах. Эмиграция раскалывается: возвращаться или оставаться? Раскол проходит даже внутри семей… Новые паспорта выдают в советском посольстве. Заявление об обмене паспорта можно подавать в Посольство СССР во Франции до 1 ноября 1946 года эмигрантам «первой волны», людям, не бывшим на родине четверть века, дается всего 4 месяца, чтобы принять судьбоносное решение для себя и своих детей… После войны русская эмиграция во Франции составляет около 65 тысяч человек. Около 10 тысяч получают советские паспорта.

На самом деле, эта история начинается раньше, во времена войны, когда русская эмиграция начала активно участвовать в RESISTANCE, французском движении Сопротивления. Многие погибли, многие были казнены.

Война «сместила» все акценты восприятия советской власти и для многих это произошло непосредственно 22 июня 1941 года.

В этот день во Франции начинаются аресты среди русских эмигрантов. Гестапо входит в их квартиры со словами: «Вы русский? Значит, вы арестованы!»

В этот день князь Оболенский пришел к советскому послу Богомолову с просьбой отправить его на родину, чтобы он мог вступить в Красную Армию: невозможно!

Князь Николай Александрович Оболенский, участник Сопротивления еще до 22 июня 1941 года. Иными словами, князь Оболенский сражается с фашизмом в то время, когда СССР еще живет «под знаком» Договора о дружбе с фашистской Германией. Он попадет в Бухенвальд. Потом становится священником. Его жена, Вера или Вики Оболенская, участница Сопротивления, будет гильотинирована в 1944 году в Берлине, в тюрьме Плётцензее…

Под Парижем, на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа, мемориальная доска ее памяти…

Николай Вырубов просится в Красную Армию: хоть окопы рыть, но на русской земле. Не удается. Николай Вырубов с 1940 года в рядах антифашистской армии «Сражающаяся Франция». Сподвижник генерала Де Голля. Будет награжден всеми военными орденами Франции.

Любопытный факт: еще во время освобождения Парижа русская организация Сопротивления выходит из подполья и начинает самостоятельную деятельность…

 

Длинным оказался этот список героев и русских патриотов во Франции. В фильме Николая Сванидзе была рассказана лишь маленькая часть военных историй людей эмиграции. Долгие годы потребовались энтузиастам, и сегодня живущим во Франции, чтобы собрать конкретные истории конкретных людей с фактами, фотографиями, документами, свидетельствами родных. Из тысяч имен — всего несколько (по материалам издательства YMCA-PRESS.Paris):

Игорь Леонидович Фесенко, прошел немецкий плен и концлагеря;

Кирилл Владимирович, сын генерала Левандовского, воевал в Германии во 2-й танковой дивизии генерала Леклерка, затем служил в оккупационных войсках;

Борис Лосский, военнопленный №95380 шталага в Австрии, попал в плен вместе с полком в Эпинале в июне 1940 года, в лагерном Народном университете преподавал историю искусства;

Граф Борис Бобринский состоял в гражданской обороне Парижа;

Настоятель парижской церкви Покрова Пресвятой Богородицы священник Дмитрий Клепинин погиб в концлагере Бухенвальд;

Анатолий Левицкий и Борис Вильде, этнографы французского Музея человека, создали на работе группу Сопротивления, их арестовали и расстреляли в феврале 1942 года;

Николай Мхитарианц-Мхитаров был арестован в марте 1944 года во время боевого задания и расстрелян 15 июля во дворе парижской тюрьмы «Санте»;

Брат писателя Владимира Набокова — Сергей Набоков был арестован дважды. Точная причина его второго ареста неизвестна: Владимир писал, что его брата арестовали как «британского шпиона», бывшие узники, наоборот, утверждали, что Сергей пытался спрятать сбитого английского летчика.. 24 ноября 1943 года Сергей Набоков был вновь арестован по обвинению в «высказываниях, враждебных государству» и «англо-саксонских симпатиях и отправлен в концлагерь Нойенгамме под номером 28631. Очевидцы сообщали, что в заключении Сергей проявлял незаурядную стойкость, помогал слабым и делился едой и одеждой. 9 января 1945 года, за четыре месяца до освобождения концлагеря, Сергей Набоков умер от дизентерии и голода…

 

А вот еще одна история.

Сын бельгийских патриотов-эмигрантов Иван Крылов приехал в Москву в 2020 году в преддверии Дня Победы из Брюсселя… И тоже по приглашению Союза журналистов, организовавшего конференцию о временах Сопротивления… Русских имен участников Сопротивления и впрямь тысячи, и в Бельгии, и в Голландии, и в Люксембурге, и во Франции.

Крылов поведал историю своей семьи времен Сопротивления:

«Мне хотелось рассказать и москвичам, и всем участникам конференции, все, что знаю о своей семье времен Сопротивления и о фактах, связанных с родителями и другими русскими эмигрантами, жившими и живущими ныне в Брюсселе. Семейный архив только начали разбирать, не говоря уже о семейной библиотеке, где были собраны все статьи, документы и книги, посвященные времени Второй мировой войны и участникам Сопротивления, как в Бельгии, так и во Франции.

Начнем знакомство. Мой отец, Петр Иванович Крылов, после эвакуации Белой армии из Крыма, как и его брат, оказался в Константинополе. Затем была Югославия и наконец, Брюссель. Отец — выпускник Сараевского кадетского корпуса и коммерческого факультета Лувенского университета в Бельгии... А потом была война.

Немецкие войска напали на Королевство 10 мая 1940 года. Бельгия защищалась лишь 18 дней, потом капитулировала и сразу была оккупирована. Многие армейские солдаты и офицеры, как и большинство министров, оказались в Англии. Бельгийское правительство, перебравшись в Лондон, объявило о продолжении борьбы с Германией. Из бельгийских добровольцев были сформированы две дивизии. А король Леопольд III не захотел уезжать и оказался под арестом в одном из своих замков. Часть территории была присоединена 18 мая 1940 года к Германии, а на страну была наложена контрибуция в 73 миллиарда бельгийских франков. Забегая вперед, скажу еще, что короля все-таки выслали в Швейцарию, но лишь в самом конце оккупации перед освобождением Брюсселя американскими войсками: союзники освободили столицу в сентябре 1944 года.

Патриоты и русские эмигранты в Бельгии с самого начала оккупации стали создавать сети «resistance», Сопротивления, становясь партизанами или членами вооруженных подпольных сил…

Когда немцы напали на Советский Союз в июне 1941 года, мой отец решил пробраться через Германию в Россию и защищать русскую землю. Добрался до оккупированных зон Советского Союза, но местные жители ему рекомендовали вернуться, линию фронта в тот момент перейти самостоятельно было невозможно. Зато он увидел все беды и лишения своих соотечественников в оккупированных зонах, то, как против них боролась немецкая армия и местные полицаи…

Его «поход» на Восток длился почти два года. Каким способом отец вернулся в Бельгию к концу 42-го или 43-го года, я точно не знаю. А сам он об этом никогда не рассказывал. Как и о своем вступлении в Сопротивление. Знаю лишь, что благодаря знакомству со многими русскими.

К тому времени в бельгийских шахтах (а угля было предостаточно в те времена) работали почти 10 тысяч советских военнопленных. Под немецким, конечно, управлением и в разных районах Бельгии, в Льеже, например. И поскольку друг и однокашник отца по университету был инженером на одной из этих шахт, в Кампене в городке Сборах, Павел Александрович Гайдовский, — он и предложил ему помочь выручать советских военнопленных, сказав, что именно нужно делать и как.

Они были знакомы еще с Сараево, а потому отец верил ему и давно хотел включиться в борьбу с немцами. Вместе с другими они принялись разными путями потихоньку освобождать военнопленных из лагерей. Насколько теперь знаю, Гайдовский занимался их эвакуацией через сети resistance в Арденны, а в Арденнах (это горы на границе Бельгии, Люксембурга и Франции) отец управлял этими группами, поскольку большинство русских не знали языка. В течение двух лет они вели эту работу, одновременно занимаясь на шахтах организацией саботажей и антинацистскими акциями.

Мы, пока были маленькими, об этом ничего не знали, да и сам папа не рассказывал. Только однажды, когда мне было 12-13 лет, к нам в дом приехал бургомистр одного арденнского городка, и они заперлись в гостиной, начав длинный разговор про какие-то действия против немцев… Ведь отец был в Арденнах и хорошо знал эти места, куда мы потом каждый год ездили с ним за грибами. Тогда-то он и упомянул одно местечко, которое называется Бакле. Там был один из центров Сопротивления, как я вам рассказывал, таких «точек» в Бельгии было очень много. И отец был членом сразу нескольких групп и организаций, связанных с Сопротивлением. Как и его брат…

Я должен подчеркнуть, что родители, я так догадываюсь, работали сразу в нескольких движениях таких организаций. Единого центра у них не было.

И еще была целая подпольная сеть, которая просто спасала английских и американских летчиков, если они были подбиты на территории Бельгии. Их вывозили во Францию.

И сегодня, в центре Брюсселя, прямо на Авеню Луиз у дома номер 453, где в годы оккупации было гестапо, рядом со зданием установлен «золотой» бюст бельгийскому летчику, прилетевшему из Англии и смело обстрелявшему здание. Под бюстом — надпись: «В память об атаке. 29 января 1943 года».

В деле спасения и летчиков, и русских военнопленных участвовали также Елена Павловна Щербатова, ее сестра — Ольга Павловна, Мария Васильевна Альбекова, супруга моего дяди Бори и их дочери. В разных действиях Сопротивления, в разных местах Бельгии. Да и моя мама тоже. Они с отцом оба были из Брюсселя и познакомились во времена resistance в Арденнах: были связными, точнее не могу сказать, потому что мы только разбираем семейные архивы с книгами, документами и записями. Отец скончался в 1974 году, мне был 21 год… Но, понимаете, война, Сопротивление, партизаны, — эти темы дома были табу. Мама дожила до 2010 года и нам было запрещено даже заглядывать в коробки с архивами, даже заходить в их библиотеку. Странно, но факт.

Сейчас я вижу, что она собирала все материалы и книги, связанные и с войной, и с Россией. Очень щепетильно к этому относилась, очень бережно... Теперь это семейный архив, в котором разобрана лишь маленькая часть. Пока только про русское Сопротивление в Бельгии. Есть и документы о работе отца и дяди Бори, его брата. Оказывается, за свои действия и вклад в борьбу с немцами они получили медали, это теперь доказано и официальными публикациями в журнале «La Monitor». Мы только начали изучение всего, что осталось, но придет время, и я смогу рассказать все подробно».


Фотогалерея


Комментарии

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская